Небезынтересное развитие событий

— Лина, мне кажется, я совсем сошла с ума! Спятила! Голову потеряла! — Эмма нервно набрала номер самого дорогого ей человека. — Так, сестренка, спокойнее, дышим, дышим, тебе что, впервой? Давай, рассказывай, ты где сейчас? — Я провела педсовет в этой новой школе, отвела четыре урока, устала, если честно. Может, приедешь? — на лице Свон отразилось волнение, — тут такоооое, ты, может, и разговаривать со мной не захочешь теперь… — Нет, ну ты точно из ума выжила, родная моя, я тебя любую люблю, давай, называй адрес. Как это ни странно, Эмма Свон и Зелина Уайлд сразу нашли общий язык в детском доме. И хотя всех детей там объединяет одно — они жутко хотят найти семью — Эмма и Зелина ухватились друг за друга как за спасительные соломинки. Вместе играли, вместе шалили, обе несли наказание, вытягивали из разных передряг и стояли друг за друга до конца. Именно поэтому детский дом в Бостоне не видел никогда большего моря слез, чем когда удочеренная Зелина покидала его. Зато после этого события никто никогда больше не видел слез Эммы Свон. — Ну, во что ты опять вляпалась, дурочка? — Шикарная рыжая женщина, уверенно и дерзко кивнув секретарше, вошла в кабинет директора. — Ой, Зел, ты не представляешь… — Я? Не представляю? Да ты хоть помнишь, с кем разговариваешь? Я, на минуточку, управляющий компанией «West advertising», — Зелина обиженно надула губы, — я все на свете могу представить! — Ой, да я верю, верю, — Свон отмахнулась. — Давай, поедим, что ли… Тут такая столовая классная. — Так, давай выкладывай. — Какие булочки замечательные, свежие. — Эмма! — А супчик! Сегодня у них грузинская кухня. — Ты меня бесишь. — Ну, а что? Мне сложно говорить, на самом деле, это все слишком, — Эмма замялась неуверенно, что не ускользнуло от внимания старшей сестры. Зелина ободряюще сжала руку сестренки, о которой и правда заботилась, за которую переживала всей душой. — Эмс, ты же знаешь, ты мне можешь все рассказать, я всегда буду на твоей стороне. — Она улыбнулась, — говори, я слушаю. Тяжело вздохнув, Эмма начала рассказывать. Про незнакомую девушку в баре, про волшебную ночь, про записку и дикое желание продолжить… и о сложившихся обстоятельствах. — Ну, — в задумчивости начала Зелина, — начнем с того, что я не удивлена. В тебе всегда было что-то эдакое. Брови Свон медленно поползли вверх. — Что? Что во мне такого? — Да я откуда знаю, но что-то есть, недаром вон к тебе такая горячая лесбияночка подошла, и преуспела, надо заметить! — она мило ухмыльнулась. Эмма устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. — Да плевать на это уже, как мне работать-то дальше? — Сначала ты должна понять, нравится она тебе, или нет. А там посмотрим. — Зелина, ну какой посмотрим, она моя ученица, у нас не может быть ничего! — возмущению Свон не было границ. — Дорогая моя, ты должна сначала разобраться в себе, я так думаю. Пока да, ничего. Веди уроки, присматривайся, отвлекись на кого-нибудь…- Начала перечислять варианты Уайлд. - О! Точно, займись любимым делом, вспомни молодость, позвони своим, этим, как их там… — «Just Jazz». И не делай вид, что не помнишь. Оставшийся час сестры потратили на ничего незначащую болтовню и милые подколы, вспоминали детство, свои шалости. Зелина пыталась расколоть сестру и узнать хоть что-нибудь о разводе, ведь еще три месяца назад, когда она видела счастливую пару, никаких мыслей о подобном не закрадывалось в ее рыжую головушку. Однако Эмма лишь мило отшучивалась и переводила тему. Наметанный взгляд Зелины, разумеется, различил каплю грусти и сожаления на самом дне серых глаз, но давить не хотела. «Все равно потом расскажет», — решила она и начала собираться. — Ладно, как всегда, приятно было увидеть тебя, малышка! — она встала с диванчика. — Хей, вот не надо мне тут, я на четыре года младше всего, — с показным возмущением начала Эмма. — Да ну тебя, в старшую сестру поиграть не даешь, вредина. Я пойду, работу еще никто не отменял. — Ты же любишь свою работу, не жалуйся. — А ты, конечно, хорошо скрываешь все эмоции, но от меня не скроешь. Эта девчонка зацепила тебя. Будь аккуратнее, выясни про нее все, знакомства в барах редко когда имеют