Новый год - идиотский праздник

Итак, вы наверняка спросите: „Что же произошло после того случая вчера?“ Я вам отвечу: Во-первых, после таблеток Моя температура резко улучшилась. Но, состояние от этого лучше не стало. По прежнему при Мне присутствовали насморк, кашель и головная боль. Горло, кстати, стало болеть меньше, а чихать Я и вовсе перестал. И это всё благодаря лекарствам. Но… Думаю, Моё самочувствие волнует вас меньше всего. Вам интересно узнать, как Я и Феликс вели себя на следующий день? Ладно, расскажу… Утром, когда Я проснулся, Феликс сидел за письменным столом и смотрел на природу за окном. Услышав скрип кровати, Четвёртый резко развернулся и взглянув на Меня, слабо улыбнулся и сказал: — С добрым утром, Пик… — Мне интересно, что в нём такого доброго? — возмущённо поинтересовался Я, потирая и без того больную голову. — Ну, если учесть то, что было вчера… — начал Феликс, но Я его резко прервал. — Не было ничего вчера! — Ты в этом так уверен? — с каждым словом голос Четвёртого становился всё более серьёзным и напряжённым. — Да! Я просто болею… А люди, знаешь ли, когда болеют делают всякую чушь! И ты сподвигнул Меня на это! — А мне кажется, что ты в любом случае обнял бы меня первым… — на лице Феликса появилась загадочная улыбка. — Не неси чепухи! — Я начал повышать на брата голос, потому что этот разговор начинал заходить в тупик. — Я и не несу, — спокойно ответил Мне Четвёртый, — Я говорю только правду. — В твоей правде нет истины… — „О, Боги, что Я сейчас сказал?!“ — Да ладно тебе, Пик! — Феликс сел на кровать рядом со Мной, — Мы же братья! — И что с того? — равнодушно спросил Я, отворачиваясь от Четвёртого. — А то, что настоящие братья должны держаться вместе, — тихо проговорил Четвёртый, взирая на Меня грустным взглядом. На это Я не смог ответить ничего. Я лишь отвернулся от брата, чтобы не видеть этих жалобных щенячьих глаз. — Пик… — начал Феликс, на глазах которого в который раз показались слёзы, — Знаешь, что я хочу сказать? Вот что… Видишь ли, ты обладаешь крайне тяжёлым характером. Ты бываешь крайне жесток и зол. Но… Настолько ли ты жесток и зол, каким себя показываешь? Я же знаю, что ты другой. Зачем ты скрываешься под этой тёмной маской? Ты ведь можешь стать лучше. Ты можешь показать всем клонам, что ты добрый. И не надо так смотреть на меня! Я прекрасно знаю, что ты на самом деле доброжелательнее. Ну, так вот! Если ты всем покажешь, что в душе у тебя не мрак, а свет, у тебя появятся друзья. Много друзей. Они будут окружать тебя тут и там. И ты больше не будешь так сильно одинок… И не станешь больше грустить, расстраиваться и срываться на других. Но… Если ты не поменяешься и так и останешься злым, мрачным и жестоким, у тебя никогда не будет друзей. Потому что к таким, как ты, люди не тянутся, а наоборот сторонятся. Но, не относись к моим словам с пренебрежением. Я говорю только правду. Честно признаюсь, мне грустно видеть тебя таким. Ты всегда замкнут, необщителен, недружелюбен… Изменись, и тогда люди потянутся к тебе. „Вот это речь!“ — думал Я, сгорая от гнева: „Какое ему вообще дело до Моей жизни?! Я что, Сам не имею права выбора?! Видимо нет, если этот гадкий Червовый вмешивается во всё происходящее в Моей жизни!“ — А тебе не кажется, что Я Сам могу распоряжаться Своей жизнью?! — в тот момент Я даже не пытался Себя успокоить, поэтому уже кричал на брата. — Нет, Пик, не кажется! — напряжённый голос Феликса мешался со слезами, — Пойми, если ты изменишься, тебе станет легче жить! Ты понимаешь это, или нет?! — Я понимаю только то, что ты Меня уже достал! Тебе своей жизни мало, поэтому ты в Мою лезешь?! Лучше отстань от Меня, пока Я тебя не убил! Феликс замолчал. И даже перестал плакать. Я больше не собирался находиться в обществе этого слюнтяя, поэтому, встав с кровати, уже собирался уйти, как Феликс сказал Мне: — Если ты не исправишься, тебе