Будни Мэра. Часть 1. Охота на Свон

      Реджина сидела на кухне за столом, пила кофе и читала свежие газеты.       Допив кофе и отложив в сторону газету, Реджина откинулась на спинку стула и запустила руки в волосы:       «Скорее бы все закончить и вернуться в Сторибрук. Генри слишком долго уже без меня…».       Она скучала по Генри, хотя и звонила домой несколько раз на день. (Авт. — Генри вынесен за десятые скобки, так как время его не пришло).       «Так, нужно выяснить, почему у меня плохо работала прослушка», — Реджина собралась позвонить в фирму, продавшую ей устройство. Она решила сразу звонить директору.       Набрав номер, Реджина после непродолжительного гудка услышала женский голос. На том конце провода ее очень внимательно выслушали и попросили перезвонить по другому номеру, пообещав предварительно переговорить по данному случаю со специалистом.       Специалист фирмы очень обстоятельно втолковывал Реджине, что устройство работает через спутник, что это очень продвинутое устройство, но не повезло из-за солнечной интерференции. А это явление бывает два раза в год и всего лишь на несколько минут, и теперь уже все будет хорошо…       Реджина была в ярости. Она совершенно не понимала, что это за интерференция такая, она даже с трудом могла выговорить это слово. И особенно она не понимала, почему это случилось именно с ней и в те несчастные несколько минут, когда ей именно надо было…       Ее ярость была прервана треском факса. Реджина подхватила лист:       «Голд. Что же ты мне уже готовишь? За Белль ты мне будешь мстить и мстить…» Однако реджинины глаза широко распахнулись, когда она прочитала следующее:       «Ваше Королевское Величество! В Сторибруке становится неспокойно. Вы, видимо, очень резво начали работать. Полагаю, что визуальный контакт с Эммой Свон у Вас произошел, о чем могу судить по энергетическим колебаниям верхних слоев проклятия. Это проявляется в возбужденном состоянии отдельных жителей и их некоторой нервозности. Хочу напомнить Вам о том, что Эмма Свон сможет снять проклятие, если поверит в него. Предупреждаю, что поверить она должна добровольно. Надеюсь, что Вы будете достаточно благоразумны и убедительны. Поберегите свои магические силы и не прибегайте к ним для убеждения Эммы. Для Вас это будет концом, так как Вы нарушите основополагающие принципы. Ищите другие способы. Мистер Голд».       «Та-а-к, Юстасу от Алекса или Алексу от Юстаса, или от Голда мне. Сидит себе в бункере и раздает указания», — кисло скривившись и хмуря лицо, подумала Реджина.       Она опустилась на стул, провела рукой по щеке и еще раз перечитала сообщение Голда.       «Вот почему ты хотел, чтобы Эммой занималась я… Убедить человека, который давно вырос из сказок, не применяя магию, только словами?! Она же сдаст меня в психушку! А магия для нее — это просто фокус! Это все будет выглядеть как бредовые фантазии. О Небеса, я бы и сама так восприняла, подойди кто-нибудь ко мне с этим…       Я не могу убеждать магическими чудесами, потому что нельзя создавать героя на основе зла. В сказках не смешивается добро и зло. А если я это сделаю, я должна влить свою энергию для равновесия, и неизвестно, сколько ее понадобится, а это значит, что могу разрушиться сама… Ну собственно, проклятие я могу снять и сама, но только меня уже не будет… И так — никак, и так — тоже никак».       Реджина бегала по комнате от стены к стене, как загнанная в клетку львица, яростно перебирала руками свои темные волосы, и чуть ли не рычала. Она ясно осознала, в какой ловушке находится.       В конце концов, Реджина остановилась, подошла к зеркалу. Из него на нее смотрела усталая, испуганная и немного растрепанная женщина.       «Так, ладно. Чего это я так нервничаю? Нужно взять себя в руки. Без магии, так без магии. Я уже 25 лет правлю городом без магии… Все не так уж и плохо! Я смогу найти способ все это разрулить».       При этих мыслях женщина в зеркале подняла вверх подбородок, глаза приобрели фиолетовый оттенок и смотрели не просто пронзительно, они смотрели убийственно, улыбка на губах стала жёстче, волосы легли в идеальном каре. Теперь из зеркала смотрело Ее Королевское Величество…       Реджина вернулась к своим делам. И только она собралась прослушивать записи прослушки, как через приоткрытое окно послышались какие-то звуки в ее дворе.       