Family Life

Ни один из них не ожидал, что придется вернуться в этот дом вновь. Тем более, втроем. Все еще свежа была рана от потери Джульетты, оба чувствовали вину. Ник — за то, что не смог остановить Беду, помочь Джульетте и оградить ее от этой сказочной жизни. Адалинда — по большей степени за то, что сейчас переживал Ник. И хоть она и не винила себя в случившемся, но была уверена, что он давно поставил клеймо на ней. «Виновна». И Адалинда, если бы Ник вдруг не выдержал и вспылил, не отрицала бы. По крайней мере, чтобы он перестал винить в этом себя. — Где я могу отдохнуть? — спросила Адалинда, прекрасно понимая, что свою спальню Ник ей не предложит. Странно, что он вообще позволил ей остаться. Только ради ребенка, в этом не стоило сомневаться. — В комнате для гостей, я покажу. — Ник избегал ее взгляда. Взяв переноску с Келли, он указал Адалинде на лестницы и начал подниматься следом. Через несколько ступенек ему показалось, что Адалинда покачнулась, и Ник ловко придержал ее, осторожно положив руку ей на спину. — Тебе плохо? — он волновался. Только волнение это было не личностное, а скорее, он переживал за нее, как за мать его сына. Ничего большего. Адалинда держалась за перила. Глаза были прикрыты. Сегодня она слишком устала от завершающих ее пребывание в больнице анализов, от внутренних переживаний за Келли и от собственного незнания своего места. Пожалуй, последнее выматывало больше всего. Адалинда глубоко вдохнула и открыла глаза. — Немного голова закружилась, я… ничего страшного, — она не стала говорить о себе. Нику это не нужно, он не хочет этого знать. Почему-то Адалинда была уверена в этом. Поэтому лишь сжала зубы и пошла дальше. Ник секунду смотрел ей в спину, пытаясь понять собственные эмоции, но пустота сжирала любой намек на чувства. Он двинулся за Адалиндой и указал на дверь справа по коридору. — Келли спит, я буду внизу, а тебе лучше отдохнуть, — зайдя в комнату и аккуратно опустив сына в кроватку, почти шепотом сказал Бёркхардт и направился к двери. Он чувствовал внимательный взгляд на себе, но не обернулся, не задал вопрос. Он сделал то, что хотел, — ушел. Адалинда со вздохом опустилась на кровать. Неопределенность между ними начинала сеять еще большие сомнения в правильности их действий. Но усталость все же накрыла новой волной, заставляя закрыть глаза и забыться. Адалинда была уверена, что, отдохнув, разберется со всеми вопросами, не дающими ей покоя. Сон быстро превратился в кошмар. Адалинда резко села на кровати, распахнула широко глаза. Она посмотрела на часы, прошло около часа, ей же показалось, кошмар длился намного дольше. Всегда один и тот же. Адалинда подошла к кроватке и посмотрела на мирно спящего сына. Хорошо, что ему не передавалось волнение мамочки, подумала она, выходя из комнаты. Она прислушалась к соседней спальне, ожидая услышать Ника, но дом был поглощен тишиной. Адалинда напряглась. Ей не хотелось оставаться уязвимой. Без своих сил она не представляла угрозу для существ, а таких, которые бы хотели отомстить Гримму, было предостаточно. — Ник, — подойдя к лестнице, позвала Адалинда, но ответа не последовало. Ей это не нравилось, но она начала осторожно спускаться вниз, аккуратно ступая на каждую ступеньку. В гостиной царил полумрак. На улице наступал вечер, и начинали включаться фонари, отбрасывающие теплый свет на тусклые дома. Как назло, выглянув в окно, Адалинда поняла, что фонарь перед их домом почему-то не горит. «Черт». Мысленно выругавшись, Адалинда плотнее задвинула занавески и направилась к кухне. Ей было не по себе от подступающей со всех сторон темноты, тонких бликов света на металлических поверхностях стоящих рядом с плитой ножей и вилок. Их острые лезвия и края притягивали взгляд. Было уже очевидно, что Ника в доме нет. В сознании переворачивались одна за другой мысли: от внезапного вызова на работу, до мучительной смерти, пока она спала. Страх расползался, словно вирус. Неожиданный звук откуда-то справа заставил Адалинду задержать дыхание, вздрогнуть и резко развернуться. Тень у черного входа показывала, что за дверью кто-то стоял. В съедающей тишине был слышен звук копошащегося человека. Существо? Адалинда нервно сглотнула. Первая мысль была кинуться к Келли, запереться в комнате и понадеяться, что недоброжелатель уйдет. Но взгляд упал на острые ножи, и материнский инстинкт взял свое. Адалинда знала, что не позволит никому подойти к сыну. Может, это было глупо, самонадеянно, любой по ту сторону