станет только хуже, и твоя душа никогда не познает дружбы… Всё! Этого Я не вытерпел. Вообще, Я много раз срывался на Четвёртого, но в этот раз ситуация усугубилась настолько… В общем, сейчас всё расскажу: Как только Феликс сказал это, Я будто с цепи сорвался. Я резко развернулся к нему лицом и, сильно схватив за шею, прижал Феликса к стене. Он ничего не сказал, и даже не заплакал. Он лишь кинул на Меня укоризненный и, немного испуганный, взгляд. — А ты можешь заткнуться и послушать то, что скажу Я?! — Меня было уже не остановить. И, даже если бы в этот момент кто-то из клонов зашёл в комнату, угомонить Меня они уже не смогли бы, — Мне осточертело то, что ты постоянно лезешь со своими советами в Мою жизнь! Знаешь, как сильно это бесит и напрягает?! Как ты сказал, Моё сердце не познает дружбы?! А ты никогда не задумывался над тем, нужны ли Мне вообще друзья?! Я постоянно замкнут и необщителен?! Это всё потому что Мне неприятно находиться в вашем обществе! И Мне плевать, что мы братья, и что у нас должны быть дружеские взаимоотношения! Это всё чушь собачья! Знаешь, почему ты всё это говоришь? Потому что ты Меня совсем не знаешь! И никогда не узнаешь, потому что Я больше не хочу обсуждать эту тему и тем более, с тобой! Как же ты Меня уже выбесил за все эти дни, что находился рядом со Мной… Теперь тебе несдобровать, Червовый! А дальше произошло следующее: За всё время пребывания Меня и Феликса вместе, у Меня скопилось много отрицательных эмоций, которые теперь выплеснулись наружу, и Я (на эмоциях, естественно), резко размахнувшись, хотел ударить Феликса, но этот гадкий Червовый поступил довольно хитро, ловко отвернувшись от удара. Остановить Свою руку Я не успел, поэтому она со всей силы впечаталась в стену. Не знаю, что тогда произошло, но у Меня словно вся жизнь перед глазами пролетела. Вся короткая, никчёмная жизнь, в которой Я не сделал ничего достойного. Но, не в этом суть! А суть в том, что от этого удара на стене остался небольшой след, а Моё запястье было готово просто отвалиться от остальной части руки. Боль была просто невыносима, но при Феликсе Я и виду не подал, что Мне больно. Я лишь закусил губу и отодвинулся подальше от Четвёртого, в мыслях проклиная его быструю реакцию. Не будь Феликса рядом со Мной, Я бы просто заорал от боли, но, опять же, этого сделать Мне не позволила гордость. В тот момент Я даже не сказал Феликсу ни слова. Потому что если бы Я начал говорить, у Меня бы был мат на мате, а Мне этого не хотелось. Поэтому Я просто опустил голову вниз, а больную руку сжал в кулак. Я немного приподнял голову вверх, чтобы проследить за дальнейшими действиями Феликса. Он просто сидел возле стены и смотрел на Меня испуганно-удивлёнными глазами. — П-Пик? — заикаясь от волнения позвал Меня Четвёртый, — Ты как? Я хотел сказать Феликсу пару ласковых слов, но решил успокоить Себя, и тихо сказал брату: — Уйди, пожалуйста… Повторять второй раз не пришлось. Четвёртый медленно поднялся с пола и, аккуратно обойдя Меня, быстро выбежал из комнаты, сильно хлопнув дверью. Теперь, казалось бы, Я мог отдаться эмоциям, но не стал этого делать. Я лишь потёр больную руку и, глубоко вздохнув, погрузился в Свои мысли: «Чёрт бы его побрал… Обязательно надо было уворачиваться?! Хотя… Как бы Я повёл Себя, если бы Меня хотели ударить? Я бы ответил тем же… И вообще, кстати, с чего это Феликс взялся Меня воспитывать?! Он мне мама что ли? Или… На него так повлияло то, что было вчера? Боже, ну подумаешь, обычные объятия! Что в этом такого волшебного?! А может дело не в самих объятиях, а в том, что Я обнял Феликса…? Я ведь довольно редко обнимаюсь с кем-то… А точнее, вообще никогда и не с кем! Ну… Разве что с Создателем… Это были Мои самые первые и, по истине дружеские объятия. Как же Я хочу опять вернуться в тот день, когда Фёдор подарил Мне Масть и обнял Меня… Если бы можно было