Сначала камешек ударил в стекло, затем Мерседес заорал всеми переливами сигнализации. Реджина вскочила и быстрым шагом подошла к окну. Выглянув в него, она слегка улыбнулась, заметив красную курточку.       Реджина спустилась вниз и, накинув пальто, вышла через заднюю дверь. Она тихонько прокралась вдоль стены дома, осторожно выглянула за угол: девочка лет пяти-шести прыгала около машины, периодически ударяя ногой то в колесо, то в двери. Малышка не заметила, как чья-то рука крепко схватила ее за воротник куртки. — Так, и кто это тут у меня безобразничает? — строго спросила Реджина, нарочито сведя брови.       Она развернула девочку к себе. Кругленькая мордашка смотрела на нее широко раскрытыми от удивления серо-зелеными глазенками. Из-под шапки выбивались светлые локоны.       «Чем-то похожа на Эмму», — подумалось Реджине.       От строгого реджининого взгляда девочка потупилась и, засунув руки в карманы, стала носком ботинка ковырять землю пред собой.       Реджина решила особо ребенка не пугать. Она склонилась к ней, приподняла голову за подбородок, так, чтобы девочка смотрела ей в глаза. Малышка крутанула головой, пытаясь освободиться, — жест Реджины ей явно не понравился.       Реджина это увидела и отпустила ее, однако присела на корточки, чтобы девочка все-таки посмотрела ей в глаза: — И как тебя зовут?       «Если ответит, что Эмма, то это будет не смешно, — подумала Реджина. — Тогда это почти, что магия, только в каком-то невероятном виде».       К своему счастью Реджина услышала: — Лиза. Меня зовут Лиза. А тебя? А у тебя есть конфета? А еще я пить хочу.       Девочка совершенно бесстрашно выдала все это практически на один выдох, не обращая внимания на то, что темно-коричневые глаза немного сузились.       Реджина встала с корточек и запустила руку себе в волосы, закатывая при этом глаза от такого непосредственного нахальства. — Ладно, ребенок. Пойдем. А зовут меня Реджина Миллс.       Реджина взяла девочку за руку и повела к себе в дом. — Ну и что ты делала в моем дворе? — Реджина сидела напротив ребенка, подперев голову рукой, рассматривая, как та двумя руками вцепилась в горячую кружку с какао. — Ничего, — счастливо отхлебывая из кружки, ответила девочка, совершенно искренне не понимая, почему ее отвлекают от такого важного занятия, как поглощение сладкого напитка. — И сигнализация машины сама сработала? — слегка склонив голову набок, вкрадчиво спросила Реджина, затем потянулась и взяла из рук девочки уже пустую кружку. — Очень вкусно. Я еще хочу, — вытирая рот рукой, нахально попросила малышка. — Очень вкусно? Тогда надо очень, очень вежливо меня попросить. Ты умеешь вежливо?       Девочка насупилась и упрямо склонила голову. — В таком случае, я полагаю, кружка сама собой не наполнится, — Реджина отстранилась от девочки и двинулась в сторону мойки.       Открыв кран с водой, она почувствовала, как чьи-то маленькие ручки теребят ее за подол платья. Реджина внимательно посмотрела на Лизу, а затем продолжила тщательно мыть кружку, ничего не сказав и улыбаясь так, чтобы девочка не видела. — Реджи-и-и-на, ну это я… это из-за меня сработала сигнализация, — виноватым тоном произнесла девочка и отвела взгляд, когда Реджина вновь посмотрела на нее.       Закончив с кружкой, Реджина присела на корточки, мягко улыбнулась, и ладонью провела по щеке девочки: — Пойдем, я отведу тебя домой.       По дороге девочка, вцепившись в руку Реджины, весело тараторила о том, что живет с бабушкой, а также о всем том, что видела вокруг, одновременно задавая тысячу вопросов Реджине.       Реджина не особо вслушивалась, она выбирала более сухие участки дороги, периодически перенося Лизу через лужи, а затем и вовсе взяла девочку на руки. Несмотря на свою хрупкость мадам мэр была физически сильной женщиной и пятилетнюю девочку несла легко, даже не сбивая дыхание с ритма.       Лиза обвила ручонками ее шею, что-то говорила в мэрское ухо, а затем притихла, положив голову ей на плечо. Так они добрались до дома Лизы.       Реджина вошла в небольшую комнату и спустила Лизу на пол. — Ой, здравствуйте. Лиза, ну где ты бегаешь. Простите, мадам, она что-то натворила? — бабушка Лизы тяжело поднялась из-за стола, на котором стояла старая коробка из-под обуви, а в ней лежали какие-то бумаги. — Понимаете, я у нее одна. Родители погибли два года назад. Я старая и мне тяжело за этой егозой усмотреть. Может присядете?       