Глава 10
20 декабря 2015 г., 06:37
Лавинтэ и Магралир расположились в кабинете мага. Сам колдун стоял у окна, не в силах поверить в слова тролля о том, что между ним и его братом что-то было. И, глядя в окно, он не видел восстановлений, ведущихся в городе, не замечал и не чувствовал того тепла, что окутывало столицу. Земли магов и троллей значительно отличались друг от друга. Если у колдунов больше преобладало тепло, а зимние месяцы отличались от лета лишь сезоном дождей, то у троллей были все времена года, от весны и до снежной зимы. Возможно поэтому у них не было ничего общего. Одни годами купались в тепле, в то время как другие закалялись морозами.
Магралир, расположившись в кресле перед столом, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, хмурым взглядом следил за каждым движением короля магов.
— Значит, вы утверждаете, что вас и моего брата связывают некие чувства? — обернувшись к гостю, спросил напряженно Лавинтэ. Он отказывался верить подобному заявлению. Рирэ неоднократно был застигнут лично королем в моменты близости с девушками. И не волновало юношу, была ли его избранница простой служанкой или же придворной дамой. Женщины сами вешались на него, очарованные его черными волосами, зелеными бездонными глазами и отчужденностью, безразличием ко всему. Каждая считала своим долгом растопить лед в сердце прекрасного мальчишки. Лавинтэ не считал, что у брата не было причин быть таким холодным. Когда Рирэ жил с матерью, ему через многое пришлось пройти, будучи совсем ребенком, но он еще мог улыбаться открыто. Когда начала пробуждаться его сила, он впервые задумался о том, что иногда что-то приходится и скрывать. И когда он пытался подавить свою силу, чтобы не волновать больную мать, он впервые надел маску безразличия. За тем последовала смерть дорогого и единственного близкого человека. После появился отец, тогда юноша еще был способен показать настоящего себя. Но после его смерти закрылся окончательно, даже Лавинтэ был не в состоянии пробиться через его панцирь. Все, что пережил Рирэ, лишь усугубляло его отчуждение, он закрылся от всего мира. Пережив не одну потерю, мальчишка просто перестал на что-то надеяться, особенно на лучшее. Он поплыл по течению. Любовницы, сплетни, ненависть окружающих за то, что он бастард. Молодой человек никогда не жаловался, но порой Лавинтэ казалось, что в свои девятнадцать Рирэ уже не способен ничего испытывать, кроме безразличия. Да, юноша улыбался королю, но улыбка его была лишена откровенности. Рирэ просто подчинялся, позволял окружающим увидеть то, чего они от него ожидали.
Так почему же сейчас Лавинтэ должен поверить, что какой-то тролль, грубый и совершенно непривлекательный, смог пробиться через панцирь его младшего брата?!
— Утверждаю. Между мной и Рирэ была тесная связь, и я люблю его, однако не совсем уверен в его чувствах ко мне. Потому собственно и прибыл, хочу узнать, что он испытывает ко мне. Если не любит, тогда я оставлю его, — проговорил Магралир, уже взяв себя в руки, впрочем, желание увидеть возлюбленного так и норовило вспыхнуть с новой силой. — Если же Рирэ любит меня, я хочу забрать его.
— Забрать?! — взвился Лавинтэ. — Я не допущу подобного союза и ни за что не отдам тебе моего брата!
— Не хочешь — не принимай, но факт остается фактом. И в случае, если Рирэ любит меня, он, скорее всего, захочет быть со мной. Неужели ты готов сделать его несчастным лишь потому, что не можешь принять любовь двух мужчин?
— Не в этом дело! — подходя к столу и хлопнув ладонями по столешнице, рыкнул Лавинтэ. — Вы слишком разные. Ты... ты...
— Тролль? — подсказал Магралир, глядя на старшего брата вполне спокойно и отмечая, что он и Рирэ похожи, но не сильно, так, общие черты.
Скрипнув зубами от недовольства, Лавинтэ резко выпрямился, не зная, как обуздать себя. Выходить за рамки только из-за потрясения не следовало королю. Особенно перед другим королем.
— Позволь мне просмотреть твои воспоминания, — глубоко вдохнув, попросил колдун.