счастливый конец, — Уайлд пошла на выход. — И включи режим стервы, он лучше всего скрывает тебя. — Почему? — удивилась Эмма — Потому что ты не стерва, никогда ею не была и не будешь, а лучше всего скрываться под стереотипной личиной, тогда никто и не подумает, что у тебя могут быть чувства. Зелина качнула головой и исчезла с обаятельной улыбкой. — Но… у меня же и нет никаких чувств. В немного растерянном состоянии Эмма поработала еще около часа, проверяя работы, заполняя электронные дневники, разгребая кипу документов. Обнаружив, что уже несколько минут смотрит в одну точку, она тряхнула головой. «Похоже и правда нужно размяться, отдохнуть и развеяться». Эмма позвонила своему давнему знакомому, который переехал в Нью-Йорк около года назад и довольно хорошо обосновался. После немного утомительного разговора она перешла к сути. — Слушай, Август, а как у тебя с выступлениями? Есть кто-нибудь сегодня? — Эмс, ты знаешь… — Он замялся — Что такое? — Свон сразу напряглась. — Сегодня, конечно, никого нет, но… — Да говори уже, не томи. — Свон, давай откровенно. Ты около года не играла, как Нил пришел в твою жизнь, всю музыку забросила, как я могу тебя утвердить? Саксофон — очень капризный инструмент, ты же знаешь. После этих слов Эмма заметно расслабилась. — Август, — проникновенно начала она, — я начала восстанавливаться две недели назад, уверяю тебя, я в хорошей форме, позволь мне сыграть пару композиций, тебе жалко, что ли? Обещаю, ты не разочаруешься. — Только потому что ты мне нравишься, Эм. Приходи в восемь, координаты сейчас скину, клуб «Right now». — Я тебя обожаю, Август! Right now, восемь вечера, я обязательно буду! Так случилось, что именно в момент последней фразы в дверь постучали и медленно открыли оную, не дожидаясь ответа. — Директор Свон, — послышался знакомый до ужаса голос. Эмма скинула звонок и подняла голову на зашедшего человека. После долгой вразумительной речи Джефферсона, горячих дебатов и споров Реджина выработала новый план поведения. Уязвленное самолюбие и загадочная даже для нее самой тяга к Свон не давали ей покоя. Она решила во что бы то ни стало заставить Эмму прочувствовать, хотела увидеть ее эмоции. Поэтому неудивительно, что идея «Соблазни директора» пришла в голову одной из первых. — Директор Свон, я пришла извиниться за неподобающий вид моего сочинения, я была неправа, задав вам такой личный, я бы даже сказала, интимный вопрос, — Реджина понизила тембр голоса к концу фразы. — Эммм, я думаю, ничего страшного, мисс Миллс, — немного растерялась Эмма. Реджина обошла стол и, наклонившись, положила бумагу перед директором. — Я принесла новый, улучшенный вариант моего отзыва. Пожалуйста, не отказывайтесь прочесть. — Хорошо, я непременно прочитаю, не беспокойтесь. Эмма тяжело сглотнула, наслаждаясь и сковываясь одновременно от близости девушки. Реджина, заметив затравленный взгляд, довольно ухмыльнулась про себя, отмечая, что еще не все потеряно. — Спасибо, директор Свон. Вы так добры, — прошептала она и выскользнула из кабинета, вздыхая с облегчением. Последнее предложение было похоже на издевку, однако Эмма не успела никак среагировать. Безразлично пожав плечами, она быстро скользнула взглядом по строчкам, написанным идеальным каллиграфическим почерком. Перевернув страничку, она обнаружила графический набросок, отличающийся чрезвычайной точностью, и у нее перехватило дыхание. Аккуратными, быстрыми штрихами была нарисована она сама, лежащая на спине с разметавшимися волосами и обнимающая, как она догадалась, Реджину, которая лежала на ней и целовала ключицу. Словно загипнотизированная, Эмма стояла и смотрела, смотрела, впиваясь взглядом в листок. Чувства были противоречивы. С одной стороны, она мигом вспомнила все то, что происходило ночью в ее кровати и приятное чувство тепла и нежности заполнили все ее существо, с другой — раздражение и гнев от нахального поступка ученицы не давали ей успокоиться. Решив отложить решение с дальнейшими действиями на потом, она положила листочек в сумку и покинула школу. В это же время Реджина яростно гуглила клуб «Right now», решив непременно посетить сие заведение ровно в 8 вечера, благо, понедельники у нее были выходными.