Акации в огне

Выпуская силу, что была внутри меня, я чувствовал, как горю изнутри, но пламя это приносило лишь упоение — такой уверенности в себе я ещё никогда не испытывал: казалось, что стоит захотеть, и весь мир падёт к моим ногам, признавая сильнейшего. В ушах засвистел ветер, ещё секунда, и я вместе с Илеей, которую до этого аккуратно положил на землю, оказался внутри настоящего смерча. Я дотронулся до её руки: ледяная. Страшный мир-мираж стремительно высасывал из неё жизнь. Пришла моя очередь делиться энергией и возвращать мелкой то тепло, которое она до этого дала мне. Проклиная себя, я скинул плащ, а затем и рубашку. Глубоко вздохнув, уселся рядом и, посадив девушку на колени, притянул к груди и покрепче обхватил руками. Моя магия тут же начала взаимодействовать с её телом, потянулись минуты борьбы за жизнь принцессы, во время которых я, не переставая, поражался собственной тупости. — Я ненавижу тебя, принцесса… — пробормотал я, глядя в её пустые глаза. — И ещё больше ненавижу себя! Я привёл тебя сюда, чтобы убить. А что делаю сейчас? Спасаю твою шкуру… Спрашивается, зачем? Илея вдруг резко дёрнулась. — Да… — пробормотала она. — Обещаю. Что? Что она там делает? Кому она что обещает? — Мне… больно! — воскликнула она, закрывая наконец глаза. — Ты не знаешь, что такое боль, дорогуша, — огрызнулся я, снова прикасаясь её к руке. Она потеплела, но совсем немного. Принцесса приходила в себя, но слишком медленно. — Я скоро стану королём Саркета, — продолжал я пустую болтовню. — И тогда поквитаюсь с твоим папашей по полной! Вот тогда ты поймёшь, что такое «больно»! — Не надо! — выкрикнула она. — Надо! — усмехнулся я, хотя сказанное ею относилось не ко мне. — Илея! — позвал я её. — Просыпайся! Ноль реакции. — Принцесса! Ну же, хватит бродить непонятно где. Очнись! Я легонько потряс её. — Давай, приходи в се… И тут она запела.

***

«Она тиха… голуба и прекрасна… Жаждой манит всё к себе… Но ты не подходи! Не подходи, ибо кровью твоей обернётся она, Валом страшным нахлынув... И душу вмиг в ничто обратит! Я не ослышался? Откуда она… Руки предательски задрожали, и я чуть не выпустил Илею, спохватившись в последний момент. В ушах, сливаясь с голосом принцессы, зазвучал мягкий низкий голос матери: И чем ближе, тем страшнее, Ведь нет пути назад, Если выберет она тебя Проклятая та вода… Песня прервалась, и я шёпотом произнёс последнюю фразу: — Убей… — и было ясно всегда, что речь шла о самоубийстве. Но, увы, никто не успел воспользоваться страшным советом… А ведь мне пели это вместо колыбельной! В три года я уже со всей серьёзностью подходил к содержанию роковой песни. И во всём этом виноват твой народ, Илея! — Ты! — крикнул я, чувствуя, как в глазах защипало, а по щекам потекли слёзы. — Ты… Ведь это всё твоя семья… От нахлынувших воспоминаний я готов был взвыть в голос. Я был жалок. В моих руках самое ценное сокровище Сора, а я обнимаю её, спасаю от самого себя! — Может, просто ещё не время… — всхлипнул я, пытаясь оправдать свою трусость. Дыхание принцессы уже не было поверхностным. Она задышала полной грудью, на щеках начал появляться румянец. — Илея… Илея… — не осознавая, что делаю, не прекращая передавать ей часть своей магии, я припал губами к её шее. — Не пьёшь зелье, маленькая обманщица… Молодец... — пробормотал я, пробуя мягкую кожу на вкус. "Виноград… — что я делаю? Дан Маар Расс, тут что-то не то. Прекращай!" "Зачем?" — нагло выпалил внутренний голос, игнорируя разум. "Она — враг!" — мда, разговоров с самим собой мне не хватало! "Враг? Она знает тебя всего день. И уже неравнодушна к тебе!" "Ну и что?! Её отец убил мою мать!" "Отец. Не она. Она ведь ни в чём не виновата…" Да, я сходил с ума. Кажется, в пучины безумия меня затянуло вместе с принцессой. Она зашевелилась в тот момент, когда я уже добрался до её щеки. — Донтарст… — поражённо пробормотала она, отстраняясь. — Наконец-то! — довольно протянул я, с силой впиваясь Илее в губы.