Будни Мэра. Часть 1. Охота на Свон

      Утром следующего дня Реджина стояла у окна с дымящейся чашкой кофе в руке и смотрела, как редкие крупные хлопья снега медленно падают на мокрую землю. Ее давняя внутренняя опустошенность, саднящая в сердце, резкие уколы чувства ненужности и бессмысленности своего существования, потери смысла своей жизни в коконе Сторибрука стали сильно давить на мозг. Умом Реджина понимала, что это связано с ее затеей самой инициировать снятие проклятия, не дожидаясь когда Эмме стукнет 28 лет. Она ожидала подобного, но чтобы это было так мучительно… Однако Реджина сознательно и по своей воле нарушала заключенный в проклятии порядок вещей и потому была готова выпить всю чашу, уготовленную ей судьбой.       Невероятным усилием воли она одним рывком выдавила из себя нахлынувшую смесь из мыслей о прошлом и сопряженных с ним сильных эмоций и чувств. Жестокие жернова жизни, в которые она попадала не раз, научили Реджину такому спасительному переключению.       Приведя свое сознание в относительно спокойное состояние, Реджина вдруг четко осознала, какими сильными невидимыми нитями она сейчас связана с Эммой Свон. «Плюс» и «минус» подошли друг к другу слишком близко, создавая очень высокое напряжение, которое Реджина хорошо ощущала. И даже небольшие колебания этих двух «противоположных знаков» вызывали мощную волну, расходящуюся в пространстве.       Там, в Зачарованном Лесу, с Белоснежкой была прямая конфронтация, замешанная на непережитом чувстве обиды, в итоге переросшая в жестокую игру «Месть Королевы», которая плавно превратилась сначала в бег по кругу, а потом в «Тупик Города героев Сторибрука». Может быть поэтому никто никого до сих пор и не поубивал. Всех все устраивало.       Но здесь открывались новые перспективы.       Реджина знает, когда это произошло: в момент, когда она поцеловала уткнувшуюся ей носом в грудь Эмму в макушку… Пошел новый отсчет времени… Реджина слышала, что такое существует, она думала, что это дается только «героям», но чтобы Злой Королеве получить такую связку… Видно верховные компьютеры дали глобальный незапланированный сбой. Однако Реджина уже смутно понимала, что такая связка даже «героям» почти никогда не дается: то, что получают «герои», направлено на них самих для обеспечения и поддерживания их «правды», то, что возникло в данном случае, по большей части ориентировано во вне, а не только на себя, любимых. Но в этом заключался и больший потенциал.       Это мощнейшее энергетическое поле, почти магическое, было далеко негармоничным, нестабильным и потому очень опасным и плохо контролируемым. Теперь каждой из них нужно следить за стабильностью своего состояния, потому что «на другом конце провода» «болтается» тот, с кем ты связан одними из самых мощных нитей, которые только могут существовать во Вселенной… Однако, все очень шатко и может распасться по вине их самих…       Реджина понимала и другое: на данный момент Эмма не готова к такому взаимодействию. Она слишком долго катилась вниз, у нее слишком тяжелое эмоциональное состояние, много неразрешенных жизненных ситуаций, у нее потеряна внутренняя цельность. И у нее на сегодняшний день нет понимания происходящего с ней, вернее, какое-то есть, но оно поверхностное, связанное с видимым порядком вещей, плоскостное или даже почти линейное, она не видит перспективы, не имеет опоры и, возможно, сил, чтобы самой выбраться из того болота, в котором находится.       «Это как подниматься по вертикальной стене на Эверест с привязанным к тебе напарником, который даже не понимает, куда он попал и что делать, но норовит потянуться в сторону за понравившимся цветком или камешком. Да помогут мне Небеса взойти на эту „гору“ и не потерять „напарника“. Будем верить, что Эмме помогут гены Чармингов и ее еще не растраченные жизненные силы, — Реджина медленно расхаживала по комнате, скрестив руки на груди. — Зато какие открываются возможности! Только бы суметь ими воспользоваться».       