Как я теперь живу

      Когда я встретил его впервые, мне было около сорока лет, и я с уверенностью мог сказать о себе лишь то, что я — ничто. Жизнь на войне была великолепной и при этом ужасной, но я любил жить так, как жил, потом — выстрел, рана, иногда я думал, что лучше бы всё-таки попали туда, куда нужно, все бы считали меня героем, воином, погибшим за свою страну, но нет, я выжил, я калека. Сейчас я понимаю, что так было нужно, что Шерлок ждал меня, не подозревая об этом, а я шёл к нему, чуть ли не повстречавшись со смертью.       В тот день я был разбит ещё больше, чем прежде, кошмары кружили мою голову, стены дешёвой квартирки отравляли хуже яда. Я не мог больше оставаться там. Выйдя за кофе, я был убежден, сегодня я достану свой пистолет и покончу с этим. Нет, я не был пессимистом или душевно больным человеком, я просто разучился спокойно жить. Я не мог дышать в этой безопастности, я задыхался.       Майк, старый добрый Майк. В студенческие годы мы были хорошими друзьями, но сейчас знакомое лицо не приносило никакой радости, я не хотел, чтобы меня вообще кто-либо замечал, я и сам уже не замечал себя. Он что-то говорил про университет, я отвечал на автомате. Он поинтересовался моим финансовым положением. Зачем?Потешить свое самолюбие? Я ответил что-то про дешевую квартиру, что-то про отсутсвие денег, что-то про соседа, который ни за что не захочет жить с таким, как я. Он тогда так странно посмотрел на меня, я думал, это жалость, но потом Майк ответил мне:       — Ты второй, кто мне это говорит за сегодня.       А потом он просто предложил осмотреть старые стены Бартса, вспомнить былое, и я пошел. Не то, что бы я хотел, я знал — нужно идти. Интуиция? Судьба? Я забыл о таких словах, война требовала трезвого взгляда, реальности. Но в тот момент я позволил себе согласиться.       Когда я увидел его впервые, я немного смутился. Нет, не так, будто я школьница, рассказывающая о чувствах парню, а так, будто бы мы с Майком ворвались к кому-то в дом без приглашения. Чтобы скрыть смущение, я сказал какой-то бред, лишь бы разрядить обстановку, нарушить тишину. Не знаю, подействовало ли это, но ему срочно понадобился телефон, я предложил свой, и тогда он посмотрел меня. Я так удивился, его глаза вызвали у меня желание отвести взгляд. И при этом не отводить его никогда. Черт, я протянул телефон, сейчас я так удивляюсь, что вообще смог начать двигаться.       — Афганистан или Ирак?       «Всё. Теперь всё изменится», — подумал я тогда. Неосознанно, как-то даже по-детски, но я был уже тогда готов пойти за ним куда угодно. Почему? Да, чёрт его знает.       А потом Шерлок просто взял и рассказал всю мою жизнь, будто читал меня. Это было настолько странно и удивительно, что у меня перехватило дыхание, когда он завязывал свой шарф и надевал пальто, я не хотел, чтобы это заканчивалось, чтобы он уходил. Потому что я чувствовал себя живым, в этой комнате, рядом с ним. Психолог не мог добиться этого несколько месяцев, а этому молодому мужчине удалось зажечь во мне огонек за несколько минут.       Когда он ушел, я знал: я буду его соседом, как бы убога ни была квартира, я соглашусь, я сразу же соглашусь. Потом я попрощался с развеселившимся Майком, и идя домой, я проговаривал, как мантру: «221б, Бейкер-стрит, 221б, Бейкер-стрит, 221б...» Ужасала лишь мысль, что я могу забыть адрес.       Я знал,с этого дня все будет иначе.       Заснул я тогда со словами: «221б, Бейкер-стрит».