— Не позволю, — сверкнув глазами, отрезал Магралир. — Вы, маги, так зависимы от своей силы, что даже просто поверить кому-то не в состоянии. Но позволь спросить, — тролль подался вперед, вынудив Лавинтэ отпрянуть, хоть между ними и стоял стол, — чем вызвано твое недоверие? Твой младший брат вернулся неожиданно, но он жив и здоров. Да, между нашими странами никогда не было союзов, так как мы в них просто не нуждались. Но это вовсе не значит, что мы не наслышаны друг о друге и не догадываемся, кому можно доверять, а кому нет.
Лавинтэ нахмурился, понимая, что тролль прав. Лично он о Магралире слышал неоднократно и не только хорошее, но все как один, даже те, кто его ненавидел, утверждали, что его слову можно верить. А таких монархов с каждым новым становилось все меньше.
— И все же я не могу довериться тебе, — ответил Лавинтэ. — Если бы это касалось не Рирэ, возможно, поверил бы, а так — нет.
— Понимаю, — кивнул отчего-то одобрительно Магралир. — Пусть пока ты мне не веришь, я тебя не понуждаю, просто прошу, позволь мне увидеться с Рирэ.
— Не могу, — тряхнул головой Лавинтэ.
— Почему? — едва сдерживая возрастающую ярость от упрямства колдуна, спросил Магралир.
— Он без сознания, — все же признался колдун.
— Не понял, — недобро прищурился тролль, предупреждающе сжав руку, что лежала на столе, в кулак.
— Последние новости вы наверняка слышали уже, — тролль согласно кивнул, — и уже наслышаны о новом герое нашей страны. Это Рирэ всех спас, не знаю, откуда у него столько силы, но после случившегося он потерял сознание и уже двое суток не приходит в себя.
— Тогда я тем более должен его увидеть, — вскочив на ноги, прорычал Магралир.
— Нет, — сверкнул в ответ глазами Лавинтэ. — Никому не позволю приблизиться к нему, пока не узнаю, кто повинен в его страданиях.
— Он мой супруг, — признался Магралир, понимая, что тянуть больше нельзя. Пусть Рирэ, сам того не подозревая, согласился стать его младшим мужем, однако факт оставался фактом. И мужчина был готов признаться в этом раньше, чем планировал, только бы дать понять чересчур зацикленному на безопасности младшего брата мужчине перед ним, что он, Магралир, имеет все права видеть Рирэ.
— Что? — растерялся маг, от удивления даже рот раскрыл.
— Рирэ является моим мужем. Он принял от меня брачный браслет, — пояснил тролль.
— Ты лжешь! Либо обманул его, — Лавинтэ от возмущения даже затрясло. Вот этого он точно не мог допустить. Ни за что!
— Обманул, — кивнул Магралир, соглашаясь. — Но если бы Рирэ было все равно, он и браслет не приняли бы друг друга.
Карие глаза встретились в поединке с голубыми. Сила была равна, несмотря на то, что Лавинтэ маг, а у тролля подобной силы никогда и не было.
— Не сейчас, — прошипел Лавинтэ, понимая, что если слова мужчины верны, Рирэ захочет увидеть его.
— Когда? — спросил Магралир, не имея другого выбора. Конечно, он мог взять дворец силой, вот только с ним всего двадцать воинов. Маловато против магов.
— Когда очнется и поправится, — отозвался Лавинтэ с облегчением. Но он умолчал о том, что юноша может и не очнуться вовсе.
— Хорошо, — кивнул тролль, сжав кулаки до хруста в суставах. — Селем! — гаркнул он, и спустя миг дверь в кабинет открылась не без помощи слуги, впуская в комнату черного кота.
Лавинтэ замер, увидев пантеру, и, прищурившись, кинул вопросительный взгляд на тролля.
— Селем останется здесь и будет охранять Рирэ. Я смирюсь с тем, что ты не хочешь мне его сейчас показывать, и подожду. Но как только парень очнется, я снова явлюсь увидеть его. Без обмана.
— Без обмана, — кивнул Лавинтэ, переводя взгляд на Селема, который, сев у ног хозяина, смотрел с неким подозрением, даже не так, с недоверием, будто предупреждал о чем-то.
