please don't die

Долгожданное утро наступило быстро. Несмотря на ранний подъем, Чонгук проснулся в хорошем настроении и поспешил собираться, чтобы как можно скорее оказаться в больнице. Это утро было ясным и даже солнечным. Людей на улице уже было много, особенно в автобусе, идущим до больницы. Большое количество старушек толпилось у сидений, занятых подростками, намекая взглядом на вежливый поступок. Чон видел это каждое утро и, кажется, его даже успели запомнить за всё это время. Каждая бабушка, заходившая в автобус, желала ему доброго утра и присаживалась на свободное место, а Чонгук как всегда склонялся в знак приветствия. Все пассажиры знали, что этот парень едет к пациенту. Не найдется такого человека, который бы лечился в больнице и не знал Юнги. И не важно, из какого этот человек отделения. Про случаи с Юнги знали все корпуса. Это не просто парень — это история. Как только подошла нужная остановка, Чонгук сразу выскочил на ней и пошёл в нужном направлении. Дорога казалась настолько знакомой, что он мог идти до самой палаты с закрытыми глазами. Он с нетерпением ждал встречи с Юнги, ведь прошла целая ночь с тех пор, как они не виделись. Хотелось бы верить, что и для больного эта встреча была тоже долгожданной. Как только Чон зашел за порог больницы, к нему тут же подлетел врач и учитель, начиная жаловаться на Юнги. Что могло произойти всего за одну ночь? Кстати, не трудно было приметить, что от того, как врачи обращаются к Юнги, можно определить, как долго они работают в больнице. Большее уважение проявляют к тем, кто был с ним все эти десять лет. Такие обычно называют его не по имени, а как-нибудь обидно или придумывают клички. Те, что по моложе всё еще стараются проявлять к нему уважение, а те, что начали работать совсем недавно или не относятся к этой больнице, например учитель, называют его полным именем. Этот сумасшедший, как выразился врач, снова отказывался пить таблетки и распугал многих медсестер. Дошло даже до того, что пришлось пихать их насильно, хоть это было уже и не впервые. И как всегда, виноват в этом Чонгук. Он ведь его лечащий, а значит, он и должен всё это решать. Ко всем лечащим врачам Юнги относились с насмешкой, каждый раз приходили всё моложе и моложе. Довольно странно, что такого трудного пациента постоянно дают для практики. Хотя ничего удивительного, его ведь не жалко, его и так за десять лет из больницы никто вытащить не смог. Примерно половину из всего, что говорили врачи, Чонгук уже не слышал. Мысли были громче, чем назойливые голоса вокруг. Как только они закончили говорить, он тут же направился в палату. Войдя в неё, он остановился посередине, уставившись на Юнги с серьёзным лицом. На лице пациента была радостная улыбка, но увидев разочарованное выражение лица Чона, она сразу же исчезла. — Что? — Ну и почему ты отказывался пить таблетки? — с упрёком смотрел на Юнги. — А, вот оно что… — Мин понял, что врачи сдали его и вздохнул. — Прошу тебя, пей их, пожалуйста, это будет лучше для тебя, — Чон аккуратно присел рядом. — Они плохие, — скорчил лицо. — Что мне сделать, чтобы ты пил их? — заглянул в глаза Юнги. — Если хочешь поскорее выбраться отсюда, то нужно их пить, понимаешь? — Ну, да, — опустил голову, чувствуя вину, ведь он обещал выполнять всё, что просят врачи. — Вот и отлично, — чмокнул Юнги в щеку, отчего тот сразу же удивленно уставился. Сейчас ему вдруг стало стыдно за необдуманный поступок. Щеки покраснели от смущения, и Чон отвернулся в сторону. Юнги улыбнулся, наблюдая такую реакцию, и просто притворившись, что ничего не было, обнял Чонгука. Это событие стоило отметить в календаре. Юнги сам обнял его, и даже долгое время не отпускал. Видимо, одиночество с людьми творит чудеса. Иначе это назвать нельзя было. Если вспомнить, как вёл себя Юнги при первой встрече, то теперь это совсем другой человек. Чонгук начинал гордиться тем, что подарил ему надежду. Ближе к обеду их милые, дружеские посиделки прервал врач. Юнги знал, что он опять придёт, ведь еще вчера он