Как я теперь живу

      Я закрыл глаза, открыл. Повторил действие несколько раз. Детектив не исчезал. Я поднялся, подошел, начал проверять пульс. Сначала у него, потом у себя.       — Джон, я жив, — для большей достоверности он положил руку мне на плечо. Это был Шерлок. Живой. ЖИВОЙ!       — Сукин сын! — я даже не успел продумать свои действия, а мой кулак уже направлялся к его лицу. Удар. Он даже не отшатнулся. Ждал подобного. Гребанный гений. — Как ты мог?! Как ты мог?! Я прожил с мыслью, что ты мертв, целых двенадцать месяцев. Гребанный год! — я взял его за отвороты пиджака и тряхнул. — КАК ТЫ МОГ?!       Да, я кричал, думаю, я ненавидел его в тот момент. Определенно. Но еще в моей душе будто кто-то медленно начал оживать. Глаза просто были на гребанном сыром месте.       — Я понимаю, это Мориарти, он бы убил вас всех, Джон, он бы убил тебя, я не мог дать этому произойти, не мог поступить иначе, дай мне все объяснить, прошу, — Шерлок, мать его, Холмс буквально умолял меня. Вы когда-нибудь видели, как он умоляет? Вот и я нет.       Да, черт возьми! Кто бы там ни был в моей душе, он окончательно ожил. Я отпустил детектива и просто обнял, чёрт возьми, я так скучал! Я вообще никогда не был хлюпиком, но эмоции дали выход слезам. Он обнял меня в ответ, и это было самое лучшее за все это чертово время. Снова чувствовать тепло его тела.       — Живой, — я так сильно вцепился в него, никак не мог поверить, и мы так и стояли, обнимались, будто все время, что мы были разделены, мы восстанавливали в этих объятиях. Так мы и простояли — час, три, вечность — плевать. Он был жив, а значит, жив и я.       Два бокала виски, два кресла и голос Шерлока. Он рассказывал и рассказывал, а я не мог перестать слушать, нет, не подумайте, я был еще как зол на него, и всякий раз, когда он говорил о сложностях быть мертвым, я вставлял неизменное «сукин сын», затем его, наверное, уже сотое «прости», и дальше. Я смотрел на него и незаметно, насколько вообще возможно пьяному человеку, щипал себя. Сколько раз мне снились такие кошмары. Не хотелось бы проснуться снова в его кровати и умирать от боли. Черт, как я объясню, что спал в его кровати все это время?! Черт, черт, черт. Гребанные Холмсы. Рассказ был завершен, и мы просто смотрели друг на друга, почти не моргая.       — Ты похудел и плохо спишь, — Да ладно?! Серьезно, Шерлок?! Даже не знаю, почему.       — Отличная дедукция, гений, — Как же охренительно играть его же картами. Сарказм — ну как тебе, Шерлок?Неприятно, правда?       — Прости, я правда не мог поступить иначе. Но если ты этого не понимаешь, я больше не буду тебе ничего доказывать, все, что было, я рассказал, решать тебе. Больше никаких извинений, а теперь, если ты не против, я хотел бы убраться из этого дома, две недели в нем — сущий ад. Я хочу домой.       — Ты две недели в Лондоне?! — СУКИН СЫН. ОПЯТЬ.       Он посмотрел на меня своим чисто Шерлоковским взглядом а-ля «Боже, Джон, сколько можно, я жив, хватит истерить, словно малолетняя девчушка, поехали уже домой».       Я только собирался сказать все, что я думаю об этом чертовом гении, может, даже не только сказать, но тут очень вовремя вернулся Майкрофт.       — Дорогой братец, могу тебя поздравить, ровно три минуты назад ты был воскрешен всеми каналами связи нашей великой страны. Не стоит благодарности.       — Я и не собирался. Надеюсь, ты не потревожишь меня хотя бы месяц. Кажется, в эти две недели мы перевыполнили расписание наших разговоров, тебе хватит, — И, подобрав свое пальто с рук братца, Шерлок легким шагом вышел.       — Вы хороший актер, Майкрофт. Даже не надейтесь, что я буду поставлять вам информацию о нем, как раньше. Черт, да вы даже тогда почти пустили слезу.       — Мистер Ватсон, я знаю: сейчас вы не поймете, но позже — обязательно. Я не мог поступить иначе. Я дал ему обещание, и я его держал, — личина, которую я всегда видел в этом человеке, слезла подобно старой коже, и моему взгляду предстал уставший мужчина, для которого семья была превыше всего. Он сел в кресло напротив меня, развязал галстук, налил виски и отсалютовал мне, — Ваше здоровье, Джон. — Я поднялся, не прощаясь, направился к двери, но на пороге замер. У меня был один вопрос.       — Какое обещание он с вас взял?       Майкрофт посмотрел на меня:       — Позаботиться о вас, естественно.       Я смотрел на него и был ему чертовски благодарен, без него я б наверняка уже покончил с собой или спился.       — Спасибо, Майк, — и я вышел.       На улице меня ждал Шерлок и неизменная черная машина. Я подошел к нему почти вплотную, обнял и сказал:       — Я прощаю тебя, ведь ты совершил чудо, выжил. Знаешь, на твоих похоронах я просил тебя об этом.       — Я слышал тебя, — я улыбнулся ему и получил ответную улыбку, как же я скучал по ней, по нему. Невесомый поцелуй в губы, почти целомудренный. Это было невыносимо правильно. Как и мои слова:       — Поехали домой.

***

      Черный «ягуар» вез двух мужчин домой.       Одно целое.       В их отношениях еще многое будет неясно.       В холодильниках будут снова валяться чьи-то головы, миссис Хадсон придется отпаивать валерьянкой, а Шерлока — откармливать. Впрочем, как и Джона.       В их отношениях всегда будут скандалы, споры и разногласия, но чаще — понимание, доверие.       Две спальни превратятся в одну. У Шерлока появится комната для опытов, но, что самое главное, у него появятся сантименты. Любовь.       У Джона же исчезнут кошмары, теперь его сны навсегда сопровождаются дыханием Шерлока рядом. Оказывается, детектив любит спать, просто он не пробовал засыпать с Ватсоном раньше.       Их утро будет наполнено запахом кофе и сонными поцелуями в губы. Ночи же будут наполненны нежностью и страстью.       И через день,месяц, десять лет это не поменяется.       В их жизни всегда будет погоня, два кресла и одна спальня.       А Черный ягуар по-прежнему вез домой двух мужчин, любящих друг друга мужчин.       Конец.