Испытательный срок

- З-забыл сказать. Я не курю. Если что. Под пристальным взглядом Гордона Нигма растерял выражение лица. Он наблюдал за детективом как за подозрительным объектом, способным совершить все что в голову взбредет. Однако голос Джима был куда менее уверенным, нежели его действия: - Послушай, Эдвард. У меня к тебе вопрос личного характера. - Все что угодно. – Эдд старался не шевелиться и сейчас только мотнул головой. Он часто моргал. - Ты… - Джим осекся, видимо взвешивая свой вопрос, но в конце концов только понизил тон, будто в пустой курилке их мог кто-то подслушать. – Ты гей? - Нет. То есть. Да. С недавних пор, я думаю. А вы? От резкого перевода стрелок и мелькнувшей на лице криминалиста улыбки, Джим опешил. Вопрос, который был ему переадресован, отчего-то не холодил отвращением. Даже после признания Нигмы он не переменился в своем раздражении в сторону потери уважения или чего-то, что должно было произойти в подобной ситуации раньше. Теперь он и вовсе не растратил решимость говорить что-либо, напротив, его так и подмывало на разные колкости и непрофессиональный выплеск эмоций. Но ситуацию нужно было разрешить. Не так, так иначе. Так требовало внутри детектива разгневанное животное, инстинкт. Он глубоко вдохнул и переступил с ноги на ногу, прежде чем вновь заговорить. - Просто держись подальше, будь добр. - Если мне не изменяет память, суд постановил иначе. - Что? Джим нахмурился, и упер руки в бока, вслушиваясь в бормотание Нигмы. Тот, смущенно улыбаясь, продолжил, уже глядя куда-то вбок, рядом с детективом. Он не чувствовал себя в опасности, по всей видимости не испытывал от Гордона какой-либо угрозы, его тихий, зажатый тон был навязан не инстинктом самосохранения, а недовольством по отношению к коллеге. И понимание этого раззадоривало Джима еще больше. - Решением суда вы, - Эдд мимолетным жестом рук указал на Гордона, - мистер Гордон, должны проверять законность действий мистера Кобблпота. А не решать за него вопросы личной жизни. Джим усмехнулся, просто инстинктивно, не зная, как себя корректней повести. Отчего-то он не верил своим ушам. С одной стороны происходящее попахивало вопиющим дурдомом. Действительно, а с какого перепугу он вдруг решил поучаствовать в личном выборе Пингвина? Тем более - таком пикантном. Но с другой стороны, его изнутри раздирало раздражение. Эдвард Нигма учил его, Джима Гордона, как правильно исполнять его работу, да еще и, по всей видимости, всерьез надеялся на взаимность со стороны Кобблпота. Что из этих двух причин для злости выбешивало детектива больше, он сам не знал. Да что в нем можно, при всем желании, найти? Занудство? Скучные факты и загадки? Слова Ли, когда то ей произнесенные, всплыли в голове вместе с образом довольного Пингвина, виденным мгновение назад : «Это может прозвучать странно, но Нигма…» Так-так, стоп. Он просто не хочет, чтобы эти двое ворковали при нем и дальше. Это раздражает именно из-за неправильности. - Знаешь что? - Нет. Джим сжал челюсть. С улыбающимся Эдвардом было трудно иметь дело. Раньше он бы и не подумал, что в Нигме столько внутреннего упорства и упрямства. Как и бесстрашия перед очевидным физическим превосходством. Его рука взлетела сама по себе, но за место того, чтобы схватить наглеца за ворот рубашки, тяжело легла тому на плечо. Детектив выжал из себя искусственную улыбку и сделал пару грубых хлопков, под которыми криминалиста повело в сторону. - Я надеюсь, мы все-таки поняли друг друга, да, Эдд? - Простите, детектив. Но я сомневаюсь. Эдд свободной частью корпуса повел ближе к детективу, частично накреняясь к нему и все так же дружелюбно улыбаясь. Будто поделился с коллегой тайной. Гордон был готов ударить