Белый Север

Фор обычно ограничивался словами, не в его манере были все эти физические наказания и учение болью. В конце-концов, мальчиков и так все годы до именно болью и плетью учила жизнь, и теперь им предстояло хоть отчасти понять, что в мире есть и другие мерила и правила. К этому Фор и стремился: иначе побуждать к нужным действиям, иначе обозначивать нежелательное. Не болью, не голодом, не насилием. Но в этот раз, впервые на памяти Гаррета, не сдержался. Голова Басса от удара дёрнулась, пощёчина была звонкой и хлёсткой, и Басс стукнулся затылком о стену, к которой попятился. Гаррет сжался неосознанно, весь сгруппировался, словно готовясь бежать, прятаться, защищаться. Мозг заработал позже, чем инстинкты; «Это Фор!» — вспыхнула мысль. Фор не обидит. Он сморгнул этот почти позабытый тёмный страх, а в глазах Басса он остался. А за страхом, как и всегда, из него же соткалась и ненависть. Фор и тогда не выговаривал Бассу, всё было сказано до, тогда ещё, когда можно было предотвратить разговорами. А теперь, когда пришло время последствий, — теперь говорить было бесполезно. Они с Бассом после этого так и не поговорили; Гаррет пытался вспомнить предыдущие разговоры, чтобы понять, какими были последние слова Фора ему, что повисло между его наставником и человеком, бывшим ему почти братом. Не вспомнил. Да и ситуацию узнал позже, уже когда не было сомнений, что Басса они больше не увидят. — Украсть что-то, взять чужое, не то же самое, что получить что-то на халяву, — говорит Фор, кидая найденное Гарретом на улице колечко в ладонь попрошайки. — Украсть — это значит заработать. Значит, ты приложил усилия. А не пришёл на готовенькое. Гаррет смотрит не очень-то одобрительно: ему давно не везло найти что-то настолько ценное (камешек в колечке последний раз блестит рубиновым бочком, скрываясь в чужих грязных пальцах), и они могли бы продать кольцо и выручить пару золотых. Но он не спорит с Фором, а Фор, после взгляда на лицо унимающего в себе злость от такого расточительства, смиряющегося Гаррета, улыбается. И вдруг треплет его по волосам. — Вот думается мне, если бы тогда наш Басс не нашёл чужого кошеля просто так посреди дороги, — вздохнул Фор, — то ему так и не на что было бы играть в кости. Нечего проигрывать, стало быть. И был бы он сейчас с нами. А не под пирсом, вестимо. Гаррет с ответом не находится, а Фор его и не ждёт. Поджимает губы, вздыхает ещё раз тяжело и тихо напевает, оглядываясь на Гаррета. — Бассу не стала халява впрок, но надеюсь, что Гаррет усвоил урок. Гаррет кивает, и это единственный раз за много лет, когда они вслух вспоминают Басса.