повернуть время вспять, Я бы не принял то ужасное решение: „Заключить магию в игрушку“, и всё бы было нормально… А теперь что делать? До Нового года остаётся всего 4 дня… А Я болен, да и, ко всему случаю, и руку сильно ушиб… Конечно, Мне не так сильно больно, как если бы Я упал из окна многоэтажного дома, допустим, но ощущения рука всё равно испытывает неприятные. Из-за этого Феликса одни неприятности! Лучше бы Я выбрал Себе Зонтика в соседи по комнате. Он тихий, спокойный, и не суёт свой нос не в своё дело. Плюс, он и нотаций читать не будет. Но… Как говорится: „Слово — не воробей. Вылетит, не поймаешь“. Так, всё… Надо успокоиться… Хватит с Меня сегодня мыслей. Да и рука уже меньше болит. Так, глядишь и совсем пройдёт! Нужно только меньше думать об этом…» Я успокаивал Себя, как мог. Сейчас боль уменьшилась, но в самом начале Я еле сдержал слёзы. И не надо тут смеяться надо Мной! Сами попробуйте со всей силы ударить по стене, тогда Я посмотрю на вас. Это и больно, и обидно одновременно. „Я всегда дрался хорошо, и обладал хорошей реакцией, а сейчас то что?! Скорее всего это из-за болезни. Да, именно из-за неё“. Остановившись на этом решении, Я решил немного разрядить обстановку. Чем? Я, подобно коту, запрыгнул на подоконник и стал смотреть на виды за окном, ибо делать больше было нечего. *** „Итак… 31 декабря. Сегодня уже 31 декабря! Новый год уже скоро наступит… Медленно пройдётся по снегу, оставляя за собой невидимые следы, а потом и внедрится в нашу жизнь“. Именно в такие раздумья Я был погружён в этот день. Кстати, я выздоровел. Не то, что бы, совсем, но озноба, насморка, кашля и температуры больше не было. Была лишь боль в горле, но это я вытерпеть мог. Феликс, с того случая, произошедшего несколько дней назад, стал тише воды, ниже травы. Со мной он почти не говорил, как и я с ним. Иными словами, он стал бояться меня больше, чем раньше. Кстати, помните ту фиолетовую мишуру? Я прицепил её на стену, возле своей кровати. Смотрелось довольно неплохо (конечно, как может плохо смотреться сделанная из фиолетовой мишуры цифра „8“?). Я сидел за столом, возле окна, и наблюдал за происходящими событиями за окном. „Да-а… Сегодня люди особенно активизировались. Бегают по улице, поздравляют друг друга с Новым годом, целуются, обнимаются… Как им вся эта новогодняя суматоха не надоела?! Лично у меня даже новогоднего настроения нет… Оно исчезло уже давно. А может и не появлялось вовсе… Все деревья на улице украшены ёлочными гирляндами, и прочей новогодней фигнёй. И не только деревья! Вывески магазинов, фонари, и даже некоторые люди ходили по улице с надетыми на себя новогодними украшениями. Вот психи то… Мне интересно, сколько денег ушло на эти новогодние побрякушки? Наверняка больше 100.000 рублей. 21:57… На улице уже темнота. Вообще, знаете, как-то странно отмечать Новый год. По сути, это просто смена двух годов, и ничего больше. Что такого люди нашли в этом сказочного, волшебного, прекрасного…? Что весёлого в этом празднике? Что ты заснул в одному году, а проснулся в другом? Тупо, честное слово… А, собственно говоря, почему я так грустен? Только потому, что мне не с кем праздновать Новый год? А хочу ли я его праздновать вообще? Честно признаться… Да! Хочу! Очень хочу! Но, не с этими полоумными, а с кем-то адекватным, нормальным, хорошим… Где же мне найти такого человека? Эх… Всё! Надо заканчивать! Эти мысли начинают меня жутко доставать. Лучше пойду… Встречу Новый год на улице. И плевать, что горло сильно болит. Там хотя бы прохладно… А тут жара. Да и на улице много разных людей… Может среди них найдётся кто-то адекватный?