Это заразно

      — Нет, Серёг, я понимаю, конечно, недотрах и всё такое, но зачем в крайности впадать? Ну снял бы парнишку на ночь.       — Нет, ты же знаешь, я брезгую. Мне домашние мальчики нравятся, чистенькие. И потом, не в недотрахе дело.       — Из-за Кира?       — Из-за него, гадёныша. Я же до последнего надеялся, что у него ума хватит одуматься, вернуться и прощения попросить. А он и не подумал. А через день я его в кафе, в компании какого-то амбала вижу. И довольный такой, зараза. Ещё смотрел на меня с таким видом, словно это я перед ним виноват. Я его выловил в туалете, к стене припёр. Что, говорю, творишь, засранец? А он мне — уберите ваши руки, уважаемый. Вы что думаете, я без вас пропаду? Но если хотите, чтобы я вернулся, на коленях у меня прощения попросите.       — Чего?       — Того. У меня такая же рожа была, как у тебя сейчас. Ты, говорю, сучонок, на моих глазах хвостом вертишь, за жопу себя лапать даёшь, а мне прощения просить? А он плечами жмёт. Это, говорит, за пощёчину.       — Так ты ему всё-таки врезал?       — Если бы я ему врезал, он бы сейчас в больнице лежал. Я до него еле дотронулся. Он говорит, мы друг другу клятвы верности не давали. Я человек свободный, что хочу, то и делаю.       — А ты чего?       — Я ему чуть было ещё раз не залепил, вовремя опомнился. Отпихнул его, а он мне вслед смеётся. Мол, прибежишь, никуда не денешься. Ещё на коленях извиняться будешь!       — Вот дрянь!       — Вот и я туда же. В зал вышел, а он со своим козлом лижется. А со мной ведь никогда не целовался, заливал, что негигиенично чужие слюни сосать. Ты прикинь?!       — Мда-а!       — И тут это чудо нарисовывается. Я аж обмер.       — Какой он?       — Ну знаешь, такие обычно в деда Мороза лет до пятнадцати верят. Прилизанный такой, волосок к волоску, чистенький, костюмчик с иголочки. А мордаха очень даже симпотная, не хуже Кириной. Кофе взял с пироженкой и к окошку сел. На него все рты так и пораззявили. Я не стал ждать, пока его перехватят, взял и подсел к нему. Привет, да как дела, то да се, давай познакомимся… Познакомились. Митя его зовут. Но чудной! Я ему про футбол, он мне про котёнка какого-то. Я ему про боевик последний, он мне про бабушку свою. Веселуха! Поболтали, короче, и тут ангелочек этот недоделанный встаёт, и типа пора ему. А Кир, сука, через два стола сидит, ухмыляется, гад. Ну как я могу мальца отпустить? Чтоб Кирюшенька угорал надо мной? Вцепился я в этого Митеньку, давай, говорю, ещё раз встретимся! Зачем, спрашивает. Затем говорю, что влюбился, а он в затылке чешет. Мы же, говорит, оба мальчики.       — Чё, так и сказал?       — Ага!       — Ему точно не двенадцать лет?       — Девятнадцать. Слушай дальше. Любовь-морковь, пол значения не имеет, короче, порю чушь несусветную, самому аж стыдно стало, а он глазёнками хлопает, ротик раскрыл… Поверил! В общем, развёл детку на свидание. На следующий день встретились. Какое счастье, что я его в другое кафе пригласил, а то в нашем точно бы со стыда сгорел.       — Почему?       — А он с мамой пришёл.       — Н-н-не понял?       — Чего ты не понял? С мамой, говорю, пришёл! Типичная такая училка, худющая вся, скукоженная, на башке фигня какая-то из волос, лет пятьдесят назад такое носили. И давай меня допрашивать. В натуре допрос устроила, прикинь! Паспорт смотрела! Я ей говорю — пардоньте, медицинскую карту забыл, а она — ну ничего, в следующий раз. А главное — то, что я парень, ей по барабану. И котёнок ейный, коктейльчик себе пьёт и глазками своими красивыми — хлоп, хлоп, будто у него каждый день такие представления. Я не выдержал и спрашиваю вежливо — мамаша, а ничего, что я не девушка? Она мне так спокойненько — Митеньке с девушками всё равно не светит, он очень робкий. А вы, юноша, ему подходите. Он за вами, как за каменной стеной будет. В общем, интересное свидание получилось. Митенька правда