Family Life

Когда на экране телефона детектива Бёркхардта высветилось «Розали», он сразу понял, что ничего хорошего этот звонок не сулит. Она и Монро как раз были в больнице, отслеживали состояние Адалинды, в то время как Ник разбирался с новым делом. На этот раз ничего необычного, шайка преступников решили ограбить винную лавку. Даже странно, что не было ни таинственных существ, ни уродливых трупов. После смерти Джульетты все монстры будто решили отойти на безопасное расстояние от Гримма, понимая, что при малейшем шаге в сторону, он убьет без жалости. Ника такой расклад вполне устраивал. — Что-то случилось? — ответил Бёркхардт, мысленно все же надеясь, что Розали просто решила его проверить. Однако ее слова заставили его тяжело вздохнуть. Не в этот раз. — Сейчас приеду. Бросив папку с отчетом на стол, Ник встал из-за стола и направился к выходу. Никто и слова ему не сказал, все будто старались избегать его взгляда, или же это он сам отгородился от остальных, сузив круг близких людей до минимума. Хэнк, Ву, Розали и Монро. Правда, еще одно ответвление приходилось принимать в расчет. Адалинда и ее сын. Четыре дня прошло со смерти Джульетты, и столько же с рождения ее ребенка. Их. Нику было трудно думать об этом в таком ключе. Слишком многое их связывало, их действия в прошлом уже нельзя было обратить вспять. Нужно было время. Много времени. Подъехав к больнице, Ник приметил машину Монро, рядом с которой тот упорно семенил из стороны в сторону. Он нервничал, видно было с первого взгляда. Беспокойство передалось и Нику, и он тут же вышел из машины и направился к другу. — Ник… — радостно и устало выдохнул Монро, направившись к нему навстречу. — Ты что-то должен сделать. Так больше не может продолжаться. Иначе врачи позвонят совершенно в другую клинику, — Монро пару раз стукнул пальцем по лбу, как бы надеясь, что Ник поймет его без слов. Бёркхардт понял, правда, не все. Но он точно знал, кто виновен. Всегда одно и то же, что в прошлом, что сейчас. Адалинда. Хлопнув друга по плечу, Ник направился к входу в больницу. Он уже не слышал, что Монро лепетал себе под нос, следуя за ним. Поднявшись на третий этаж, Ник застал Розали, которая, навалившись на дверь, стояла в проеме. Ее плечи поникли, с губ сорвался вздох, она явно устала. Завидев мужа и Ника, Розали лишь нахмурилась, но в глазах все же проскользнул огонек облегчения. Она надеялась, что Ник – тот, кто может это исправить. Не может же вечно так продолжаться. — Она никого к себе не подпускает, — начала говорить Розали, как только они поравнялись с ней. Ее голос был больше похож на шепот. Нотки усталости и отчаяния отчетливо повисли в воздухе. — Она позволяет лишь приносить еду, но ест плохо, почти не спит, а если и забывается, то просыпается испуганной и уставшей, Ник, — объясняла Розали, изредка бросая взгляд на прикрытую дверь в палату. — Если так будет и дальше, это плохо отразиться на ребенке. Ты должен что-то сделать. Ник знал, что Розали была права. Она никогда не ошибалась. Но сейчас, стоя перед палатой, где был ее, его, их сын, ему было трудно сделать шаг. Он не хотел всего этого и не знал, что делать. Тоненький звук плача вывел его из ступора и заставил переступить порог. Голубые глаза встретились с карими. Повисла тишина. Были слышны только шаги Ника к кровати и скрип стула, на который он опустился. Одного взгляда на лежащую на койке женщину хватило, чтобы подтвердить все, что сказала Розали. Адалинда была вымотана. Светлые волосы стали совсем тусклыми, под глазами появились круги от недостатка сна, кожа была бледной. Сейчас это мало бы его волновало, если бы не ребенок у нее на руках. Сын, его и ее. Под пристальным взглядом Адалинда опустила глаза и посмотрела на сына. Она так же не знала, что сказать, ситуация