I hope we will meet again

На улице было уже довольно темно. Фонари освещали улицу. Барри переживал, что едет куда-то впервые без родителей. Но видящий его беспокойство Хэл говорил, что все будет в порядке, и они в любой момент могут уйти с этого празднования. Хэл смотрел на Барри, который в свою очередь заворожено смотрел в окно, разглядывая здания, вывески различных кафе и баров, витрины бутиков, прохожих, гуляющих со своими собаками, пока они ехали в автобусе. До места они ехали долго. Минут сорок, а может и больше. Хэл знал место, в которое они едут, ведь это самое популярное кафе для празднования чего-либо. Будь это день рождение, свадьба или похороны — абсолютно все бронировали кафе на нужное им время в нужный день. Джордан знал это место, как самого себя. Все время он здесь проводил с отцом, у которого всегда были повод отпраздновать что-нибудь. Будь это повышение на работе, премия, юбилей одного из коллег или просто прекрасный день, который требовал праздника. — Ты мило улыбаешься, — смущенно сказал Барри другу. Хэл и не заметил, как улыбка появилась на его лице. Воспоминания об отце всегда могли поднять настроение или спровоцировать улыбку. Он снова нацепил маску «мне не очень хочется это делать» и надеялся, что Аллен не будет спрашивать, почему тот покраснел. Конечно, для Хэла было приятно услышать комплимент в свою сторону. Учитывая еще то, что комплименты ему делают только мама (ну еще бы) и Хэнк, да и то не всегда, да и то больше просто издевается. Ребята вышли из теплого автобуса и оказались (о, как неожиданно) на холодной улице. Ветер был сильным, слишком сильным. Хэл, схватив ручонку друга, помчался быстрее в то кафе. Он не хотел, во-первых, чтобы заболел Барри, а во-вторых, не хотел болеть сам, ведь тогда придется ограничить общение, дабы не заразить малыша. Зайдя в помещение, они оказались в тускло освещенном коридоре. Милая девушка официантка проводила гостей до гардеробной, где мальчики оставили куртки, а затем в зал, где уже собрались почти все приглашенные. От большого количества людей Аллену стало как-то не по себе, и он чисто инстинктивно потянулся к руке Хэла и попытался за нее ухватиться, словно он тонул, а это было единственное спасение. — О, Хэл! — воскликнул, как подумал Барри, именинник. — Мы ждали тебя и твоего друга, — этот парнишка покосился на Аллена, от чего тот напрягся еще больше. — Познакомишь нас? Как бы Джордан не хотел знакомить этих ужасных противных ему одноклассников со своим единственным и замечательным человеком, ему все же придется это сделать. Иначе они не пришли бы сюда. — Барри, познакомься с Гарретом, это он сегодня стал старше на год, — Барри потянул свою руку, но Гаррет не спешил с этим. Недолго подумав, он, конечно, пожал протянутую конечность, но по лицу читалось, что не очень-то он хотел это делать. — Это Стив, Эллиот, Ник, а тебя парень я не знаю. — Феликс. — Приятно познакомиться, — на лице малыша образовалась улыбка. В качестве подарка для Гаррета Хэл принес то, что его «любименький» одноклассник ненавидел больше всего — книгу. И эта была не проста книга про рыцарей каких-нибудь или бульварный роман для женщин за сорок. В этой книге не было прекрасной истории любви или дружбы, не было приключений. Хэл решил, что научная книга, конкретно про космос, будет идеальным подарком. Полистав ее дома, он решил, что купит потом себе такую же. Уж больно интересной оказалась. Многие ребята сидели за столами и что-то бурно обсуждали. Сев с краю за один из столов, Джордан рассказал Аллену про всех присутствующих, кроме Феликса и еще пары человек, которых не знал, но догадывался, что они ходят с Гарретом в какую-то там секцию. Здесь собрались все одноклассники, за исключением, конечно же, девочек (ну, кто приглашает девочек на праздник «для пацанов», никто же не суется к ним с их ночевками?). Гаррет единственный, кто хоть как-то пытался болтать с Джорданом. Но и это сложно назвать общением. Они пару раз говорили о погоде, компьютерных играх. Гаррета интересовало, не влюблен ли малыш Джордан в кого-нибудь, на что тот отбивался простыми фразами «не твое дело», «почему тебя это так интересует» и подобными. Гаррет сам любитель потрепать языком, любит говорить о том, кто провалил тест или кого продинамила девушка. Наверно, поэтому Хэл старался держаться от него подальше, но тот все лип. Ник был занозой класса. Вечно