Реджина слегка кивнула для приветствия и медленно сняла перчатки. Она все сразу же поняла, окинув взглядом бедную обстановку: — Нет, нет. Лиза ничего такого не сделала. Она случайно зашла ко мне во двор… Я живу здесь, недалеко от вас… — Бабушка. Это — Реджина. Она меня напоила какао. Я очень хотела пить. И она принесла меня домой. Реджина, а можно я к тебе еще приду? — радостно щебетала девочка. — Лиза, иди к себе в комнату. Скоро будем обедать, — устало сказала бабушка. — Лиза! Отстань, наконец, от тети!       Когда девочка скрылась за дверью, ее бабушка, тяжело вздохнув, сказала: — Вообще-то Лиза очень плохо реагирует на незнакомых людей, даже сторонится… Странно, что она так потянулась к Вам, даже позволила взять себя на руки… — Ничего страшного. Лиза не доставила мне беспокойства, — холодно ответила Реджина, затем засунула руку в карман и достала большую конфету. — Вот, дайте ей. Потом.       Реджина собралась уже уходить, как услышала за спиной: — Может Вы знаете, может поможете разобраться?       Реджина резко развернулась на каблуках: — Разобраться? С чем?       Бабушка Лизы показала ей бумаги. Реджина бегло стала их читать: — И что это? — Знаете, мне немного осталось. У девочки никого нет… И я решила как-то обезопасить ее будущее. Хотелось бы, чтобы она училась… так вот, одна финансовая компания создала фонд взаимопомощи. Там обещают большие проценты… Я отдала им довольно большую сумму денег. А теперь боюсь, как-то неспокойно на душе.       Реджина более внимательно вчиталась в договор. Она быстро поняла, что это — банальная пирамида, и, скорее всего, о деньгах придется забыть. Но ничего такого Реджина не сказала, она только сухо произнесла: — Об этой компании мне ничего не известно. Всего хорошего. — До свидания. И еще раз спасибо за Лизу.       «И что это было? — размышляла Реджина, вернувшись домой. Как никто другой она понимала, что случайностей в этой жизни не бывает. — И зачем мне эта девочка? Помочь финансово? Нет, не это…»       Реджина чувствовала, что здесь что-то другое, а понять не могла. Каких-то особых чувств у нее не возникло. Эмоции из-под контроля не выходили. Поэтому Реджина решила, что будет решать задачи по мере их поступления, и эта девочка в них явно не вписывалась. «Поживем — увидим», — подумала Реджина.       Конкретная задача — встреча с Эммой Свон — стояла на вечер, и именно на ее решении сконцентрировалась мадам мэр. И прежде, чем навестить Свон, Реджина решила прогуляться по городу, тем более, что время позволяло.       Реджина не спеша ехала по городу. Погода установилась на редкость теплая.       И вот мадам мэр уже идет пешком по улице, рассматривает витрины, ловит шум толпы, наслаждается не по осеннему теплыми лучами солнца и постепенно успокаивается, вновь собирая всю себя в кулак.       Пальто на ней расстегнуто, пиджак тоже, и она уже не кутается в шарф. Она чувствует силу, бегущую в ее крови, движения тела упругие и легкие, как у пантеры.       Она хочет зайти в какой-нибудь магазин с детскими игрушками и купить маленькой девочке мягкую игрушку.       Однако пред этим заходит в кафе и выбирает себе столик у окна. Окно большое, от пола и до потолка, ей хорошо видно, как идут люди, едут машины по улице.       Она сидит и с расслабленностью отдыхающей пантеры всегда готовой к прыжку наблюдает за происходящим. Ее внимание привлекла маленькая машинка, которую она мысленно обозвала ошибкой автопрома…       Желтый Жук нахально перестраивался из полосу в полосу, проехал мимо.       «Жук, как у Свон, — подумалось Реджине. — Как у Сво-о-о-н?!»       Она не обратила внимание на номер, а машинка, в наглую подрезав Вольво, перестроилась из третьего в первый ряд и прошмыгнула мимо реджининого наблюдательного пункта.       Реджина отмахнулась от своих мыслей, заказала еще кофе и попросила принести ей свежие газеты. Она любила читать газеты, было в этом что-то занятное для нее. Она не любила только одну — «Зеркало Сторибрука», чушь в которой писал ее верный пес — Сидни Гласс.       Уткнувшись в газету, она не замечает, что «ошибка автопрома», видимо, где-то развернулась и возвращается назад, припарковывается рядом с кафе.       Дверь открывается, внутрь быстрым шагом заходит девушка. Реджина ее не видит, она сидит спиной к двери, но вдруг напрягается, потому что слышит голос, который она собиралась услышать несколькими часами позже: Эмма делает себе заказ на вынос.       