была странной и запутанной. Но все же глубоко внутри она была рада, что Ник пришел. И малыш, переставший хныкать, видимо, тоже. — Здравствуй, — как бы не желая утонуть в тишине, тихо сказала Адалинда и тут же продолжила, обращаясь уже к малышу, — смотри, кто пришел, это папочка. На губах появилась уставшая улыбка, Адалинда подняла взгляд на Ника, ожидая его реакции. — Вам нужно отдохнуть, — лишь ответил он, напряжение не отпускало. Папочка. Когда все успело так далеко зайти? — Я придумала имя, — будто не слыша его слова, сказала Адалинда и мягко протянула, — Келли, — заметив на лице Ника удивленное и болезненное выражение, Адалинда, на секунду задержала взгляд на сыне, прежде чем продолжила, — я знаю… каково это потерять мать. Мне очень жаль, - время для обсуждений было совсем не подходящее, но она не могла не сказать этого. Ник чувствовал, что она не врет, хотя где-то глубоко в душе желал поймать ее на чем-то ужасном, чтобы можно было снова ненавидеть. Но вот она, искренне сочувствует его утрате. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Ник не ответил на это. — Я посижу с Келли, а ты отдохнешь. Бёркхардт встал и сделал шаг к кровати. В то же мгновение в воздухе поселился и прополз, словно змея, страх, он почувствовал его кожей. Адалинда инстинктивно чуть сильнее сжала пальцы на покрывальце. И это движение не ускользнуло от Ника. Он остановился, руки так и остались висеть в воздухе на какие-то пару секунд, пока он не опустил их. — Все хорошо, тебе необязательно это делать, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, сказала Адалинда и вновь посмотрела на малыша на руках. — Мы в порядке. — Нет, — Ник не дал ей договорить. — И ты знаешь это. Его слова звучали непреклонно, не требуя возражений. Адалинда знала, что он не отступит. Он заберет сына так же, как и забрал дочь. И одному Богу известно, увидит ли она этого ребенка, или же потеряет как Диану. Она не могла допустить этого. Но он — Гримм, и что она может против него? К глазам женщины подступили слезы. Ник опешил, поняв причину такого поведения и быстрой смены настроения. Другого объяснения просто не могло быть. Она боялась. Ее испуг легко читался в глазах, также как и отчаяние, смешанное с беспомощностью. Из-за них она уже потеряла дочь, а сейчас думала, что потеряет сына. — Я не заберу его… — Ник постарался вложить в слова столько искренности, сколько мог. Бёркхардт знал, что она не доверяет ему, да что тут, он и сам не верил ей. Но все это не касалось ребенка. Переборов себя, Ник наклонился ближе к Адалинде, так, что их глаза оказались на одном уровне. Его руки придержали малыша, но он все еще чувствовал, что Адалинда не может отпустить его. — Адалинда, пожалуйста, — почти шепотом сказал Ник, ощутив некий дискомфорт от ее имени на губах. Но он тут же забыл про это, когда Адалинда отпустила Келли, позволяя Нику забрать его. По бледной щеке скатилась слеза. — Мы будем прямо здесь, — вернувшись на свое место и приняв сидячее положение, ответил Ник, всем нутром чувствуя молчаливый взгляд голубых глаз. Он прижал сына к себе и на секунду задержал на нем взгляд. — Пообещай мне, — неожиданно громко сказала Адалинда, прерывая молчание и вытирая с глаз слезы. Беспомощность уступила место решительности. Ник был уверен, она убьет любого, кто посягнет на ее сына. Да он и сам поступил бы так же, в этом не было сомнения. Только вот сейчас она обращалась к нему. — Обещаю. Один простой ответ. Одно слово. И один взгляд. Адалинда опустилась на подушку, не переставая смотреть на маленький сверток в руках Ника. Она не доверяла ему, хоть и хотела поверить. Ей нужно было хотя бы это. И от него, и от себя самой. Как ни как, им придется научиться доверять друг другу. И это обещание могло стать достойным началом.