“ Я встал из-за стола и вышел из комнаты. Уже в этом маленьком коридорчике я мог услышать, как клоны в гостиной радуются и веселятся. Мне стало интересно, чем они там вообще занимаются? Проходя мимо просторной гостиной, я увидел клонов, находящихся в ней. Все они занимались своим делом: Габриэль внимательно разглядывал игрушки на ёлке, Вару так и норовил разбить какую-либо ёлочную игрушку, а Данте следил за этими двумя, чтобы они ничего не сломали; Куромаку читал (как обычно, что-то английское), а Феликс, Зонтик и Ромео сидели на диване, что-то обсуждая. Увидев меня в дверном проёме, Четвёртый смущённо отвёл взгляд в сторону. Я не стал даже входить в гостиную, поэтому быстрым шагом проследовал в коридор и стал одеваться. Быстро натянув куртку и ботинки, я уже собирался завязать шнурки на обуви, как вдруг в коридоре я увидел всех клонов. „Они, походу, реально телепортируются!“ — подумал я, стараясь не обращать на братьев внимания. — Пик, — обратился ко мне Куромаку, — Ты куда собрался? — Прогуляться… — уклончиво ответил я, стараясь как можно быстрее завязать шнурки. Как назло, они мне не поддавались. — Так поздно? — неуверенно и тихо поинтересовался Зонтик. — Поздно?! — воскликнул я и начал тихо посмеиваться, — Разве же это поздно? — Пик, я совсем не узнаю тебя в последнее время, — теперь в разговор вступил и Ромео, — Ты слишком часто стал выходить на улицу! — Свежий воздух — залог хорошего здоровья, — хоть в своей манере, но Данте заступился за меня, сам того не понимая. — А что плохого в том, что я стал больше гулять? — я хотел отвертеться от разговора и делал это, как мог, — Я забочусь о своём здоровье… — Один раз ты уже позаботился о своём здоровье… — с издёвкой в голосе сказал Вару, немного приспустив очки вниз, отчего я смог увидеть его зелёные, блестящие азартом издевательства, глаза. — Ну, знаете, я как бы сам могу решать за себя. Не маленький уже! — отозвался я откуда-то снизу, мучая злосчастный шнурок. — Пойми, Пик, мы же беспокоимся о тебе, — и Феликс тоже внёс свою лепту в общий диалог, — Мы все. Нам не наплевать на тебя. Честно. А может дело не в прогулке, а в том, что ты не хочешь отмечать Новый год с нами? Этот вопрос бросил меня в краску. Я просто не ожидал такое услышать. Тем более от Четвёртого (хотя, в последнее время от него всего, что угодно можно было ожидать). — Да… Не в этом дело… — несвязно и как-то немного испуганно проговорил я, беспощадно обращаясь с измученным шнурком. — Пик, лучше не ври, — серьёзно сказал Куромаку, подойдя ко мне ближе, — Скажи правду. Я молчал. Страшно было говорить такое в лицо. Хотя… Чего это я?! Я привык грубить и хамить клонам, почему же теперь я лишаю себя такой возможности?! — Да отстаньте вы уже от меня! — я повысил на братьев голос, и наконец домучил шнурок, суетливо, принимаясь за второй. — Почему ты не хочешь говорить с нами? — опустив голову вниз, и ничего не видя, я всё равно узнал голос Феликса. Уж слишком часто он стал звучать рядом со мной, — Ты чего-то боишься? Чего? Нам можешь сознаться. Мы же твои братья! Мы никогда не скажем дурного. По крайней мере… Постараемся не сказать… Последнюю фразу Четвёртый проговорил уже тише. Я всё ещё не поднимал на братьев взгляда. Мне не хотелось сейчас видеть их лица. Да и вообще, мне сейчас не хотелось их видеть, поэтому я старался завязать второй шнурок. Как назло, сегодня они меня подводили. — Правда, Пик… — и Зонтик начал что-то мямлить, — Мы же одна семья… Ты можешь нам довериться… Наконец, расправившись с этим дурацким шнурком, я поднял голову вверх. Но, ещё не встал со стула. Я ждал, что же будет дальше? — Мы не обманем, — с улыбкой на лице проговорил Данте. — И не предадим, — дополнил фразу Третьего Ромео. — Подумай, Пик, мы же как одно целое, — начал Куромаку, — Пускай мы — это клоны Создателя, каждый из нас индивидуален. И мы представляем разные личности. Пусть мы разные, мы всё равно братья. И вероятность этого равна 96,8%. — Чего-чего? — спросил Габриэль. Сейчас он спрашивал не кого-то конкретного, а скорее самого себя, — Какие проценты? Мы сейчас вообще то говорим про Пика! И он — самый лучший