Реджина внутренне сжимается, как пружина, не решается развернуться… Она не видит, как серо-зеленые глаза сверлят ей затылок, как Эмма набирает в легкие воздух, наполняя себя решимостью подойти к этой женщине, к которой ее тянет, как магнитом…       Проходит некоторое время. «Наверное, ушла…» — проносится в голове у Реджины.       И вдруг мысли Реджины прерываются звуком плюхания пакета у нее буквально перед носом. И она с удивлением поднимает бровь, когда перед ней в кресло, тяжело сопя, плюхается блондинка.       «Вот уж, упрямый баран, — подумала с удовлетворением Реджина. — Всеми силами добивается своего и не боится, что может получить по рогам. Какая самонадеянность! Эм-ма, ты не в курсе, что заигрываешь с огнем?» — Это что? — Реджина недовольным взглядом показывает на пакет, закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди.       Серо-зеленые глаза смотрят на пакет. Затем в глаза Реджины. Затем снова на пакет…       Реджина выжидает, она в упор разглядывает Эмму и чувствует, как магические силы разливаются по всему телу, даже немного выходя наружу за пределы телесной оболочки.       Правда эти силы вернулись на свое место, когда Реджина обнаружила потертые джинсы, дыру на коленке Свон, красную куртку, заношенную до невозможности, но что отрадно, отсутствие кед и присутствие заляпанных грязью ботинок, а также еще и то, что Эмма была трезвой.       Девушка стаскивает с головы нелепую, вязаную шапку, от вида которой Реджина непроизвольно морщится, и светлые локоны рассыпаются по плечам блондинки. Глаза ее блестят, но она еще сопит и тут выдает такое, чего Реджина явно не ожидала: — Ну это… А я вот Вас… поймала! — и как-то совсем по-детски смеется.       «Ну, кто кого тут поймал — это еще вопрос, — улыбаясь сама себе, подумала Реджина. — Рыбка съела червячка. Не заметила крючка… Осталось вытянуть».       Эмма в своей эйфории не заметила, как глаза брюнетки стали блестеть фиолетовым отливом. — Я Вас увидела, проезжая мимо кафе. И решила, что не смогу вот так просто уехать. — И Вы решили уехать не просто так, — Реджина откинулась на спинку кресла и уперлась одной рукой в край стола, развернувшись к Эмме в две трети оборота. — Ну… Да… Меня зовут Эмма Свон.       «Я знаю, как тебя зовут», — Реджина прищурилась, и, сделав маленький глоток, медленно и буднично произнесла: — И что мы с Вами будем делать, мисс Свон?       На лице Эммы явственно было видно, как она лихорадочно соображает, что предложить Реджине. «Очень забавно», — говорили глаза Реджины. — Так может… Мы познакомимся поближе? — Эмма опустила взгляд и стала теребить пальцами свою шапку.       К немалому удивлению Эммы последовал ответ, сопровождаемый мягкой улыбкой: — Реджина. Реджина Миллс. Может и познакомимся… И полагаю, у нас будет, чем заняться. Так, куда пойдем или поедем? — А давайте ко мне. У меня тут и машина рядом.       Реджина, восстановив в голове образ Жука, только ухмыльнулась: «Да уж, маши-и-и-на». Она встала из-за стола, развернулась и, чувствуя, что блондинистая голова не очень хорошо соображает, повернула голову к Эмме, которая так и оставалась сидеть, приоткрыв рот. — Так Вы идете или нет? — властно позвала мадам мэр. — И не забудьте свой пакет.       Сев в маленькую машинку, Реджина поморщилась, но обратила внимание, что спинка водительского кресла сильно отведена назад. «Водит машинку почти лежа», — Реджина не успела додумать мысль, как желтый Жук рванул с места в карьер и лихо понесся по улице, перестраиваясь из полосы в полосу и подрезая все, что только можно подрезать.       Ей постоянно сигналили, но Эмма крутила руль то вправо, то влево под ритм невыносимого для ушей мадам мэра тяжелого рока, резко притормаживая и тут же нажимая на газ. Но Реджина мужественно терпела это издевательство, хотя она и не любила такую резкую езду. Ей больше импонировало вальяжное движение машины, однако и быстрое, но без этих идиотских толчков туда и сюда при всяком торможении и разгоне.       «Если только доберемся до Сторибрука, ты у меня из штрафов не вылезешь, уж я-то позабочусь об этом. Только посмей мне проскочить хоть один светофор. Специально поставлю видеокамеры», — злорадно думала мадам мэр, вцепившись рукой в верхнюю ручку в салоне и испытывая приливы адреналина при эмминых вхождениях в повороты.       