его. Но за дверью стало слишком шумно. Там что-то происходило? Дабы сдержать себя в руках, детектив решил выйти из комнаты и вернуться к работе. Да. Работа сейчас не помешает. Не хватало только набить морду работнику участка, сослуживцу, чтобы иметь лишнюю воспитательную беседу с комиссаром. Но стоило Гордону отвернуться от Нигмы, как тот заговорил вновь: - Я сомневаюсь, что вы можете понять его так, как я. Хотя бы найти с ним общий язык. Я ведь прав? Так же как и сомневаюсь, что вы к этому хотя бы стремитесь. Мистер Гордон, вы даже не хотите сознаться в себе что тоже питаете к нему некоторого рода… - Достаточно, Эдд. – Джим развернулся, мрачнее тучи, кидая на Нигму предупредительный взгляд. Криминалист развел руками и свел взгляд в сторону, будто оставаясь не у дел. Либо говоря этим: «Что и требовалось доказать». Джима всего колотило. Он в два шага пересек комнату и с силой дернул за ручку на себя. - О, Джеймс! Что вы… - любопытный взгляд пробежался по его лицу, а затем скользнул в комнату, за его плечо, - тут делали? Компания твоего напарника не самая лучшая на свете, знаешь ли. Не оставляй меня с ним надолго. Кого уж точно не хватало. Пингвин собственной персоной. Освальд выглядел недовольным и озадаченным, стоял на пороге комнаты, переводя взгляд то на него, то на Нигму за его спиной. О чем он мог подумать? Ну конечно же, их уход после такой серенады криминалиста вызвал у всего участка неоднозначное единое мнение. Сейчас редкая душа не наблюдала за ними. Гордон ощущал их взгляды. И ему становилось дурно. Стыдно за те мысли и желания, что он оставил в курилке позади. Что теперь объяснять Харви? Он будет подкалывать его по этому поводу еще не одну неделю вперед. Что объяснять на глупые вопросы коллегам? Что сказать Кобблпоту, дотошному до каждой мелочи, касательной его самого? Чем изъясняться с собой? - Пойдем. Освальд ошарашено поджал голову и усмехнулся. - Куда? Разве у тебя не…? - Пойдем, я сказал. Гордон развернул сжавшуюся фигуру Кобблпота в сторону выхода и сам направился туда. Харви непременно выгородит его. Решение было очевидным. Сегодня же вечером он позвонит комиссару и попросит отгул. Все-таки, если он должен следить за Пингвином, значит эта его часть работы требует большего внимания. Невозможно и дальше разрываться на два фронта. А когда все закончится, и он вернется в участок, все уже забудут о сегодняшнем инциденте. Что за глупый день? - Джим, помедленней. Куда ты так подорвался? Слегка запыхавшийся Кобблпот нагнал его на улице, когда Гордон уже садился в машину. Джим чувствовал острую потребность в быстром конкретном движении, его кровь до сих пор кипела. На не сходящий с его лица чужой внимательный взгляд он ничего не отвечал. Старался вообще меньше смотреть в сторону бывшего преступника. В его голове засела навязчивая идея… но он морально был пока не готов к ее исполнению, хотя уже знал, что это обязательно разрешит все его вопросы. Когда они оба были в машине уже далеко от участка, Джим наконец заговорил, стараясь сделать голос как можно спокойней. Вышло сухо: - Мы едем в больницу. - Честно сказать… - Не обсуждается. - Да что с тобой такое? И о чем вы говорили с Эддом? Знаешь, Джим, ты сам не свой… - А ты знаешь, какой я? Освальд притих, поджав губы и сводя взгляд на дорогу. - Что вы делали с ним вчера вечером, когда я вас ждал? Джим не знал, зачем спросил, но он просто должен был знать ответ. Мимолетного взгляда на Освальда было достаточно, чтобы заметить его не скрытое удивление. - Зачем ты спрашиваешь? - Просто скажи. Кобблпот коротко вздохнул, словно ему приходилось терпеть что-то крайне неприятное. - Я жду. - Мы играли в шахматы в морге. Потом я проиграл, и мне пришлось