так и не мяукнул ни разу. Зато родительница все про него выложила. И как он в папины ботинки какал, и как любимую канарейку пожалел и на свободу выпустил. Зимой. Много чего рассказала! В общем, решил я свалить, когда она носик пошла попудрить. А Митенька этот, коктейль свой дочмокал и говорит, что мне, мол, повезло. Когда в детстве к нему друзья домой приходили, она их догола раздевала и осматривала. Боялась, вдруг какие больные с ним дружат. Но после таких осмотров с ним больше никто не дружил. Поднимает на меня глазки и грустно спрашивает — ты теперь тоже уйдёшь? А мне вдруг его жалко стало. Что ты, говорю, малыш, я же сказал, что люблю тебя и никогда не брошу. А он обрадовался.       — Я не понял, Серый, его матушка за него решила его ориентацию?       — Вроде того. Она сначала невест к нему таскала. Так он от последней в ванной заперся и выходить отказался.       — Серый, а ты не боишься? У них, похоже вся семейка того… То есть наоборот, не того… Не в себе. А вдруг заразные? Шизанёшься, будешь с ножом бегать и кукарекать!       — Ха-ха. Пойду ещё пива закажу. Ты как?       — Ага.       …       — Ну давай, шпрехай дальше…       — На второе свидание он пришёл один, но зато с пирогами. Мама напекла. Вку-у-сные! И с билетами в театр.       — О-о! И как!       — Сдурел что ли? Я — и театр! Мы бы там как два пид…       — Кто, кто?       — Придурка, вот кто! Митеньке в театр тоже не хотелось, похоже, сыт ими по горло. Решили мы в кино, а пока время было, запросился он в «Макдональдс».       — Пирогов, что ли, мало?       — Пироги я один сожрал, а в мак его мама не пускала. Он ни разу там не был! Ни разу!       — Бедный ребёнок!       — Бедный я! Он бигмак минут пять в руках вертел, не знал, с какой стороны надкусить. Потом кусанул, булка эта чертова развалилась, и котлета со всей остальной хернёй на белый свитер… Чё ты ржешь, а?       — Не-не, продолжай.       — Нечего продолжать. Как ты понял, в кино мы не пошли. Он сбежал.       — Не понял?       — Ну, стыдно ему стало… Я сказал, харе ржать!       — Ты давай, не останавливайся.       — Третье свидание было самым печальным, и чуть не стало самым последним. Он в такой кофточке пришёл, с зайчиком на пузике. И в шапочке такой, с ушками. Для полной картины ему только воздушных шариков не хватало. И счастливый, до соплей! Крутился передо мной, охорашивался, и спрашивает - правда, я красивый? Чёрт меня за язык дёрнул! Нет, говорю, я ещё красивее… А он заплакал.       — Он точно не заразный?       — Целый час его успокаивал, зато уломал ко мне домой пойти. Типа, умыться.       — Типа, умылись?       — Типа, да. Правда, потом от мамаши его пиздюлей получил, за то, что лишил невинности без благословения.       — А на фига вы ей сказали?       — Да она сразу догадалась.       — Догола раздевала и осматривала?       — Заткнись, умоляю!       — А вот на хера тебе это надо было?       — Не знаю, почему-то меня к нему тянуло. Забавный такой, щебечет всё время глупости всякие. Смешной!       — Это сейчас смешно, а потом, когда наиграешься? Ему уж точно не смешно будет.       — А кто тебе сказал, что я наиграюсь?       — Серёга, слушай…       — Подожди, телефон… Да, маленький… Скоро буду… Да… Нет… Ага… Угу… Ого!.. Тогда бегу, жди, скоро буду! Всё, я погнал, Митька не любит, когда я задерживаюсь, а я и так с тобой…       — Значит, всё серьёзно? А как же Кир?       — А Киру я благодарен. Если бы мы с ним не распиздились, хрен бы я к Митьке подсел тогда. Всё, бывай, дружище, созвонимся ещё! Расскажу, как на четвёртом свидании в зоопарк ходили.       — Неужели в него верблюд плюнул?       — Догадался, да? Он два раза в обморок падал.       — А второй раз почему?       — А второй, когда в ютюбе это все увидел. Всё, бывай!       — Давай, дуй!..       ...       — …Ещё, что ли, пивка взять? Или водки сразу, для профилактики… Вдруг он меня тоже заразил?