***
Прошло еще два дня, прежде чем юноша очнулся. Лавинтэ, узнав об этом, тут же бросил все дела и вернулся во дворец. Ворвавшись в комнату младшего брата, застыл у постели, глядя на молодого человека. Селема, нагло спящего на постели, мужчина не заметил. После ухода хозяина, он сам разыскал юношу и с тех пор практически не покидал его. Рирэ же сидел на краю постели, вполне себе здоровый. О произошедшем напоминала только широкая белая прядь волос. Подняв на старшего брата зеленые глаза, юноша улыбнулся, еще более открыто, чем до похищения. Признавать заслугу тролля в разительной перемене, произошедшей с его братом, колдун все же не собирался. — Привет, — немного хрипло поздоровался тот, испытав невероятное облегчение видеть мужчину. — Как ты? — присаживаясь перед молодым человеком, спросил Лавинтэ, протянув руку, он коснулся белых волос Рирэ, заправляя их за левое ухо. — Нормально, — пожал тот плечами, накрыв руку старшего, и уверенно проговорил: — Со мной все хорошо, не волнуйся. Браслет на руке Рирэ сверкнул в свете солнечных лучей. Видя его, Лавинтэ не сказал и слова, лишь нахмурился на миг. Прав был тролль, Рирэ не все равно, раз он принял украшение. Лавинтэ сейчас мог лишь коротко кивнуть, но не удержался и быстро проверил силу брата, пустив в его тело импульс. — Ого, твоя сила восстановилась почти полностью, — потрясенно выдохнул он. — Точнее, на девяносто процентов, — слабо улыбнулся юноша. — Говорю же, не стоит волноваться. — А я волнуюсь, — нахмурившись, проговорил Лавинтэ. Поднявшись, упрямо посмотрел в зеленые глаза сверху вниз. — Хочу увидеть твои воспоминания о том, что с тобой случилось. — Хорошо, — кивнул Рирэ, тоже поднимаясь на ноги. — Только давай чуть позже. Я хочу привести себя в порядок. Шагнув мимо брата, Рирэ устремился к бадье у камина, мечтая почувствовать горячую воду на коже. Подойдя к ней, юноша снял с себя тонкую рубашку и штаны. Уже подняв ногу, чтобы залезть в бадью, был остановлен голосом брата. — Это не займет много времени, ты же знаешь. Четыре дня я ждал, чтобы узнать, что с тобой случилось, кто виноват в твоем похищении. Оглянувшись, тряхнув длинными черными волосами с белой прядью, Рирэ окинул брата долгим уставшим взглядом. Может, он и восстановился физически, душевно же что-то в нем изменилось. Но он сам не мог пока понять, что именно. Просто он остро чувствовал, что чего-то не хватает. Видя решительный взгляд брата, Рирэ отвернулся от бадьи и подошел к мужчине, не стесняясь своей наготы. Только не перед ним. Ведь Лавинтэ никогда не посмотрит на него иначе, чем на младшего братишку. Все так же молча юноша тряхнул головой, откидывая распущенные волосы за спину. Лавинтэ поднял руки и коснулся щек юноши, чуть наклонившись, уткнулся своим лбом в лоб молодого человека. Прикрыв глаза, братья погрузились в заклинание. И никто из них не видел, как зеленые глаза, также, как и голубые, полыхнули всеми цветами радуги. Рирэ сосредоточил свои воспоминания на том моменте, когда в его спальню во дворце проник незнакомец и, прежде чем сковать, надел на его шею подобие венка из рябины и серебра. Лавинтэ погрузился в эти воспоминания, постепенно устремляясь вперед. Ни тень, что видел Рирэ, ни движения похитителя не были знакомы королю, однако голос показался более чем знакомым, но вспомнить его обладателя сразу не удалось. Потому что дальше последовали воспоминания о том, как Рирэ продали. На всякий случай Лавинтэ запомнил лицо и имя продавца, и того, кто отрезал юноше язык. Он всех накажет. А вот то, что было дальше, после того как Рирэ купил тролль, потрясло колдуна, и он едва смог себя сдерживать. Видеть, как насилуют его младшего брата, наблюдать его глазами, что его заставляли делать в постели, было выше сил короля. С рыком мужчина отскочил от Рирэ, досмотрев до того момента, как юноша начал телепортироваться. В комнате сильно запахло озоном, шторы на окнах заходили ходуном. — Почему ты злишься? — спросил Рирэ, наблюдая за братом без особого интереса. Он предполагал, что Лавинтэ именно так отреагирует, потому оттягивал, потому