Она уже знала, как при случае сможет закрутить гайки для этой девчонки…       При этом мадам мэр обнаружила, что Эмма успевает не только следить за дорогой, но еще и безнаказанно впериваться восторженными глазами в нее, Реджину, особенно на светофорах. Это позволяло ей водительское сиденье: Эмма, полулежа, находилась чуть позади сидящей с прямой спиной мадам мэром. Может при других обстоятельствах Реджина и позволила бы себе поддаться приятным эмоциям, но не сейчас, когда ее цель была совершенно в другом.       …Они поднялись по лестнице на второй этаж.       И вот Эмма останавливается у двери, поправляет съехавшую на лоб шапку, зажимает пакет из кафе между коленками и достает из кармана ключи. У Эммы не сразу получается открыть дверь — замок заедает, и ключ не хочет проворачиваться. Реджина насмешливо смотрит за манипуляциями Эммы, но воздерживается от комментариев.       Наконец дверь открыта. Эмма отходит в сторону и приглашает Реджину зайти первой: — Прошу, — широко улыбается Эмма.       Реджина заходит, засунув руки в карманы своего дорогого черного пальто. Медленно проходит внутрь и осматривает помещение. Эмма — где-то позади, успевает сбросить куртку и ботинки, оставаясь в джинсах и белой майке. — Ну, что Вы стоите! Давайте Ваше пальто! — Эмма непонимающе уставилась на Реджину, которая в ступоре застыла посреди комнаты. — Вы… Вы куда меня привели, мисс Свон?! — сломленным от увиденного голосом тихо произнесла Реджина и растерянно посмотрела на Эмму.       Эмма грубо хохотнула, отбросила валявшуюся на диване какую-то одежду и уселась на него, отвалившись на локоть: — А что тебя не устраивает? Подумаешь, тоже мне королева нашлась!       Лучше бы Эмме найти другие слова, а может быть даже просто смущенно промолчать или сказать что-то извиняющее ее. Потому что ее слова возымели действие!       Реджина вытянулась, как струна, глаза ее запылали фиолетовым пламенем, от которого у Эммы мурашки пошли по коже.       Реджина сделала шаг по направлению к Эмме, та старалась держаться уверенно и немного нагло. А зря.       Все. Режим «Злая Королева» включился автоматически, и не было никакой возможности нажать кнопку «откати назад»! — Королева? Да! И для тебя сегодня будет Злая Королева! — от зловещего звука голоса, каким-то причудливым образом заполнившим все пространство квартиры, кровь могла бы застыть в жилах.       Но только не у Эммы. Она действительно не понимала, что происходит! Почему Реджина так разозлилась, что даже переменилась в лице? Чего тут такого экстраординарного?       Да, Злая Королева сейчас все четко и доходчиво объяснит и внесет ясность! Ведь она это умеет очень хорошо делать!       Реджина мило улыбнулась, от чего Эмме чуть полегчало, однако она немного приподнялась с дивана и теперь, сидя на нем, не понимала, что же делать дальше.       Но не надо ловиться на милые усмешки Злых Королев!       Реджина, немного склонила голову набок и, удерживая Эмму взглядом, достала руку из кармана и стала медленно расстегивать пуговицы пальто. Она даже не сняла шарф и перчатки. Затем, все также мило улыбаясь, сделала шаг к Эмме и одним молниеносным движением схватила ту за шиворот и с силой дернула на себя. От неожиданности Эмма рухнула с дивана на колени перед Реджиной. — Твою мать… Что ты делаешь?! — вырвалось у Эммы. — Тебе сейчас лучше помолчать и послушать, — зловещий шепот у самого уха заставил Эмму замереть и втянуть голову в плечи.       Реджина одной рукой с силой удерживала Эмму за шею, а другой стала снимать ремень со своих идеально выглаженных темно-серых брюк. Эмма попыталась вырваться, но Реджина на это никак не реагировала, хватка у нее была железная. В конце концов, Эмма затихла, опираясь руками о пол. — Ты как живешь? — хлесткий удар ремня ожог спину. Эмма сжала зубы и схватилась рукой за брючину на ноге Реджины. — Что у тебя делается в квартире? — чеканила слова Реджина, и удары ремня следовали за каждым словом.       Послышались повизгивания и всхлипы. — У тебя, что, нет рук и ног? Ты инвалид? Ты, что не видишь: везде паутина, грязь. Ты когда последний раз меняла белье в постели? И ты привела МЕНЯ сюда?! О, это ты зря сделала! Ты когда последний раз приводила квартиру в порядок? У тебя здесь, что бомжатник или наркопритон? — Удары и еще удары. Эмма уже совсем не сопротивлялась. — Многие люди не имеют того, что имеешь ты, переносят тяжелейшие ситуации в жизни, теряют родных и близких и не позволяют себе опускаться, — так как речь содержала большое количество слов, и каждое из них чеканилось и сопровождалось хлестким ударом ремня, то это значительно усиливало страдания бедной Эммы, откровенно нарвавшейся под раздачу Злой Королевы.       