И тут в голову Реджине пришла идея, каким образом может быть снят хотя бы верхний слой проклятия… Она уже стала строить у себя в голове примерную модель, но резко оборвала себя: «Не время! Нужно думать о насущном. А это все… Может рассыпаться, как карточный домик, не продержавшись и дня…»       Реджина пошла в душ. Стоя под контрастом горячего и холодного, она почувствовала прилив сил, в верхней части груди стало возникать напряжение. «Магия набирает обороты», — удовлетворенно подумала Брюнетка.       Черные брюки, темно-фиолетовая блузка, пиджак, ремень с витиеватой пряжкой, часы, единственные в этом мире, — все было идеально. Реджина посмотрела на себя в зеркало, взмахом руки поправила волосы и, немного наклонив голову вперед, улыбнулась. Она была довольна. «Теперь можно ехать», — подумала она. Реджина собиралась в город. Ей нужно было посетить фирму, а точнее директора фирмы, ту женщину, с которой она разговаривала по поводу прослушивающих устройств. Реджине нужно было убедиться в своем предположении. Ну, и сделать кое-что еще.       …Реджина ехала по Бостону в приподнятом настроении. Да, ее догадка оказалась верной. Она еще и еще раз прокручивала свой разговор с директором фирмы и, довольная, улыбалась сама себе, она многое узнала о том, о чем даже не могла и подозревать. К ее великому сожалению, у них было очень мало времени, но можно будет встретиться в более приемлемой обстановке: им было о чем поговорить и что вспомнить…       Реджина заехала в магазин и купила необходимые продукты на ужин. Уже направляясь домой, ей захотелось свернуть к набережной, что она и сделала. Оставив Мерседес на стоянке, Реджина пешком пошла к океану. Она вышла на берег и с наслаждением подставила лицо сильному ветру, наблюдая за волнами, накатывающими на берег. Вдруг ее взгляд упал на одинокую фигуру недалеко от нее. Фигура в красной куртке, поеживаясь, сидела на спинке скамейки, не отрываясь, смотрела вдаль и потягивала пиво из бутылки. Белые локоны выбивались из-под шапки.       «Таких совпадений просто не бывает. Это нужно было мне выйти именно в том месте, где Свон решила попить пивка!» — уже ничему не удивляясь, обреченно подумала Реджины.       Засунув руки в карманы пальто, она уверенно двинулась по направлению к Свон. К ней Реджина подошла со спины и облокотилась руками на спинку скамейки. Она даже не посмотрела на Свон. Пауза молчания затянулась. Наконец, блондинка хрипло произнесла: — Вы зачем здесь? — при этом голова Свон сильно запрокинулась, и остатки пива были поглощены, немного разливаясь и стекая по шее. Блондинка провела рукой, убирая с лица и шеи темную дорожку от жидкости. Затем она поставила пустую бутылку рядом с собой, где уже было две таких же пустых, и потянулась к сумке, вытаскивая четвертую. — Честно говоря, я не собиралась здесь с Вами видеться, если Вы об этом, — взгляд Реджины, не выражая никаких эмоций, прошелся по Эмме и бутылкам и вновь уставился на набегающие волны. — Ну, тогда и идите, куда шли, — надломленным голосом грубо ответила Свон.       