всех дразнил и задирал. Пользовался популярностью у той маленькой женской половины класса. Стив и Эллиот два неразлучных ботаника, что ходят везде вместе. Дают списывать, за что их уважает весь класс, но не больше. Хэл как раз вовремя закончил свой рассказ, потому что в зале выключился свет. И знаете, как во всех детских воспоминаниях, когда сидишь с друзьями в гостиной в доме или в каком-нибудь уютном кафе, из дальнего угла появляется мать с тортом, на котором расставлены свечи. Все начинают петь уже так надоевшую «С днем рождения тебя» песню, но ведь так надо. И вот сейчас все именно так и происходит. Хэл сидит уже явно с таким заебавшимся лицом и хочет побыстрее уйти, но улыбка Барри, его радостный настрой перебивает весь ужас ситуации, и он просто сидит и смотрит на его счастливое личико. Покончив с тортом, было принято единогласное (ну почти) решение поиграть в «Мафию». Мистер Джордан младший ненавидит эту игру, и он единственный, кто не хотел в нее играть. И не по той причине, что ему вечно выпадает быть мирным жителем, эта самая тупая причина. Даже если он и не мирный житель, а доктор, к примеру, который вообще-то тоже является мирным жителем, когда наступает время голосовать, кто же мафия, его выбирают абсолютно все. За исключением Барри, который играет впервые с ним и его одноклассниками. После очередного круга и очередной победы мафии всем надоело. Кто-то предложил сыграть в «Правда или Действие». Не все были рады этой игре, но многие все же хотели сыграть. Итак, одна игра сменилась другой. В основном все выбирали «правду» и отвечали на самые глупые вопросы, ответы на которые и так уже все, кроме Барри и тех незнакомых Хэлу парней, знают. Типа есть ли у тебя собака или спала ли чья-то сестра уже с кем-нибудь. — Хэл, твоя очередь. Правда или действие? — обратился Гаррет к нему. — Действие, — закатив глаза и отпивая отвратительный на вкус апельсиновый сок, ответил он. Некоторые удивленно вздохнули, не ожидавшие, что кто-то решится на «действие». Конечно, глупо было полагать, что именинник загадает что-то стоящее, но стоит рискнуть. Оглядев весь зал, подумав немного, Гаррет ухмыльнулся и произнес так громко и четко, как только умел: — Поцелуй своего друга. В этот момент пьющий тот самый отвратительный на вкус апельсиновый сок Барри подавился. — Ох, ты лучше ничего не придумал? Своими щенячьими голубыми глазками Аллен смотрел на Хэла, и его взгляд говорил за него. Он не хотел целоваться. В смысле он боялся целоваться, поэтому и не хотел. — Барри… — Не надо! — закричал он и резко вскочил из-за стола, что аж стул упал. — Я не хочу! — малыш смотрел на всех с каким-то страхом в глазах. Хэл тем временем встал и подошел к нему. — Эй, Барри, успокойся, это будет быстро, обещаю. Ты же веришь мне? — мелкий неуверенно кивнул. — Хорошо, тогда закрой глаза. — Я не… — столько паники и истерики Хэл никогда прежде не видел в друге. — Ты же сказал, что веришь мне. Давай закрывай уже глаза. Я уверен, что ты хочешь, чтобы это побыстрее закончилось. Напряженный момент. В зале повисла тишина. Хэл смотрел на Барри, а малыш Аллен стоял с закрытыми глазами и сильно нервничал. Все взгляды были устремлены на этих двоих. Но Джордан смышленый парнишка. На его счастье, и, конечно же, на счастье Барри, Гаррет не уточнил, какой хочет видеть поцелуй. Хэл прекрасно понимал, что Гаррета не устроит тот вариант поцелуйчика, который он выполнит, но это научит его уточнять вещи. Сначала Хэл ласково, как показывают в фильмах, коснулся щеки друга, затем наклонился, создавая еще большее напряжение в помещении, а затем чмокнул Барри в лоб. Тот облегченно выдохнул и всем взглядом показывал, как благодарен. Но смущение перед кучей незнакомых людей не пропало, и Аллен, как можно скорее, скрылся за дверью туалета. — Заткнись, Гаррет, — тот даже не успел сказать, а его уже заткнули. — Ты хотел поцелуй, но не уточнил, какой именно, — садясь обратно на стул, продолжил Джордан. — Он прав, — согласился Феликс. Начался спор, в котором Хэл участвовать совсем не хотел, но ему пришлось. В ходе этого спора были оскорбления и Хэл, к счастью не было рядом мамаш или просто взрослых, которые отчитали бы его, мог легко кидаться теми матерными словами, которыми наполнен его словарный запас. — Он мне абсолютно безразличен! — выкрикнул Хэл, лишь бы эти упыри перестали докапываться до него. — Понимаешь, Гаррет? Нет