Сборник драбблов "Мир Seifuku"

      Ночь. Я снова сижу на кухне в темноте. Забравшись с ногами на стул, положив на колени голову, смотрю в одну точку на полу, слегка освещенную тусклым холодным светом луны. Я редко сплю теперь. Почти никогда, и еще реже мне снятся сны. Сегодня днем мне удалось поспать часа четыре. Мне снилась Аири, словно мне ее в жизни не хватает. Она стояла в этой дурацкой форме нашей школы, которая висела мешком на ее худощавом теле, и спокойно улыбалась. Говорила, что все будет хорошо, и чтобы я не боялась. Это был спокойный сон, в конце она обняла меня и мне стало легче. Может это знак? Может я наконец-то перестану мучиться и мучить близких...       На кухонном столе лежит ненавистный мне листок с опротивевшим диагнозом – диагнозом смерти. Я уже привыкла к боли, но я бесконечно устала. Нет сил ни на что: ни бороться, ни улыбаться, ни кивать, ни говорить. Даже плакать сил нет, все слёзы я выплакала давно и примерилась с исходом.       Последнее время все больше увеличились провалы в памяти. Но одно я помню хорошо: меня зовут Юна Икеда, мне 15 лет, и полгода назад мне диагностировали рак поджелудочной железы четвертой стадии. С того момента, когда медицина обнаружила у меня это заболевание и отобрала будущее, я жду смерти.       Сначала я плакала, когда было очень плохо, когда боль не позволяла дышать, думать, мечтать. Я плакала и жалела себя. Я спрашивала Бога: почему именно я? Почему не кто-то другой? Так как я еще подросток, меня часто посещали мысли о смерти – когда сталкивалась с непониманием родителей, когда предала подруга, когда я влюбилась в новенькую Аири Ямада. Но тогда для меня смерть была чем-то нереальным, призрачным, словно тень фантома. А теперь, когда я встала в очередь на смерть – я полюбила жизнь и захотела жить.       У мамы уже тоже не осталось сил, мой рак высосал меня и теперь высасывает силы и жизнь из мамы. Я молчу, потому что говорить больно, потому что со словами срываются стоны, а она обижается на меня, что я с ней уже не разговариваю. Что закрылась в себе, не ем, почти не пью. Съев ложечку пюре, меня тут же выворачивает наизнанку. С трудом добравшись до туалета, закрываюсь там на час и лежу, рыгаю. А мама стоит под дверью и слушает. Слушает, как я захлебываюсь от боли, выворачивая пустой желудок наизнанку. И я ничего не могу сделать, чтобы облегчить ее боль, не могу быть сильной, не могу бороться. Почти не хожу, все колени сбиты в кровь, потому что падаю, падаю от усталости. Но и не могу уже лежать в кровати, поэтому пробираюсь ночью на кухню.       С каждым днем я все сильнее боюсь смерти. Мама тоже боится, но не показывает этого. И Аири, я знаю. Она звонит каждый день, но я прошу маму говорить, что я не могу ответить. Я боюсь услышать ее голос, такой живой. Боюсь, что захочу поменяться с ней. В такие минуты чувствую себя чудовищем. Когда я стала такой жестокой? Когда стала завидовать здоровым и желать им моей участи?       Больно, как бы не завыть сейчас от боли, лучше перебороть, и пусть я искусаю губы в кровь, пусть... Главное, чтобы мама не услышала. Она и так натерпелась, отмучилась со мной. Я слышу, как она плачет из-за меня, из-за моей болезни! Мне так трудно. Трудно осознать, что конец близок, что смерть уже истоптала коврик под входной дверью. Хотя я говорю себе, что смерилась, но все больше и больше боюсь. Все больше ненавижу тех, кто останется жить. Это несправедливо! Я боюсь. Очень. Скорей бы смерть.       Жалеть себя уже тоже нет сил. Это мне не помогает. Ничего уже нельзя сделать. Никто не может. Я разрываюсь на куски от боли, от мыслей в моей голове. Кружится голова. Лучше закрыть глаза и облокотиться о стену, чтобы не потерять сознание. Снова. Чувствую, что конец все ближе. Немного жалко, но я не хочу больше страдать. Тяжело дышать, я больше не могу сдерживать свои слабые монотонные стоны. С придыханием.       Этот кашель царапает горло. Я чувствую какой-то металлический привкус. Кровь? Падаю со стула, руки дрожат, не могу опереться о пол.       - Мама! Мамочка! – я не слышу себя, эта боль невыносима. – Я люблю тебя! Прости меня...