В другое время на месте Свон образовалась бы маленькая кучка пепла и под порывами ветра рассеялась безвозвратно. Однако Реджина выдержала этот плевок, видя, что человеку просто очень хреново. Она пообещала себе, что Эмма еще получит и не раз и за эту реплику тоже, но попозже. А Свон, как бы еще больше провоцируя, откупорила зубами следующую бутылку и надолго приложилась к ней. — Мисс Свон, если Вы думаете меня смутить вот этим своим безобразием, то, поверьте мне, это напрасно, — Реджина, склонив голову, с интересом рассматривала Эмму. Та поперхнулась и хрипло закашлялась. По всему было видно, что ей холодно, под кожаной курткой виднелась только одна белая майка. — Хотите совсем замерзнуть? Пиво сгущает кровь. А Вы, видимо, решили выпить столько, чтобы ее вообще остановить. — И что? Бить будете? — Эмма вновь показательно приложилась к бутылке. — Вопрос не в этом, буду или не буду я Вас бить, — Реджина распрямилась и засунула руки в карманы пальто. — Вопрос в другом, когда Вы последний раз нормально ели?       Взгляд Реджины был холоден и очень проницателен. Эмма немного опешила и с удивлением уставилась на брюнетку. О, она была сейчас необычайно красива, ее темные глаза отливали фиолетовым цветом, темные волосы причудливо трепал ветер, плотно сжатые губы подчеркивали уверенность в себе и полное владение ситуацией. Эмма отвела глаза и опустила голову вниз. — Так что? — Реджина немного приблизилась к ней и, склонившись, посмотрела Эмме в лицо. — Вы можете поехать со мной сейчас, а можете приехать и позже. В любом случае я Вас приглашаю к себе. Эмма встрепенулась, а затем снова уставилась в океан: — Сегодня уже два месяца, как не стало моего друга. Его убили. А ему было всего 23 года, всего 23… — затем немного помолчав, Эмма невидящими глазами посмотрела на Реджину. — Вы и правда хотите, чтобы я приехала?       Реджина мягко улыбнулась: — Я очень серьезно отношусь к своим словам. И редко повторяю дважды, особенно свои приглашения. Так что запоминайте адрес. Вам будет лучше, если Вы не будете одна, по крайней мере, сегодня. И через паузу Реджина вновь посмотрела на Свон: — Так мне Вас ждать?       Свон смутилась как ребенок, ей действительно было очень хреново, ныла после вчерашнего реджининого ремня спина, друга убили, куча еще всего. Пусть уж лучше побыть с Реджиной, чем с кем-то другим, тем более, что в пределах видимости этого кого-то другого не наблюдалось. — Да, я приеду. — Вот и замечательно, — Реджина удовлетворённо хмыкнула, развернулась и двинулась по направлению к своему Мерседесу.       Реджина откинулась в водительском кресле, одна ее рука находилась на руле, вторая на рычаге переключения передач. Она слушала тихое урчание мотора и улыбалась, будучи очень довольной. Такую Эмму с ее проблемами, в которой даже непонятно, кто преобладал — ребенок или взрослый, Реджина могла взять голыми руками: «Отчаявшуюся душу видно сразу». Реджина могла ее взять и добить до конца изощренно и медленно, сломать ее волю и подчинить себе, сделать игрушкой в своих руках, даже не вырывая сердца. Сколько их было у нее, таких игрушек, которые она затем выбрасывала и даже не вспоминала о них. Но этот привычный вариант для Реджины не проходил, ей нужно было сделать далеко несвойственное ей: не сломать, а собрать человека, очистить от всей наносной шелухи, освободить его парализованную страхами волю. Только тогда эта связка Реджина — Свон смогла бы заработать в полную силу.       Реджина остановила Мерседес около дорогого магазина одежды. Она пробыла там довольно долго. Почти просканировав размеры Эммы, Реджина стояла у стеллажа с рубашками и выбирала, то, что могло бы подойти Эмме. Она решила взять две рубашки в крупную клетку с длинным рукавом (зима на носу) разных цветов, одну в темно-фиолетовым оттенком, другую более светлую, две шелковые блузки (тут только по вкусу Реджины), две пары джинсов: синие, черные, две пары брюк, сапоги с небольшим каблуком, брендовые и очень дорогие (пусть носит), теплую темно синюю куртку с капюшоном, очень легкую, сделанную из каких-то супер современных чуть-ли не космических материалов (менеджер сыпала названиями, но Реджина решила не запоминать непонятные ей слова — это лишнее), теплый свитер, упаковку носков, несколько пар белья, два комплекта термобелья и нательные майки.       