никакой влюбленности у меня к нему! Нет! Абсолютно ничего! Полное безразличие к его персоне! — и только по выражению лица Гаррета, которое было довольным, Хэл понял, что Барри услышал, если не все, то последнюю часть точно. — Блять, — выругался Хэл и развернулся. Барри уже скрылся в коридоре к этому времени. Не хотел он здесь оставаться. И не хотел оставаться с Хэлом в принципе. Он думал, что они друзья, а тут выясняется, что ему абсолютно, как сказал Джордан, все равно на Барри. Безразличие. Полное. Аллен сел возле гардероба на скамейку и заревел. Все бы сделали так. Реветь в такой ситуации совершенно нормально. Он не хотел ехать с Хэлом домой. Ему не хотелось ни видеть его, ни слушать, ни тем более разговаривать с ним. Он считал его своим другом. Сердце малыша разбилось на тысячи осколков. — Барри, одевайся и пойдем, — с красным зареванным лицом, он взял свою куртку из рук Хэла и начал одеваться. Аллен молчал. Ему не хотелось говорить. На улице было уже совсем темно. И холодно. Мальчишки сидели на остановке и ждали автобуса в обратную сторону. — Как много ты слышал? — ответа Хэл не услышал. — Ладно, эм, малыш, ты не безразличен мне. Совсем нет. Все, что я там говорил это… — Ложь? — совсем тихо и таким дрожащим голосом произнес Аллен младший. — Да. Я сказал им это, чтобы они отстали от меня. И не лезли к тебе. Мне жаль, что все так вышло. Извини меня. Мне очень жаль, Аллен. В автобусе они ехали молча. Барри уже не радовали разные вывески разных магазинов. Он поскорее хотел доехать и скрыться в своем номере. И, конечно же, больше не выходить из него, пока не придет время отъезда. Истерика ушла, не было сил даже плакать. В душе образовалась какая-то пустота. — Барри, пожалуйста, прости меня, — уже входя в отель, сказал Джордан. — Мне, правда, очень-очень жаль. — Спокойной ночи, Хэл. Малыш быстро пробежался по лестнице и добежал до своего номера. А Хэл остался внизу. Он сидел с Хэнком. Рассказал ему всю историю. От начала до конца. По его грустному взгляду и словам, Хэнк понял, что ему действительно жаль, что все так вышло. Но еще Хэнка мучил вопрос, почему же Джордан младший так переживает из-за этого. Раньше-то такого не было. Но Хэнк ждал, когда его маленький друг сам скажет это. — Хэнк, знаешь, думаю, я влюбился в него. — Ты уверен? У тебя есть какие-то непонятные ощущения? Желание постоянно находиться рядом с ним? Ощущение, как говорится в народе, бабочек в животе? — Хэл был согласен со всем, что говорил швейцар, а говорил он быстро, потому что хотел знать все. — Ну, я рад, что ты сам сказал это. — Подожди, что? — Я догадывался. Видел бы ты себя со стороны. Ты смотришь на него так, как ни на кого никогда не смотрел. В твоем взгляде появилась какая-то забота, ласка. И ты даже ведешь себя с ним по другому. Ты изменился, Хэл. Из-за него или ради него, но изменился. А теперь иди спать. Завтра помиритесь. — Ну не знаю, не думаю. — Я хоть раз был не прав? — Ну-у, когда мы тогда… — Ой, все! Проваливай уже! Я тут отчет пишу, а ты мешаешь. Доброй ночи. — Доброй ночи, Хэнк. Даже, несмотря на то что, Хэл просто сказал, что влюбился в Барри, от этого стало намного легче. Лежа в кровати, он думал о друге. Если бы ему хватило смелости, он признался бы и самому Барри. Но сейчас их отношения испортились по вине Джордана. И если еще сказать и про влюбленность, это окончательно бы все разрушило. Сердце Хэла разбилось бы на миллионы кусочков. А разбитого сердца не хотелось, как и окончательно испорченные отношения. Поэтому Джордан решил молчать на счет своих чувств и надеялся, что Хэнк также сохранит его тайну. Думая обо всем этом, Хэл уснул. А вот Барри не мог уснуть как раз из-за мыслей. Хэл нравился ему. И нравился гораздо больше, чем просто друг. Признаваться в этом Барри, конечно же, не собирался. Их отношения испортил Хэл, а Аллен просто боялся, что если он расскажет о своих чувствах, все станет намного хуже. Поэтому решил, что оставшиеся пару дней он все же проведет с Джорданом. Будет милым маленьким другом, который ничего не знает об этом городе и людях. Будет с удовольствием слушать рассказы Хэла о чем-либо. Просто будет надеяться, что все будет как прежде. Мило и беззаботно. Без обид и ругательств. Ведь надежда есть в людях всегда. А сейчас все, что нужно обоим — это простая надежда на то, что все наладиться. Простая обычная надежда на что-то лучшее. Всего-то.