Попаданец. Шутка Силы

      Сверху снова посыпались гранаты, причём уже по несколько иной траектории – мы-то сместились… А у Михи, видимо, не просто тупая швырялка, а ещё и с системой наведения. Любопытно, сколько же боеприпасов эти друзья заготовили… Со стороны котельной опять забухали мортиры, из окон, обращённой к нам стены здания того цеха, к которому мы направлялись, ударили пулемёты, а из пролома в стене, недалеко от них, и из проёма ворот, где недавно курил Хлебницкий, высунулись какие-то трубы, довольно длинные, с непонятными кронштейнами у торцов. И что это? Огнемёты что ли? Больше ни на что не похожи… Пока я размышлял, эти трубы исторгли струи пламени. Зря. Пламя отклонить Силой нетрудно, кроме того, мы слишком далеко для этих самоделок. Можно даже полюбоваться зрелищем огненных фонтанов. Я даже ломать огнемёты не стал – и без того забот хватало: пулемёты били короткими очередями, совершенно неритмично, «прячась» после каждой очереди. Кстати, кто ими управлял, сделал выводы из опыта с первым пулемётом – новые высовывались, только когда гранаты и бомбы летели особенно густо. Ну, не беда, подумаешь. Гранаты и мортирные бомбы я отбивал, не особенно напрягаясь, а пулемётные очереди принимал на клинки. Хотя, конечно, мне следует больше внимания уделять на тренировках Силовым техникам. А то как-то трудновато защищать себя, других, да ещё и вражеское вооружение ломать.       Ну, а пока ситуация складывалась, для противника, не очень. Я так танцевать могу часами, а вот количество боеприпасов у сладкой парочки величина, как ни верти, конечная. Видимо, осаждённым тоже пришли в головы подобные мысли, ибо, немного впереди и в стороне, где, как я помню, располагается, невидимая мне пока, очередная куча ящиков, раздался такой… скрежещущие – шипящий звук и в нас полетели… ракеты. Небольшие, не очень быстрые, зато петляющие по довольно сложной траектории, огибая препятствия. Ничего себе. Нет, технически такого добиться нетрудно – поставь комп, загрузи в него карту местности, укажи координаты препятствий, цели, пусть управляет… Сами ракеты тоже изготовить нетрудно, однако, впечатляет масштаб всей подготовки к бою. Если судить по количеству и разнообразию применяемого вооружения, то можно подумать, что Чиркин, или как там его раньше звали, готовился к этому сражению чуть ли не с детства. И ещё вопрос: где он только всё это взял?       Как раз, в момент появления первых ракет, я был несколько занят, отмахиваясь мечами от пулемётных очередей, поэтому пару штук пропустил. Ну, как пропустил – в последний момент я успел их перехватить и направить в землю, выставив щиты. Осколками нас не посекло, но вот этакий туман, из грязи, нас окутал. Следующие ракеты я уже ждал и направил в сторону окон, откуда всё ещё строчили пулемёты. Один из них, после такого, вовсе стрелять перестал, а ещё один стал стрелять реже и, самое главное, куда-то в неправильную сторону.       Однако, теперь уже бой становится весьма напряжённым. Вместе со своими спутниками, я сместился на несколько метров в сторону. Это дало мне некоторую передышку – кто бы ни управлял всеми этими стреляющими «приспособлениями», ему понадобилось время, для перенацеливания. Чёрт возьми, как же я всё-таки упустил – надо, надо было, на тренировках, больше внимания Силовым техникам уделять… Сейчас-то я справляюсь, но, ситх возьми, уже почти на грани. Если вдруг осаждённые усилят обстрел, то неизвестно, что будет. Эх, следовало одному сюда идти – не пришлось бы никого защищать, а уж в меня, при всём желании не попали бы… Нет же – заладил: «Полиция должна работать…» Теперь только и остаётся надеяться, что усиливать обстрел этим обормотам просто нечем.       Так, стоп. Прекратить страдать. Хватит уже переживать о том, что «надо было». Сосредоточиться на настоящем. И выбросить из головы лишнее, тем более, что обстрел возобновился – гранатомёты, или, правильнее сказать, «гранатошвырятели», перенацелились довольно быстро. А за ними – мортиры и уцелевшие пулемёты. Ну, зато ракеты нам больше не угрожают – когда переместились, мне стала видна груда бетонных блоков, за которыми, в нескольких метрах, если ориентироваться по звукам при запуске, позиция тех самых ракет. Я подхватил эти блоки Силой и швырнул. Наверное, попал, во всяком случае, ракеты лететь перестали. Ну, вот, стоило успокоиться, и дела-то сразу как пошли…       Из-за угла пресловутого «г» – образного здания шустро выкатилось нечто, напомнившее мне транспортное средство Шурика и Алика из «Кавказской пленницы» - бочка на тележке. Правда, всё из металла, и значительно компактнее, а верхняя часть «бочки» вращается и из неё торчит пулемётный ствол. Очень вовремя это «нечто» выкатилось – я опять немного занят. Впрочем, пока разворачивался ствол, я, вроде бы, должен был успеть перехватить очередь одним из клинков. Но не понадобилось – позади стеганул автомат, пули высекли искры из корпуса этого псевдодроида, его даже развернуло немного. Видимо, фатальных повреждений это чудовище не получило, поскольку продолжало шевелиться: дёрнулось назад, явно пытаясь уйти из под обстрела, и пулемётный ствол снова стал разворачиваться… Но не судьба: уже два автомата и пистолет осыпали конструкцию свинцом. Не все пули попали в цель, но попавших ему хватило за глаза. Псевдодроид дёрнулся и затих.       