станцевать. Я плохо умею, да еще и с ногой... Но знаешь, было весело. Если тебя это так уж волнует. В шахматы. В морге. На желание. Джим не заметил светофор и резко притормозил на перекрестке. А чего он вообще мог ждать от этих двоих? О чем он подумал, увидев тогда Освальда? Отчего-то ему в голову тогда уж точно не приходил вариант с танцами в морге. Что они там делали?... Нет, не важно, Нигма там как дома. Но, почему именно этот вопрос так долго не выходил у Гордона из головы? - Объясни мне, будь добр, что происходит. - Думаю, Эдвард в скором времени все объяснит тебе сам. Это будет интересная беседа. На дороге была огромная пробка. Как часто в последнее время они появляются на дорогах? Джим устало потер висок, закрывая окно. Может, сейчас это было даже на руку. Освальд молчал. Гордон не находил в себе сил посмотреть в его сторону. Был ли он обижен, или раздражен его по-детски глупым поведением? Может сейчас самое время расставить все точки? - Закрой окно. Кобблпот демонстративно исполнил приказ, Джим видел в его движениях излишнее усердие. Да, видимо он был раздражен. В машине были тонированные стекла. Так снайперам было тяжелей намечать цель. Руки детектива плавно сошли с руля, он медлил, не сводя взгляда с профиля соседа. Он будет недоволен. Раньше Джиму не приходилось сомневаться в себе. Но в свете последних событий требовалось весомое доказательство природы его мыслей и поступков для того, чтобы не глупить впредь. Размышление Джима прервала вибрация. У Пингвина зазвонил телефон. Он вздрогнул и полез в карман брюк, осторожно выуживая мобильник и упрямо игнорируя чужой взгляд. Если это Эдд, Гордон уж точно прибьет его в подворотне. Эта мысль заставила детектива мысленно усмехнуться. Нигма был настолько проницателен, что похоже мистическим образом определил его намерения. И с чего Гордон был так уверен, что это криминалист?... - Кто это? Освальд бросил на Джима крайне мрачный взгляд, прежде чем готов был уже нажать на кнопку принятия вызова. Это рука даже уже принялась подносить телефон к левому уху. Но Джим опередил его, схватив за запястье и отведя зажатый в пальцах телефон в сторону. Не важно, кто звонил. - Джим, что… Получилось неуклюже и чересчур стремительно. Где-то позади какой-то урод дал со всей силы по клаксону. Телефон в чужой руке продолжал вибрировать, а самого Освальда била такая же мелкая дрожь в первые секунды. Из-за напора Гордона его чуть прижало к дверце авто. Его глаза были широко раскрыты, он смотрел неотрывно на Джима, но тот не спешил сдать назад. Их губы, казалось, соприкасались целую вечность. Он не сопротивлялся, не пытался угробить детектива или выразить свое накопленное возмущение. В то время как Джим ощутил, как ушли в неуловимый момент все его неопределенности и переживания. Покой. Освальд все это время крепко цеплявшийся за его пиджак спереди, к концу поцелуя растерялся. Он выглядел до забавного потерянно, когда детектив, отстранившись, успел окинуть его мимолетным взором. Что он почувствовал? Что он мог подумать? Быть может он вообще его ненавидит – на то было достаточно причин. Он был так же как и полицейский вынужден проводить с Гордоном все свое время, жить с ним в одной квартире и терпеть его характер. Сомнительное удовольствие. Но если подумать… Каковы шансы, что если он попытается сделать это снова его не оттолкнут? Сейчас Освальд наверняка просто был сбит с толку. В то время как Джим впервые понял, что зашел в своих экспериментах непоправимо далеко. Целоваться с мужчиной в пробке… - Забудь. Гордон собирался было вернуться на свое место, но тонкие пальцы Кобблпота снова сомкнули хватку. Его требовательный взгляд и румянец на бледной коже смутили