Нагруженная всем этим богатством Реджина вышла из магазина и направилась к машине. Оставив все это в машине, Реджина, вспомнив о чем-то, вернулась в магазин и направилась в отдел игрушек…       «Теперь все», — последний пакет плюхнулся на заднее сиденье, и Мерседес помчался по направлению к дому…       …Реджина коротким взмахом рук поправила волосы. Приготовить что-то отменное и вкусное для нее не составляло труда. Она уже сервировала стол, когда дверной звонок сообщил о посетителе. Реджина сняла фартук, предварительно вытерев о него руки, и направилась открывать дверь. На пороге стояла Эмма, кашляя и переминаясь с ноги на ногу. — Проходите, мисс Свон. Все-таки умудрились простыть, — улыбаясь кончиками губ произнесла Реджина, впуская ту внутрь и закрывая за собой дверь. — Сначала Вы примете горячий душ, халат и все необходимое там имеется.       Реджина жестом руки показала, что не будет даже слушать никаких возражений и продолжила свои неспешные перемещения между столом, плитой, духовкой и мойкой. Пока Эмма была в душе, стол был полностью накрыт. Эмма, выйдя из душа, и вытирая полотенцем еще влажные волосы, так и застыла посреди кухни с широко раскрытыми глазами и ртом, обозревая все прелести жизни для желудка и наслаждения изголодавшейся Эммы, расположенные на столе. Эмма нервно сглотнула, от Реджины последовал смешок, Эмма зажмурила глаза и стала носом втягивать чарующие запахи: — Реджина, это невыносимо. Если ты не дашь мне к этому притронуться прямо сейчас, то это будет величайшей пыткой, — Эмма жалостливо уставилась на Реджину.       Реджина, скрестив руки на груди, прошла к креслу и села, положив ногу на ногу, строго посмотрела на Эмму. — Ну не в халате же! Вон там пакеты, — Реджина кивком указала стоящие в ряд на гостевом диване пакеты. — Это для Вас. Сначала Вы все примерите, оденетесь и только после этого сядете за стол. — Реджи-и-и-и-н-а-а, — Свон надулась и запыхтела как паровоз, ей не нравилось, что Реджина буквально начинает ее дрессировать, по крайней мере, так ей казалось. Но решила строгую леди не злить своим упрямством, она и так сегодня достаточно ей нагрубила.       Эмма осторожно взяла один пакет и заглянула в него, достала содержимое и аккуратно положила на диван. Затем настороженно посмотрела на Реджину. Детдомовская привычка, уже выведенная на уровень инстинкта, сработала и здесь: а вдруг обманут, или, что еще хуже, сделают обязанной, или попросту покупают?       Реджина опиралась одной рукой на подлокотник, а другой прикрывала себе рот, пряча усмешку: — Пока Вы будете раздумывать и предполагать какой-то подвох с моей стороны, все остынет, а разогревать снова у меня нет никакого желания, — едва уловимый сарказм Реджины долетел до ушей Свон. — Что? Прямо здесь? — серо-зеленые глаза вопросительно уставились на брюнетку, которая вальяжно восседала в кресле. — Мисс Свон, что Вас смущает? Давайте, одевайтесь. Начните с белья, брюк и блузок. Затем все остальное. Доставайте все из пакетов.       Эмма наконец решилась. Она быстро облачалась в купленные Реджиной одежды и ждала, когда та махнет рукой, чтобы одеть следующее. При этом она все время бросала взгляды на стол, рот мгновенно наполнялся слюной, и Эмма довольно громко ее проглатывала, чем вызывала язвительное искривление губ Реджины.       Наконец, Эмма добралась до куртки. Ее глаза загорелись, она натянула ее на себя и блаженно закрыла глаза. — Реджина! Я мечтала о такой полжизни! Как ты догадалась? — восторгу не было предела. — Оу, Реджина, я уже люблю тебя.       Реджина лишь криво улыбнулась и ничего не ответила.       