Я ведь и правда люблю тебя, кретин

— Знаешь, что мне сейчас хочется сделать с тобой? — Люк усмехнулся, в его глазах горели искорки. Я попятилась назад, но тот прижал меня к холодному полу и схватил за запястья, подняв их над головой. Все мои попытки освободиться - были тщетны. Он начал задирать моё платье, оголяя бедра. — Прекрати, пожалуйста... мне всего 17, ты не можешь... — я снова стала той слабой запуганной девчонкой, которая даже не может за себя постоять. Я не могла ни вырваться, ни позвать на помощь, и эта безысходность от осознания собственной беспомощности хуже всего. В глазах предательски защипало, я тихо всхлипнула. — Ну, мне же надо тебя как-то проучить, чтобы ты усвоила урок? — одной рукой он держит мои запястья, а другой задирает платье, касаясь пальцами нежной кожи. Я вся дрожу. Мне страшно. Чертовски страшно. — Нет, нет... Я все усвоила. Я буду тебя слушаться, буду делать все, что ты скажешь, не буду никуда выходить без твоего ведома, — по щекам начинают стекать слезы, но Люка это лишь забавляет. — Какая послушная стала, — его рука продолжает блуждать по моему телу, трогая все не доступные части, проникая под белье. — Умоляю, хватит... Я не хочу, — пытаюсь вырваться, но все безуспешно. — Ну и где же твоя смелость? — Прошу тебя, остановись... — уже не сдерживаю слез, из-за которых не вижу даже лица мучителя. У Люка звонит телефон, но он никакого внимания на него не обращает, продолжая забавляться своей игрушкой. Мобильный звонил не переставая, что явно злило мужчину. Приблизившись к моему уху, тот мягким заботливый голосом произнес: — Я пытался по-хорошему, но не вышло. Хорошего ты не ценишь, попробуем по-другому. Запомни одну вещь, милая. Здесь ты играешь по моим правилам. Я тебя купил. Сама по себе ты теперь никто, ты - моя собственность, и я делаю с тобой все, что захочу. Будешь противиться - тебе будет очень больно. Попытаешься сбежать - я найду тебя. Да и в конце концов, твои родители финансово зависят от меня. Я могу с лёгкостью лишить их всех средств к существованию, недвижимости, активов, имей это в виду, когда в следующий раз решишь натворить какую-нибудь глупость. После этих слов, он отпустил меня, поднялся, а затем отошёл, чтобы ответить на звонок. Я же сорвалась с места и рванула на верхний этаж в ванную комнату, даже не заметив, что под лестницей все это время сидел Кастиэль. Закрывшись на щеколду и убедившись, что дверь действительно запрета, сползла вниз по стенке и разрыдалась в голос, давая волю эмоциям. На душе было так мерзко и противно. Я все ещё ощущала на себе его липкие пальцы, которые трогали мое тело, где только ему вздумается, что только усугубляло ситуацию. Если вначале он показался мне всего лишь стариком-извращенцем, то сегодня я увидела его совсем с другой, более ужасающей стороны. Я боюсь представить, что он может сделать со мной, если я его не послушаюсь вновь. Я здесь абсолютно одна, мне не с кем поговорить, некому позвонить, родители оставили меня. Никто не может мне помочь. Я не имею никакой власти и совершенно уязвима. Даже напускная колкость не может меня спасти. Ведь слова ничто по сравнению с действиями. Вскоре на место слез пришло эмоциональное опустошение. Апатия ко всему. Хотелось лечь заснуть и не проснуться. Я не знаю, сколько времени здесь провела, сколько так сидела и изучала кафель на противоположной стене, но мне нужно было смыть с себя ту мерзость, то унижение, которое я испытала совсем недавно. С трудом поднявшись на ноги, я прислонилась все к той же стене и взглянула на себя в зеркало. Пришлось закрыть лицо руками, чтобы не видеть себя. Вся кожа была в чёрных дорожках от туши, глаза покраснели, мешки стали, казалось бы, ещё больше, нижняя губа распухла и было больно до неё дотрагиваться. Платье также пришло в негодность, местами порваное, мятое. "Я тебя купил". — пронеслось в голове. До сегодняшнего момента эта фраза была лишь в моей голове, и я никогда не думала, что кто-то озвучит её вслух, и это так сильно повлияет на меня. Все 17 лет я не знала никаких запретов, родители позволяли мне делать, что захочу (в пределах разумного), не отказывали в капризах, а теперь... Теперь все стало совершенно наоборот. Неужели моя свобода на этом закончится? Я сняла с себя одежду, отправив её в мусорное ведро, и залезла в ванну. Мрамор холодил кожу, пробивая на дрожь, но включать воду я не спешила. Взгляд пал на запястья, на которых отпечатались синяки. Слезы вновь хлынули их глаз новым потоком. Я повернула кран, настраивая воду. Я столько храбрилась, думая, что сильная, справлюсь со всем, но когда дело дошло до реальной проблемы, я осознала всю свою никчемность - я не могу ничего сделать. Абсолютно ничего. У Люка деньги, власть, сила. А что у меня? Кто здесь я? Я лишь товар, который он купил. Послушная кукла, которая здесь для того, чтобы исполнять все его прихоти.