брат в мире! — Ну-у… — протянул Вару, впервые в жизни сняв свои очки, — Хоть и лидер из тебя никакой, но брат ты… Хор… Ро… Ший… — Видишь, Пик? — Феликс подошёл ко мне почти вплотную и, опустившись на колени, заглянул мне прямо в глаза, — Даже Вару сказал, что ты хороший брат. Мы все тебя ценим, уважаем и любим тебя таким, какой ты есть. Мы то это всё понимаем, но… Видишь ли это ты? „Мне нечего сказать… Просто нечего! Я не ожидал услышать от своих братьев столько тёплых и приятных слов. Я и не думал, что буду им настолько дорог… Так, стоп, стоп! На что я только ведусь?! На неприкрытую лесть?! Нет уж, спасибо! Мне это всё не нужно! Зачем мне нужны хорошие слова в мой адрес, если они окажутся ложью?! Этим идиотам не стоит верить… И оставаться я ни за что не буду! После такого-то, точно! Всё, ухожу! Прямо сейчас!“ Вынеся вердикт в своей голове я резко встал со стула и начал высказывать братьям всё, что думал о них на тот момент: — Вы! Вы мне лжёте! Вы мне всегда лгали! Я вам не верю! Вы не можете думать обо мне так хорошо! Вы лишь соблазняете меня этой ложью и лестью, чтобы я остался! Но я не останусь! Вот фиг вам! Ты правильно сказал, Феликс! — я обратился к Четвёртому, — Я не хочу отмечать с вами Новый год! Потому что вы — сборище полоумных тварей! Приматы! И вы ещё думали, что если задобрите меня этой дружеской хренью, то я вам поверю?! Конечно, Пик же дурак, он на всё поведётся, что ему скажут! А вот не дождётесь! Я вам не верил, не верю и никогда не поверю! Потому что вы не способны сказать правду! Вы можете только врать в лицо, имбецилы с опилками вместе мозгов! Всё! Я не хочу больше с вами разговаривать! Проорав последнюю фразу, я быстро вышел из квартиры, сильно хлопнув дверью. За 2 минуты пробежав 8 этажей, я наконец то оказался на улице. Немного пройдя от двери подъезда вперёд, я увидел любопытные лица клонов, стоящих на балконе. Кинув на братьев пренебрежительный взгляд (который они во тьме не увидели), я быстрым шагом обогнул многоэтажный дом и оказался на просторной улице. Идя по обочине, я озирался вокруг. „Люди… Много людей… Очень много людей! Чего это они все на улице? Новый год наступит буквально через несколько часов, а они не дома? Может им нравится отмечать Новый год на улице, и они делают это не впервые? Хотя… Честно признаться, здесь на улице лучше, чем дома. Белый пушистый снег медленно опускается на землю, а когда пролетает через свет фонарей и ёлочных гирлянд, создаётся ощущение, что эта снежинка — нечто сказочное и прекрасное. Всё таки, ночью Москва совсем не такая, как днём. Днём волокита, люди постоянно огрызаются, злятся, спешат, винят других людей, в том, что они спешат… А ночью эти люди словно снимают злую маску и становятся такими, какие они есть на самом деле. Может, мне тоже так поступить? Последовать советам Феликса и не скрываться под этой маской загадочности и лжи? Но, если я не злой и жестокий, то кто же я тогда на самом деле…?“ Вскоре мне надоело идти, и я опустился на скамейку, стоящую рядом с обочиной. „Как-то скучно…“ — думал я, уже без любопытства озираясь по сторонам: „Совсем скоро наступит Новый год и… Что же изменится? Ничего… Может в чьей-то жизни и наступят глобальные перемены, но только не в моей. Жизнь лидера неизменна. Мне интересно, кто бы стал лидером вместе меня? Кто стал бы достоин этого? Если подумать логически, то главный лидер здесь даже не я, а… Создатель! Точно! Создатель! Как же я про него забыл?! А если… Если сейчас поехать к нему домой? Я так хочу его увидеть… Тем более, надо обсудить много странных вещей, касающихся Масти и меня, в частности“. На том и решил. Хорошо, что у меня в кармане оказалось 268 рублей со сдачи, когда мы с Феликсом покупали ёлочные игрушки (было давно, а деньги я так и не выложил. Знал, что пригодятся). маршрут до дома Создателя я знал хорошо, но решил не тратить много времени на