двери сейчас был сильнее ее. Но Адалинда не думала. Она кинулась к ножам и выхватила самый большой, не обратив внимания, как холодный металл, скользнув по коже, попробовал ее на вкус. Адалинда сжала пальцы сильнее как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Ник опешил. Он замер, не переступив порог, наткнувшись на решительный взгляд. Адалинда стояла в противоположной стороне от двери, перекрывая выход в гостиную. В руке – нож. — Это… я… — протянул Бёркхардт и все же сделал шаг вперед, чтобы она могла увидеть его лицо. В тишине послышался уставший вдох. — Ник… — как она не пыталась, но голос дрогнул, а в воздухе остался горький привкус страха, который еще секунду назад заполнял ее изнутри. — Я думала, это существо. Я не могла уснуть, решила перекусить, тебя нигде не было, записки тоже. Конечно, ты не должен ее оставлять, я не об этом, — не умолкая, говорила Адалинда, то смотрела в пол, то неловко поднимала взгляд на лицо Ника. По его взгляду нельзя было сказать, что он думает. — А потом я услышала шум и… — Адалинда только сейчас поняла, что все еще держит нож. Кровь от пореза потекла по ладони, когда Адалинда бросила нож на столешницу. — У тебя кровь, — Ник оказался рядом за несколько секунд. Он отставил пакеты, которые держал в руках, в сторону и взял ладонь Адалинды в свои руки. — Не глубокий, но придется перевязать. Адалинда опустила глаза, не смея встречаться с Ником взглядом. Она говорила тихо, но даже так было слышно, что она готова сорваться. — А если бы что-то случилось. Если бы за дверью был не ты, — в голосе нарастала паника. Разбудивший ее кошмар перерастал в реальность. — Наш сын может быть таким как ты, или таким как я, а может и вообще стать странным гибридом нас обоих. Ему в любом случае захотят навредить! Ник легко коснулся плеча Адалинды и осторожно встряхнул ее так, чтобы она посмотрела на него. В ее глазах читался страх, и хоть Бёркхардт и понимал, что он вполне оправдан, но сам не спешил поддаваться панике. Кто-то же должен был оставаться в этой ситуации здравомыслящим. — Адалинда, — он старался, чтобы его голос звучал спокойно. — Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось. — Знаю, — Адалинда не дала ему договорить, вновь опустила глаза. Ей было стыдно за свой порыв и рассеянный в воздухе внутренний страх, взявшийся почти из ниоткуда. — Прости, — выдохнула она, — я не должна была волноваться. Конечно, ты бы защитил нашего сына. Я не говорю, что ты обязан это делать, — быстро поправила себя Адалинда, посмотрев прямо в карие глаза. — Наверное, мне нужно отдохнуть. Ник понимал ее беспокойство, он и сам переживал. Но как он и сказал, он был готов заботиться о них. Опустив взгляд на все еще покоящуюся в его руке ладонь, Бёркхардт взял висящее у раковины полотенце и осторожно приложил к порезу. — Нужно промыть, — он подвел Адалинду к раковине и включил прохладную воду. Заметил, как она поджала губы, когда вода коснулась красной отметины, но не издала ни звука. Ник и сам промолчал. Слова почему-то казались сейчас излишними. Да и что еще можно было добавить? Между ними все было настолько сложно, что даже обычный разговор был своего рода испытанием для обоих. Когда Ник закончил, то взял стоящую под раковиной аптечку и достал бинты. Обработал порез перекисью, благо он не был глубоким, и накрыл бинтом. Спустя десять минут все было готово. — Я приготовлю ужин, — сказал он, выпустив руку Адалинды из своей. — А ты пока отдохни. Он принялся распаковывать пакеты с продуктами и расставлять все по своим местам. Мешающийся на столешнице нож полетел в раковину. Адалинда несколько минут стояла и наблюдала за его действиями, не решаясь заговорить. Но все же нужда взяла верх. — Спасибо, Ник, — неуверенно сказала она и развернувшись, пошла к лестнице. Может, ей стоило бы остаться, но что-то подсказывало, что лучше пока оставить его наедине со своими мыслями. Да и не хотелось быть еще большей обузой, чем она была сейчас. Страх слишком цепко впился в сознание, но Адалинда не хотела допустить этого снова. — Я буду здесь, — услышала она, уже поднимаясь о ступенькам. Адалинда обернулась и посмотрела на стоящего у входа в кухню Ника. Его лицо выражало лишь понимание, так она подумала. Ей все еще составляло большого труда угадывать его эмоции. Но все же тон его голоса, с которым он сказал эту фразу, говорил о многом. Адалинда кивнула. Она ему верила. А страх, а что он? Страх никуда не делся, лишь отступил под решительным взором карих глаз.