Джима. Он застыл без движения, впервые заметив, как громко и часто дышит. - Ты свинья, Джеймс. Не смотря на свои слова, Освальд не вложил в голос злости. Он вообще не переменился в лице, только как-то странно вздохнул и медленно опустил руку, задевая пальцами невзначай чужое тело. В следующую же минуту он отвернулся к окну. Неожиданно резко. Все еще бывший в тесной с ним близости Джим получил по носу кончиками его волос. Было щекотно, но приятный запах, который исходил от Освальда ввел Гордона в минутный ступор. Когда он вернулся на свое сидение, нужно было ехать дальше. Тишина стала в одно мгновение слишком тяжелой. Джим не стерпел: - Послушай. Если я… ну… вел себя слишком… - Слишком? Да, подходящее слово. – Пингвин внезапно снова повернулся к Джиму лицом. Его уши, щеки – все горело. И вовсе не от удушливой погоды на улице. – Ты утомляешь, Джеймс. Так нельзя. Ты ведешь себя странно, ничего не объясняешь и вот… вот… Что на тебя нашло? – Его лицо внезапно изменилось, словно до его ума дошло какая-то мрачная догадка. - Если это какой-то тупой розыгрыш или проверка, то… - Все не так. Джим нахмурился. Неужели со стороны это было похоже на что-то подобное? Освальд неверяще с подозрением сузил глаза, складывая руки на груди и сжимаясь в плечах. Так он выглядел еще ершистей, нежели раньше. - Тогда что это, Джим? Уж объясни мне. - Я не знаю сам. Сокрушенный выдох Джима не успокоил Освальда. Спустя пару минут он дернулся к детективу и, абсолютно не обращая внимания на то, что они оба находились в движении в машине на средней скорости, заслонил Гордону обзор. Только чудом в машину никто не врезался сзади, когда ошарашенный таким выпадом Кобблпота Джим дал по тормозам. Из мимо проехавшей тачки его покрыли громким матом. Такие набежки друг на друга могли стоить им обоим смерти, но детектив сейчас отчего-то не ощутил злости. Только сильное удивление и жуткое для его внутренней морали удовлетворение. Он… хотел этого. Руки бывшего преступника по обеим сторонам от его головы упирались в сиденье. Приходилось приподнять голову, чтобы было удобней - Освальд возвышался над ним. Он шумно дышал и, казалось, испытывал дискомфорт от неудобной позиции, видимо опираясь на больную ногу. Джим видел его лицо, на котором лежали тени, видел его смущение, даже страх в линиях бровей, в закрытых глазах… От этого становилось все так же убийственно спокойно и хорошо. Видимо, Джим Гордон сошел сегодня с ума окончательно и бесповоротно, раз ему стали нравиться подобные вещи. Невинные прикосновения их губ будили в звере внутри волнение. Мир не ждал обрушиться на Джима вихрем звуков. Машины гудели, проезжавшие мимо выражали возмущение и Освальд из-за чужого вмешательства часто вздрагивал, отстраняясь от детектива, чтобы вновь нагрянуть горячей волной к его губам. На соседнем сидении снова и снова дребезжал телефон. Джим не знал, как из этого выпутаться. Время и место не располагало, да и не нравилось по всей видимости не только ему, но он боялся спугнуть своего столь внезапно проникшегося спутника. Боялся, что когда тот остановится, Джим Гордон испугается самого себя… В конце концов, очередной особенно гулкий клаксон выводит Освальда из равновесия, он вздрагивает и прячет взгляд, утыкаясь носом в свое левое запястье, громко втягивает воздух. Джим упирается лбом в его плечо и чувствует, как бьется чужое сердце под старомодным пиджаком. - Обещай мне, что ничего не скажешь, Джим. – Голос Освальда был будто пристыженным, почти шепот. - Обещай, или я... - Хорошо. Джим хотел помочь ему вернуться на свое место, но тот оттолкнул его руку. Всю дорогу до больницы он просидел, уткнувшись лбом в стекло, затылком к детективу. Случилось непоправимое.