поход, поэтому сел в автобус. Поездка продолжалась 2 минуты, после чего я пересел на троллейбус. Конечно, было проще воспользоваться метро, но я, опять же, ничего не нашёл поблизости. После продолжительной поездки на троллейбусе, я опять пересел на автобус, но теперь на другой. Наконец, выйдя на нужной мне остановки, я пошёл к дому Создателя. Он находился недалеко от того места, где остановился автобус. Фёдор жил точно также, как и мы — в многоэтажном доме. Только не на 8, а на 3 этаже. Я уже хотел войти в дом, подняться на нужный этаж и войти в нужную квартиру, но меня что-то остановило. „А правильно ли я сейчас поступаю? Ворвусь я, значит, без приглашения, и дальше что? Нет, нет… Так нельзя. Надо было хоть как-то предупредить Фёдора, что я приеду… Может он сейчас и не дома, вообще? А где-нибудь с друзьями, или вообще уехал из Москвы? Об этом я не подумал… Ладно. Посижу немного, и поеду домой. К этим полоумным. А что мне ещё остаётся?!“ Подумав, я сел на скамейку и, опустив глаза куда-то вниз, задумался о своём. Я вспоминал Масть… И вспоминал, каким хорошим другом она для меня стала. Это не просто хранитель магии. Это стало для меня нечто большим… От этих мыслей меня оторвали звуки открывающейся двери и знакомый голос за спиной. — Пик? Это ты? Я резко обернулся на голос. Передо мной стоял Создатель, своей собственной персоной. В руках он держал какой-то прозрачный пакет, доверху наполненный бумажками. — А ты чего тут? — вопросом на вопрос ответил я. — Да так… Мусор вышел выкинуть. А ты то что тут забыл? — выбросив пакет в мусоропровод, Фёдор сел на скамейку рядом со мной. — Прогуливался, решил заглянуть… — уклончиво ответил я, отворачиваясь от Создателя. Кстати, Фёдор был одет крайне неподходяще для того, чтобы просто вынести мусор. Скажите мне, вы бы стали выносить мусор в джинсах, новой куртке и до блеска начищенных ботинках? И я бы не стал… — Ты куда-то собирался? — спросил я Создателя, на что тот ответил: — Ну… Да. Тут неподалёку собирался с друзьями посидеть. „С друзьями! Ну, конечно… У тебя то, в отличии от меня, есть друзья…“ — подумал я, а в реальности сказал самое, что ни на есть простое слово: — Понятно. Посидев пол минуты в тишине, Создатель сказал: — Пик, у тебя что-то важное? Если да, то быстрее, а то я опоздаю… — Слушай, я же тебя не держу! Если хочешь, можешь идти! — вскинулся я. Честно сказать, настроение было ни к чёрту. — Да ладно тебе… — виновато проговорил Фёдор, после чего повисла неловкая пауза. Но, длилась она недолго, потому что Создатель спросил, — Кстати, как тебе мой подарок? Понравился? Услышав эти слова, я еле смог сдержать слёзы. Было стыдно говорить Фёдору, что его подарок разбился, но… Горькая правда лучше сладкой лжи. — Очень понравился… — тихо проговорил я, всё-таки решив пока умолчать о подробностях. — Почему ты такой грустный? — спросил меня Создатель, — Что-то случилось? Тут уж я не выдержал. Мне пришлось посвятить Фёдора в историю Масти, потому что молчать я больше не мог. Я, всё ещё сдерживая слёзы, рассказал Создателю всё до последней мелочи: и как я не знал, что мне делать с Мастью, и как заключил в игрушку магию, и как Феликс её разбил, и как я потерял магию и потом грустил… В общем, рассказал всё в мельчайших подробностях. — Заключил в неё магию? — переспросил меня Фёдор после моего бурного, насыщенного эмоциями рассказа, — И ты не задумывался о том, что если игрушка разобьётся, то всё пропадёт? — Нет… — тихо проговорил я, резко отвернувшись от Создателя. Наконец, эмоции взяли вверх надо мной, и по моей щеке прокатилась маленькая, чуть заметная слезинка. Я хотел смахнуть её, но эта капелька оказалась быстрее меня. Она быстро упала мне на джинсы, оставив маленький мокрый следок. Конечно, это не скрылось от Фёдора. Он пододвинулся ко мне поближе и, положив руку на плечо, спросил: — Пик, ты что, плачешь? Тут уж сдержать