Реджина решила немного передохнуть и распрямила спину. Но тут ее взгляд упал на гору пустых бутылок в углу комнаты. Реджина вновь схватилась за ремень. — Ты позволяешь себе пить, как самый последний портовый грузчик. Ты хочешь, чтобы я пересчитала бутылки и добавила ударов по их количеству? — Реджина вколачивала каждое слово в спину Эммы, не обращая внимания на уже протяжные всхлипы и с еще большей силой зажатую штанину своих брюк.       И тут Реджина вспомнила о дырке на коленке, изношенной куртке: — В чем ты ходишь? У тебя, что, это — единственные штаны? Ты не можешь себе купить несколько пар? Так, если ты не можешь, я тебе их куплю! Ты вообще когда-нибудь стираешь одежду? А сколько лет ты носишь эту чудную красную куртку? Если она тебе так дорога, ты ее хотя бы почисти!       Бедная Эмма. Так ее еще никогда не пороли, даже в приемных семьях.       Реджина снова остановилась, переводя дух: в пальто и перчатках ей стало жарко, испарина выступила у нее на лбу, спина стала мокрой. Отложив свое орудие, она достала из кармана салфетку и провела ей по лицу, вытирая капли пота. Затем ремень снова оказался в руке. — Снимаешь стресс в кабаках? Так Я его тебе сейчас сниму! Обвиняешь других в неудавшейся жизни? Съедаешь себя изнутри? Ты же совсем еще девчонка, тебе немногим за 20. У тебя вся жизнь впереди. И ты не можешь найти в себе силы… У тебя, что, депрессия? И ты заливаешь ее алкоголем? Так я сейчас выбью ее из тебя! — Реджина перестала говорить, но ремень в ее руке все еще опускался на спину Эммы.       Надо сказать, что Реджина наносила удары чувствительно, но не так уж сильно. Она не собиралась калечить Эмму и контролировала силу удара. Только последние несколько раз приложилась основательно, от чего Эмма стала глухо сквозь слезы подвывать.       Наконец, Реджина решила, что уже достаточно. Она бросила ремень на диван и сделала шаг назад от Эммы.       Постояла минуту, рассматривая результаты своих жестоких действий. Затем, ухмыльнувшись, развернулась на каблуках и пошла по направлению к выходу. — Подожди! Реджи-и-и-на, подожди. Прошу-у-у тебя, задержись, хоть на немного… — услышала она сквозь всхлипы за своей спиной.       Этого мадам мэр явно не ожидала. Все, что угодно: проклятия в свой адрес, грубые оскорбления, злобные выкрики, но только не это.       Реджина резко остановилась, развернулась на месте и медленно подошла к Эмме. Затем взяла табуретку, предварительно сбросив с нее все, что на ней лежало, на пол, поставила перед Эммой и села, снова засунув руки в карманы пальто, которое она даже и не сняла.       Реджина сидела перед Эммой, лицо ее было спокойно и взгляд темных карих глаз уже не был таким прожигающим. Эмма сидела перед ней на коленях и, как ребенок, тыльной стороной ладони стирала с лица катящиеся градом слезы. Глаза Эммы были широко раскрыты, она как очнулась от странного сна, долгое время преследовавшего ее.       Реджина улыбнулась кончиками губ. Она подумала о том, как приятно было бы узнать Белоснежке, в каком сейчас состоянии находится ее дочь, особенно, если к этому состоянию приложила в буквальном смысле руку Злая Королева.       И вдруг Эмма каким-то невероятными образом подпрыгнула на коленях так, что оказалась около Реджины. Она, как ребенок, засунула руки под полы пальто и, охватив Реджину руками, крепко ее обняла, уткнувшись лицом ей в грудь, сидя на полу и находясь между коленями Реджины. Громкие рыдания сотрясали тело Эммы.       Реджина опешила, она не привыкла к таким проявлениям чувств. Она уставилась сверху вниз на белокурую макушку, которая вздрагивала от плача. Реджина как-то неловко достала из карманов и не знала, куда деть ставшие вдруг совершенно лишними руки.       Вдруг, как что-то щелкнуло, и Реджина, сама не понимая, что же она делает, быстро обняла Эмму, еще сильнее прижимая к себе, опустила голову и поцеловала белокурую макушку. Затем положила подбородок на голову Эммы и стала одной рукой поглаживать ее волосы и спину.       Потом немного отпрянула, сняла перчатку с руки. Ей хотелось тактильно почувствовать мягкость волос Эммы. Двумя руками, одна из которых так и осталась в перчатке, Реджина подняла голову Эммы и посмотрела ей в глаза, затем снова прижала к себе. Эмма затихла, уткнувшись носом в уже мокрую от ее слез блузку Реджины.       