Гм… Я уже говорил про чувство, что за мной наблюдают. Так вот, в эмоциях этих «наблюдателей» явственно стала мелькать досада и даже что-то очень похожее на панику.       А потом я подстерёг и доломал оставшиеся пулемёты.       И тишина… Видимо, боеприпасы у этих друзей всё-таки закончились. Только дождь шумит. И отвратительно воняет сгоревшей взрывчаткой и порохом. Хм, как-то Тартарен из Тараскона упоминал, что его любимый аромат – это запах пороха. Ну, может быть, может быть… Если в чистом поле пальнуть раз – другой из дробовика. А если неподалёку от тебя порох жгут буквально килограммами, то, уверяю вас, не такой уж это и аромат. В этом отношении, войны в «далёкой галактике» значительно «чище». Хотя, там есть масса других нюансов. Ладно, не задохнёмся. Тем более, что лёгкий ветерок весь смрад потихоньку относит в сторону. Грязное марево, поднятое близкими разрывами, тоже, частично оседает, частично развеивается. Угу, а видок-то у нас, после этих разрывов… В этом мире есть очень удачное определение: как из задницы вытащенные…       - Эй, - позвал я, выждав с минуту. – Хватит, сдавайтесь уже.       - Ты, правда, хочешь, чтобы мы сдались? – прокричал из здания голос Хлебницкого. Со стороны пролома орёт. Откуда всё ещё торчит ствол огнемёта, уже без огня, правда, видимо, всё выжгли.       - Олег Васильевич! – крикнул в ответ Павлов. – Это в ваших же интересах! Пока ещё никто не пострадал!       - На! – выкрикнул бывший полицейский, выскакивая, словно чёртик из шкатулки и одновременно стреляя из снайперской винтовки. Ну… это он зря. Стреляя этак по – ковбойски, навскидку, с такой дистанции, да ещё и в движении, попасть в цель можно разве что случайно. Ну, одарённый, обученный одарённый, попадёт, конечно, неодарённый тоже может попасть, убив предварительно массу времени на тренировки. Но Хлебницкий, сразу видно, не из таких. И с чего он решил, что будет удачливее стреляющих сюрпризов своего приятеля? Стоило ему высунуться, и я эту винтовку тут же дёрнул стволом вверх, так что его первый и последний выстрел ушёл в небо. А потом винтовку я у него и вовсе «отобрал»... Ага, так с винтовкой это был отвлекающий маневр… Хлебницкий, не замешкавшись ни на мгновение, швырнул в нас гранату. Я машинально отбил телекинезом эту гранату обратно. Она стукнулась о потолок, отлетела и взорвалась у Хлебницкого за спиной, убив его наповал.       В эмоциях наблюдающего за мной человека возник некоторый шок, а потом меня окатило такой лютой ненавистью, что как-то… не по себе стало. И я даже почти услышал слова:       - Джедай… Н Е Н А В И Ж У… Эта ненависть была, чуть ли не осязаемой. Я непроизвольно оглянулся на своих спутников – показалось, что и они это почувствовали. Но нет, стояли себе спокойно, настороженно оглядываясь. Ну, всё правильно, бой ещё не закончен.       Этот ненавидящий джедаев всё продолжал окатывать меня ненавистью, а я ждал, что будет дальше. Дождался – Сила сообщила мне, что опасность грозит сзади, со стороны второго цеха. Я успел встать между зданием и своими спутниками, когда в одном из окон что-то мелькнуло, и в меня полетела плазма. Всего один шарик плазмы. Миха, видимо, сделал-таки себе бластер. Но стреляя, опасается надолго высовываться. Да и бластер у него так себе – плазма летит медленно, чуть быстрее, чем брошенный камень.       Я бы мог отклонить этот шарик Силой, или просто отступить в сторону – он не должен был ни в кого попасть. Но решил отбить мечом – исключительно потому, что повыпендриваться захотелось. Хотя ведь было смутное опасение, что делать этого не стоит… А надо было доверять интуиции! По моим расчётам, после столкновения с клинком, сгусток плазмы должен был полететь обратно и попасть в верхнюю часть окна, из которого стрелял Чиркин. На самом же деле, он распался в такое сияющее облако… Выругавшись на нескольких языках, я отскочил в сторону. Успел, иначе это облачко до костей меня бы, конечно, не обожгло, но опалило бы знатно. А если бы я ещё и вдохнул эту дрянь… Хорошо ещё, мои спутники были в нескольких шагах позади меня, до них облако плазмы просто не дошло, рассеявшись.       Миха, тем временем, перебрался к другому окну. Видеть я его не видел, но он так фонил эмоциями, что его перемещения читались легко. И, похоже, снова собирался стрелять. Ну – ну. Пусть попробует. Когда из окна показался ствол бластера, я дёрнул его вверх телекинезом. Вслед за бластером показалась рука – мой противник то ли не успел, то ли не захотел расставаться с оружием. И я дёрнул уже за эту руку. Чиркин, в результате, оказался выхвачен из окна, как рыба из лунки, и повис в воздухе, изрыгая проклятия.       Я отобрал у него бластер, «поднёс» к нам и аккуратно опустил на землю. Полицейские, хоть и были немало удивлены, о своих обязанностях не забыли – сноровисто Миху обыскали и заковали в наручники. А Миха… разве что не лопался от злости.