Когда все было перемерено, Эмма осталась в своей любимой одежде — черных джинсах и светлой в клетку рубашке: — Скажи, как ты догадалась о размере? Ведь все идеально подошло!       Реджина встала с кресла и мягко улыбнулась: — Подошло? Вот и хорошо. Теперь пойдем за стол. С чего ты хочешь начать? — Со всего сразу! — выдохнула Эмма. — Тогда берите сами, что Вам больше всего нравится, — Реджина положила себе небольшой кусочек жаркого из утки и полила соусом, наблюдая тем временем, как Эмма поглощает все, до чего могла дотянуться. Салат, утка, соус, огромные куски лазаньи — все исчезало с невероятной скоростью. — Еще будет десерт, — Реджина встала из-за стола и достала из духовки ароматный яблочный пирог.       Эмма следила за Реджиной, она хотела подловить момент, чтобы та не увидела, и слизать обалденный соус прямо с тарелки. Но Реджина не дала ей такой возможности, забирая тарелку прямо из-под носа Эммы и ставя перед ней чистую, как будто чувствуя, что собирается Эмма сделать. Эмма проводила взглядом удаляющуюся тарелку до мойки, вздохнула и принялась за десерт.       Реджина доела утку. Взяла бокал и отпила маленький глоток сидра: — Вам, мисс Свон, не предлагаю. На сегодня ограничитесь чаем, соком или кофе. На выбор, — издевательски произнесла она. — Мне уже 25 лет и спиртные напитки мне можно пить, — совершенно не обидевшись весело сказала Эмма, засовывая огромный кусок пирога себе в рот и запивая крепким ароматным чаем, выполненным из каких-то неизвестных трав.       Реджина, попивая сидр, внимательно следила за Эммой, ее чай должен был подействовать успокаивающе и склонить Эмму ко сну, но не сразу. Пару-тройку часов для разговора у нее было.       Реджина осмотрела стол. Почти все было съедено, но Эмма, видимо, давно не ела, глазами искала, чтобы еще можно было засунуть себе в рот. Реджина, наблюдая за Эммой, усмехнулась и поднялась из-за стола, показывая, что ужин закончен. — Если хочешь, я помою посуду, — Эмма, чувствуя тепло и приятное наполнение желудка, отвалилась на спинке стула. — Потом. Я сама помою, — ответила насмешливо Реджина, собирая со стола грязную посуду и складывая в мойку.       В какой-то момент, когда Реджина стояла к Эмме спиной около столешницы, разбирая ложки и вилки, Эмма тихо подошла к ней сзади, обняла за талию и крепко прижала к себе, уткнувшись носом в темные волосы брюнетки. — Реджина, спасибо тебе. Все было так вкусно. Я просто на седьмом небе! — Тебе так мало нужно, чтобы быть счастливой? — в голосе сквозила насмешка, но       Эмма не обратила на это внимание. Она так долго не ела нормальной пищи и так долго не ощущала тепла и заботы, что совершенно не задумывалась, есть ли подвох или его нет. Ей хотелось верить, что все, сделанное Реджиной, сделано вполне искренне.       После ужина Реджина повела Эмму в свой кабинет. Она молча указала Эмме на диван, а сама расположилась в кресле за столом. Достала флешку и вставила в разъем ноута. — Я хочу, чтобы Вы, мисс Свон, сначала послушали и посмотрели. — А ты не можешь называть меня на ты и по имени? — надувшись спросила Эмма.       Реджина даже не взглянула на нее. Она включила плеер, развернула ноут к Эмме. Затем встала из-за стола и, скрестив руки на груди, уселась на его край, не отрывая пронзительного и жесткого взгляда от лица блондинки. У Эммы широко открылись глаза, когда она увидела свою подружку, Эванс, вещающую об их отношениях Реджине. Когда запись закончилась, Реджина потянулась и нажала стоп-кнопу, затем вернулась в свою исходную позицию. — Не хотите, мисс Свон, прокомментировать или проанализировать?       Эмма вдруг стала совершенно серьезной, все ее ребячество просто сдуло. Перед Реджиной сидела совершенно взрослая женщина, даже старше своих лет. — Реджина, что ты сделала? Ты похитила человека? Зачем? Ты знаешь, что это противозаконно?       