Реджина легкими прикосновениями перебирала пальцами волосы Эммы, другой рукой сильно прижимая Эмму к себе…       Что-то произошло… Воздух в комнате стал плотным, стены не то раздвинулись, не то исчезли… Сколько они так сидели, никто из них никогда не сможет сказать. Кто из них о чем, думал или не думал вовсе в эти мгновения исчезнувшего возле них пространства и времени, никто об этом никогда не узнает… Но эти мгновения они запомнят навсегда…       Они бы наверное так и сидели бы, не двигаясь и ничего не говоря, если бы режим «Злая Королева» не напомнил о себе.       Реджина оторвала от себя голову Эммы и встала. — А теперь ты посидишь здесь, на стуле, и не будешь мне мешать, — рука Реджины похлопала по сиденью. — Ну, давай, вставай уже. — Голос Реджины звучал мягко и бархатно.       Эмма поднялась на ноги и села на стул, удивленно поглядывая на Королеву: — Что ты будешь делать? — Для начала я все же сниму пальто, — насмешливо произнесла Реджина, стаскивая с себя верхнюю одежду и ища взглядом, куда бы ее положить. — Подержи, — она отдала пальто Эмме и сняла пиджак.       Не найдя подходящего места для одежды Ее Величества, Реджина, ехидно улыбаясь, подошла к Эмме и накинула ей на плечи свой пиджак, наверх последовало ее пальто, туда же, к Эмме, отправился шарф и перчатки. — Вот и посиди так. Слезешь со стула, когда я разрешу, — эти слова совсем не гармонировали с тем достаточно нежным тоном, с которым они были произнесены. — Ладно, — тихо и послушно ответила Эмма, каким-то немыслимым образом сумев устроиться на стуле в позе лотоса, чем вызвала некоторое внутреннее восхищение у Реджины.       Реждина осталась в темно-фиолетовой шелковой блузке, рукава которой она стала закатывать и заправлять края блузки в брюки. Затем она взяла с дивана свой ремень и вернула его на законное место у себя на поясе.       Реджина была мастером уборки, когда могла применять магию. Но здесь, на глазах у Эммы… Она и без магии отлично справится!       Раз — и малочисленная одежда Эммы была рассортирована.       Эмма виноватым взглядом следит за Реджиной и вдруг тихо начинает рассказывать о себе, о том, что она была брошена своими родителями, какое у нее было детство, как дралась и набивала себе шишки, как попала в социалку…       Два — постельное белье и все, что можно было отправить с ним, уже крутится в барабане стиральной машины.       Реджина слушает рассказ о жизни Эммы в приемных семьях, как ее били и об ее побегах после этого, как она не находила понимания, о детских обидах…       Три — от паутины и пыли не осталось и следа.       А Эмма, подергиваясь от боли в спине, глухо бухтит о своем отрочестве, о том, как она попалась на воровстве, о своих приводах в полицию, о том, как она научилась вскрывать машины и угонять их…       Четыре — диван был собран, отодвинут, обнажив кучу мусора, скопившегося под ним, что опять ввело Реджину в ступор, но она подавляет в себе острое желание снова снять с себя ремень…       Слушает повествование Эммы о первой юношеской влюбленности, о первых предательствах…       Пять — строгий взгляд «Ты-обещала-МНЕ-не мешать» останавливает Эмму, порывавшуюся принять участие в процессе…       Шесть — вещи разложены, развешены и расставлены все по своим местам…       Эмма рассказывает о том, как ее подставили и она попала в тюрьму, где родила сына и как отказалась от него… Реджина только внимательно слушает, не перебивает, хотя ее и интересуют многие детали…       Семь — пылесос и влажная уборка…       Реджина настораживается: Эмма немногословна, она следит глазами за Реджиной и короткими фразами рассказывает о себе нынешней, не особо вдаваясь в подробности. Реджина не настаивает, она и так достаточно много знает…       Восемь — гора пакетов с мусором сложена у двери и готова к выносу. — Сейчас ты можешь все это вынести, — Реджина освобождает Эмму от своей одежды. — А я займусь кухней.       Эмма спрыгнула со стула и скривилась от боли в спине, ноги ее зашатались. Однако она даже чуть с озорством посмотрела на Реджину и стала грузить себя пакетами. Она попыталась взять все их сразу, чем вызвала недовольство Реджины, которой очень не хотелось, чтобы мусор рассыпался по дороге, а ей пришлось бы его за Эммой собирать. Кроме того, Реджина видела, что ей очень больно. Эмма смирилась и стала таскать их по несколько штук…       «Интересно, как эта девочка быстро переходит в активное состояние. В ней столько сил. Откуда же подверженность депрессии?» — подумалось Реджине. Она и предположить не могла, какое произвела воздействие на Эмму.       