смирился. — Я убью этого ублюдка, — прорычал Лавинтэ, имея в виду Магралира. — За что? — спросил Рирэ, подходя к бадье и все же опускаясь в горячую воду. Слушать спокойный и безразличный голос молодого человека для мужчины было обидно. Потому что в воспоминаниях юноша словно был другим, не таким отрешенным. Хоть Лавинтэ и понимал, что в этот раз Рирэ снова просто подчинился, делал то, чего от него требовали. И все же он казался другим, не тем холодным человеком, что сейчас сидел в воде и намыливал мочалку. — Он принудил тебя, а ты еще спрашиваешь за что?! — рявкнул Лавинтэ, кинув на брата яростный взгляд. — Именно, за что ты злишься на Магралира? — упрямо спросил Рирэ. — Да, он купил меня, но тем самым он спас меня. Да, первые два раза он принудил меня, хотя это неправильная трактовка. Он не принуждал, просто сказал, что будет лучше, если я не стану сопротивляться. — Он запугал тебя! Согласен, что купи тебя другой, неизвестно, чем бы это обернулось для тебя, — рычал Лавинтэ, глядя, как Рирэ намыливает волосы, но не видя его действий, не оценивая их. — Но он... — Ты видел, что со мной случилось, но не испытывал моих эмоций, Лавинтэ, — твердо посмотрев в глаза мужчины, проговорил Рирэ. — Но даже без этого, ты видел, как он относился ко мне, и груб он был лишь дважды, в первый наш раз и когда он приревновал меня. — Рирэ! — растерялся Лавинтэ. — Не защищай его! — Я и не защищаю, — пожал плечами юноша. — Или ты пытаешься меня переубедить потому, что не можешь принять отношений двух мужчин? Тем более тролля и человека? Но все это вполне осуществимо, и наслаждение просто невероятное. — Не смей, — прищурился Лавинтэ. — Не позволю ему контролировать тебя. — Презираешь меня за эту связь? — прямо и обреченно посмотрев в голубые глаза, спросил Рирэ. — Тебе противна сама мысль, что я могу полюбить Магралира, так ведь? — Не делай этого! — не унимался Лавинтэ. — Я люблю его! — твердо проговорил Рирэ. — Нет, тебе так кажется, потому что он единственный, кто помог тебе избежать худшей участи. Прости, я не смог вовремя найти тебя! Мне очень жаль! Но я не приму твоих отношений с этим... — Троллем? — прищурился юноша. — Прошу тебя, Лавинтэ, не ставь меня перед выбором. Я не стану выбирать между тобой и им. — Что ты имеешь в виду? — прищурился теперь уже старший брат. Рирэ не ответил и отвернулся. Он не сможет выбрать, он это уже знал. Только не между братом и любовником. Видя, что спорить пока с младшим бесполезно, Лавинтэ решил дать ему время все хорошенько обдумать. Направившись к двери, намереваясь покинуть спальню молодого человека, уже взялся за ручку, когда замер от слов Рирэ: — Прости меня, но я не смогу выбрать. Лучше умереть, чем потерять кого-то из вас. Ответом стал громкий стук захлопнувшейся двери.***
Лавинтэ не мог принять чувств брата к троллю. Будь на месте Магралира другой мужчина, он бы, возможно, и смог пересилить себя, да и проблема была не в том, что его любовником оказался мужчина, а в том, что он был троллем. Человек и тролль слишком разные, во всем. Так почему его брат думает, что любит подобное чудовище?! И почему же он был совершенно другим, когда тролль находился рядом? Почему сейчас снова закрылся? Возбужденный, еще больше, чем всем произошедшим за последние дни, Лавинтэ стремительно шел по коридору. Слуги, что попадались ему на пути, старались не привлекать его внимание, понимая, что монарх пребывает в крайне плохом расположении духа. И они были правы. Войдя в большую залу, Лавинтэ замер на пороге открытых двустворчатых дверей, разглядывая без особого интереса придворных. Ему нужно было на ком-то сорвать свою ярость и негодование. Взгляд скользил по людям, эльфам и оборотням, по рыжеволосому мужчине, чье лицо казалось таким простым и неприметным. И сколько бы раз другие не смотрели на это лицо, оно никогда бы не запомнилось им. Однако голос у него был красивым, густым... Голос! — Схватить Лантара! — приказал страже Лавинтэ, указав на мужчину рукой. Он нашел того, на ком выместит свою ярость. — Это ты, ублюдок, похитил моего брата! Не прощу...