слёз я вообще не смог. Одна за другой начали падать на землю, и на мою одежду. — Нет… В глаз что-то попало… — дрожащим от волнения голосом ответил я. Дальше произошло то, чего я не ожидал. Создатель немного приобнял меня за плечи, слабо развернув к себе. — Я совсем не это имел в виду, когда говорил: „Используй эту вещь правильно“, — слабо улыбнулся Фёдор, — Я имел в виду, чтобы ты просто повесил эту игрушку на ёлку, а смотря на неё, вспоминал меня. Знаешь, Пик, что я заметил? Тебе одиноко в обществе клонов, так? Именно поэтому я подарил тебе Масть. Я думал, ты поймёшь, что я намекаю на дружбу… „Так и знал, что неспроста Фёдор это затеял… Был же подвох! И почему я отбросил эту версию в сторону? Как видите, она оказалась правдой…“ Создатель обнял меня немного крепче, позволив положить голову ему на плечо. Мне стало также тепло, как тогда, когда Фёдор подарил мне Масть. Даже теплее. Эти объятия уже успели стать для меня родными… — Я подумал, раз тебе одиноко в их обществе, быть может, я смогу стать для тебя настоящим другом? — продолжал говорить Фёдор, — Пусть ты мой клон, ну и что? В реальной жизни мы представляем собой двух разных людей. На самом деле, Пик, я давно хотел предложить тебе дружбу, но не знал, согласишься ли ты на это вообще…? — Конечно соглашусь! — проговорил я, сквозь слёзы, заглядывая в глаза Создателя, — Я всегда хотел иметь друга, который сможет принять меня таким, какой я есть на самом деле… И мне больше не придётся выдавать себя за кого-то другого! — Я рад, что ты согласился принять мою дружбу… — заботливо улыбнулся Фёдор, всё ещё обнимая меня, — И не плачь. Не стоит. Игрушку можно восстановить. Дашь мне позже осколки, и я попробую это сделать. — Я пробовал её восстановить… — признался я, — Всё тщетно! — Но, ты не пытался сделать этого, с учётом последнего осколка, так? — спросил меня Создатель. Я лишь слабо кивнул головой в знак согласия. Фёдор не разрывал объятий. Видимо ему они тоже доставляли некое тепло. Создатель слабо смахнул очередную слезинку с моей щеки и, глядя на меня заботливо сказал: — Не плачь. Если плачешь ты, то заплачу и я. Я не хочу видеть твоих слёз. Для меня они как ножи в сердце. Не надо плакать. Улыбнись. Если ты будешь улыбаться, буду улыбаться и я. И совсем не важно, увидишь ли ты мою улыбку, или я твою. Ведь важно не то, то мы видим. Куда важнее то, что мы чувствуем. На моём лице появилась слабая улыбка. Словно в отражении, Создатель тоже улыбнулся. И обнял меня ещё крепче. Теперь уж я не стал сопротивляться, и обнял своего нового друга. Я, не разрывая объятий, спросил: — Ты же вроде куда-то спешил? — Мне некуда спешить, — ответил Создатель, — Мой друг рядом со мной, что же ещё необходимо для счастья в Новом году? Я не смог сдержать улыбки. Настолько это тепло и приятно… Но, это не та неприкрытая лесть, которую мне говорили клоны, это реальная правда. Создатель врать не умеет. Особенно мне. — Можно я сегодня у тебя останусь? — неуверенно спросил я, — Просто… С братьями поругался… Не хочу к ним возвращаться… — Конечно, Пик, — улыбнулся Создатель, — Что за вопросы? Вдруг сзади нас раздались восторженные возгласы и вскрики. Я, с трудом, но всё же смог расслышать бой курантов. В небо взлетели и с шумом взорвались каскады нескольких десятков фейерверков. Они, словно водопады, быстро разлетались в стороны, оставляя за собой лишь блестящий след. — С Новым годом, дружок, — улыбнулся Фёдор, глядя на меня. Моему счастью не было предела. Это был первый в моей жизни Новый год, который я встретил с настоящим, преданным и верным мне другом, который сейчас сидит рядом и обнимает меня. Кто бы мог подумать, что мы с Создателем когда-нибудь подружимся? Честно, это был самый лучший в мире новогодний подарок. Хоть этот Новый год прошёл для меня и прекрасно, я всё равно никогда не откажусь от своего мнения, что это — идиотский праздник.