Но об этом они поговорят и все выяснят гораздо позже…       Реджина прошла на кухню. Она очень устала, взмахнула рукой и, по крайней мере, посуда стала идеально чистой. Приличия ради Реджина все-таки решила сделать все идеально своими руками. Она вытянула нижние кухонные шкафчики и за одним из них обнаружила… приклеенную к задней стенке черную папку в целлофановом пакете.       «Положительная сторона работы без магии и своими руками», — усмехнулась Реджина и прислушалась. Эммы не было в квартире.       Девять — Реджина отрывает папку, вбегает в комнату и заворачивает ее в пиджак, прикрыв для верности своим пальто.       Десять — шкафчики на своем месте.       Одиннадцать — Реджина у мойки: немногочисленные вилки, ложки и ножи уже лежат на бумажном полотенце.       Двенадцать — Реджина выходит к Эмме и устало плюхается на диван. Смотрит, как Эмма переставляет некоторые предметы в комнате, так как нужно ей. — Я хочу привести себя в порядок, — Реджина встает и сгребает пиджак в охапку, — Ты приготовишь кофе? — Да, конечно. Мне очень жаль, Реджина, что так все получилось.       Реджина только улыбнулась в ответ. Она выходит, закрывая за собой дверь в ванную комнату.       Приведя себя в порядок при помощи холодной воды и небольшого количества магии, Реджина засунула папку себе за спину. Прижав ее потуже ремнем, она одела пиджак, посмотрела на себя в зеркало и для отвлечения внимания Эммы расстегнула три верхние пуговицы блузки. Оставшись довольной собой и своим видом, мадам мэр вернулась в комнату.       Глаза Эммы выражали полный восторг и удивление: и как эта женщина умудряется иметь идеальный вид после всего того, что она здесь вытворяла… — О, Вы хорошо готовите кофе, мисс Свон! — сделав маленький глоток, Реджина перешла на официальный тон. — Рада, что хоть этим тебе угодила, Реджина! — Эмма растерянно посмотрела на Реджину.       Она никак не могла привыкнуть к этим сменам реджининых режимов общения… И сколько их у нее? — Эмма, сегодня многое произошло… Видимо и тебе, и мне нужно все это переварить, — Реджина поставила чашку на столик и внимательно посмотрела на Эмму глубоким взглядом темно-коричневых глаз. — Я не буду настаивать… Если ты не захочешь… на дальнейшем нашем общении…       Последняя фраза Реджины была сплошной игрой. Это была явная манипуляция, подталкивающая собеседника к нужным Реджине действиям. Особенно, если собеседник находится в не очень уравновешенном состоянии. — Реджина! Да хватит уже! — Эмма подскочила к Реджине и сорвалась на крик. Ей было не до реджининых манипуляций. — О чем ты говоришь? Да, нужно все переварить! Но я хочу тебя видеть, дай мне свой номер! И если не завтра, то послезавтра обязательно…мы увидимся. В конце концов, кто собирался купить мне пару новых штанов взамен тех, которые ты так безжалостно выбросила!       Эмма последней фразой полностью разрядила обстановку. Реджина так искренне не смеялась уже давно. Она смеялась вместе с Эммой до слез. — Скажи спасибо, что я твою красную куртку не выбросила, — сквозь смех произнесла Реджина, кончиком пальца вытирая выступившие слезы. — Да, если бы я у тебя ее не перехватила…       Немного помолчав, Эмма тихо спросила: — Ну, что, мне вызвать тебе такси или, если хочешь, я тебя быстренько довезу?       Реджина укоризненно посмотрела на Эмму. Она знала, что ее спина через некоторое время будет жечь огнем, когда напряжение спадет. Однако Реджина даже пальцем не пошевелит, чтобы эту боль унять: все заслуженно, пусть потерпит и подумает. Вставая и одеваясь, Реджина строго произнесла:  — Не надо мне твое «быстренько». Вызывай такси и отдохни лучше.       …Реджина едет в такси. Она знает, где оставила свой Мерседес, и потому просит остановиться в квартале от него. Расплачивается. Выходит. Такси уезжает. Реджина провожает его взглядом. Она идет к машине, садится в Мерседес и гонит его по дороге домой.       «Будем считать, что сегодня я была благоразумна и очень убедительна. Оч-ч-чень. И раздобыла папку, за которой этот олух из полиции носится уже не один день…» — довольная, жестокая улыбка не сходит с ее лица.       Она знает, что ей, в отличие от Эммы, не нужно ничего переваривать. В конце концов, она была честна с Эммой в своих проявлениях. Впрочем, как и всегда…       Около двух часов ночи Реджина опускает голову на подушку и мгновенно проваливается в сон.