чуть не узнал, что руки больного были в плохом состоянии. Чонгук моментально пересел на стул, чтобы не вызывать подозрений. В палате воцарилась гробовая тишина. — Я тут подумал, — начал врач. — Раз уж ты не хочешь пить таблетки вечером, то пей сейчас. — Что? Нет! — возмутился Юнги, но тут же заметил на себе строгий взгляд Чонгука. Деваться было некуда, он взял таблетки и, скривив недовольную гримасу, выпил их. Врач просто усмехнулся и с чувством выполненного долга, пошёл по другим палатам. Чонгук заулыбался, ощущая некую гордость. Он подсел к Юнги, начиная подбадривать. Если подумать, то не такие уж это и горькие таблетки, просто кое-кто вредничает. — Ну, ты чего такой недовольный? — Мм, она сейчас действовать начнет. — А что с ней не так? — удивился Чонгук. — Ну, это ведь успокоительное, — начал Юнги. — Ты ведь и так спокойный, — мило протянул Чонгук, улыбаясь. — Нет, ты не понял, — продолжил Юнги. — Оно что-то вроде средства, блокирующего мои действия, чтобы не делать ничего плохого. — Может попросить, чтобы они его тебе не давали? Ты ведь и так справляешься, — предложил Чон. — Просто когда мне плохо, они дают мне двойную дозу, после которой у меня даже язык не поворачивается. — Идиоты, — до Чонгука, наконец, дошло, почему Юнги всегда отказывается их пить. — Но это только на два часа. — Аа.… Ну и всё равно, от таблеток ведь может быть привыкание, — всерьез забеспокоился Чон. — Какое привыкание? — недопонял Юнги. — Ну, то есть, если часто тебе его давать, то ты не сможешь сохранять спокойствие без этого препарата, — пояснил Чонгук. — Правда? Тогда я тем более не хочу их пить. — Давай я сейчас схожу к ним и скажу, чтобы не давали больше? — спросил Чон, снова заглядывая в глаза Юнги, нехотя отпуская его. — Сходи, — устало прилёг на кровать. Чонгук очень быстро отыскал врача и высказал всё своё мнение против этих таблеток. Он кое-как уговорил отменить это назначение и с чистой совестью снова зашел в палату. Юнги по-прежнему лежал на кровати, смотря куда-то в потолок. От этих таблеток он казался слишком уставшим. — Спать хочешь? — тихо спросил Чонгук, присев на край. — Угу, — пробубнил Юнги. — Поспи немного, — погладил его по голове, проводя по волосам, делая тем самым каждое прикосновение успокаивающим. Юнги тут же уснул. Чонгук притих, вслушиваясь в тишину и пытаясь понять, что именно находил в ней больной. Она действительно была особенной. Эта комната была пропитана жизнью Юнги. Единственное, что мешало прислушаться сильнее, это его сопение. Чонгук периодически посматривал, не проснулся ли он, словно следил за ребенком. Спустя час, такой образ жизни начал утомлять. Чон засыпал, сидя около больного и пытался взбодриться. Юнги стал ворочаться, пока ему это не надоело. — Выспался? — спросил Чонгук, зевая. — Угу, это всё таблетки. А ты спать хочешь? — сонно промурлыкал Юнги. — Если хочешь, можешь поспать тут. — Нет, не буду, мне уходить скоро, — отказался Чон. — Что? Уже? Я так долго спал… — расстроился Юнги. — Как быстро день прошел. — Очень, — подтвердил Чонгук. — Совсем не хочу уходить. — Тебе так понравилось в психушке? — усмехнулся Юнги. — Мне не в психушке нравится, мне с тобой нравится. — Странный ты… — Я не странный! — возразил Чон. — А какой тогда? — Нормальный, — надулся. — Ну всё, пойду я. — Стой! — выкрикнул Юнги, когда тот уже начал вставать. — Что? — обернулся и тут же попал в прощальные объятия, начиная улыбаться. — Ну, до завтра? — До завтра, — глаза Юнги заметались, это явно не всё, что он хотел, но как только Чон стал приподниматься, он чмокнул его в щечку и сразу опустил глаза в пол. Реакции не последовало. Чонгук просто собрался и ушёл. И только он вышел за пределы палаты, почувствовал, как сильно бьется его сердце. Это то, чего Чон никак не мог ожидать от Юнги. Конечно, вполне возможно, что его чувства сейчас наравне с детскими, но это хотя бы что-то. Чонгук с каждым днём убеждался, что шанс всё еще есть. Но так же, убеждался и в том, что с Юнги всё не так просто, как кажется по началу.