Реджина не стала говорить, что она сама, по большей части, решает, что противозаконно, а что нет. Однако хмыкнула и холодно произнесла: — Я просто поговорила с девочкой. Кстати, она пошла со мной по своей воле. Видишь ли, я не тот человек, кто будет выступать в качестве замены другого… Это, если ты помнишь, я тебе сказала в баре. То, что она не искренняя с тобой и использует тебя, я поняла сразу. Поэтому немного с ней поговорила, задала интересующие меня вопросы, а она, поначалу, не очень хотела на них отвечать… Но пришлось, как видишь. Не волнуйся, после встречи со мной была жива и вполне здорова. А запись я сделала для тебя. Вы с ней когда последний раз виделись или разговаривали по телефону? — Вчера утром мы встречались на работе. Знаешь, у меня есть встроенный детектор лжи. Но почему он не сработал? Она выглядела как всегда, немного не выспавшаяся, но, не сказала бы, чтобы она шарахалась от меня. Нет!       «Ах, так! Значит у меня есть повод с ней встретиться и наказать, как и обещала…» — зловещее выражение лица Реджины напугало Эмму. — Дело в том, что на фоне постоянного стресса и депрессивного состояния, при большом объеме потребляемого алкоголя, тонкие способности различения могут и не срабатывать, — Реджина все также сидела боком на крае стола и задумчиво потирала подбородок.       Эмма встала, засунула руки в карманы и стала расхаживать по комнате: — Реджина, послушай, а зачем тебе все это надо? — Эмма подошла вплотную к Реджине и с силой схватила ее двумя руками за полы блузки. — Разве это твое дело? Какой твой интерес?       Реджинины глаза стали не просто коричневыми, из них пошел фонтаном фиолетовый поток. Она все так же сидела на краю стола, скрестив руки, но теперь ей приходилось смотреть снизу вверх на склонившуюся над ней Эмму: — Свон, если я сейчас вышвырну тебя из своего дома, отдам тебе записи, обещаю, что копий не будет, куда ты пойдешь? С кем и с чем останешься? Со своим одиночеством, с пустотой внутри, с очередным предательством, с убитым другом. И не факт, что тебя завтра не найдут с проломленной головой в какой-нибудь канаве. Может будет лучше, если рядом будет кто-то, кто сможет помочь и поддержать? Но я смогу это сделать, если ты мне все в подробностях расскажешь. Впрочем, выбор за тобой, — звук низкого бархатного голоса расплывался в пространстве.       Эмма все еще натягивала белоснежную блузку Реджины. Ее тянуло к этой непонятной женщине все сильнее и сильнее. Эмма не могла понять, почему она теряет покой, когда эти невероятной глубины глаза смотрят на нее, почему ей хочется удрать и остаться одновременно… — Свон, Вы сейчас разорвете на мне одежду.       Эмма наконец выпустила из рук блузку Реджины и грубо пригладила ее ладонями, от чего мадам мэр брезгливо поморщилась. Эмма отошла от нее и села на диван. — Сегодня вся моя квартира была перевернута вверх дном, а у Жука проколоты шины… Я добиралась к тебе на перекладных, вроде бы слежки не было… А все началось с того, что в городе произошло несколько убийств, причем самых разных людей, никак не связанных между собой. Мой друг из ФБР, Майкл, был одним из тех, кто разрабатывал это дело. Он немного делился со мной, хотя и нельзя это делать. Он чувствовал… Короче, они подозревали в организации убийств офицера полиции. Уже было известно о некоторых его делах: шантаж, подбор киллеров, сдача криминалу крыс и многое другое. Похоже, его кто-то крышевал сверху. Так вот, он убил Майкла. Я это точно знаю, есть запись видео, а в протокол занесли, что видеокамеры были неисправны в тот момент. И надо же такому случиться, что его назначают начальником в наш округ. Эванс знала, что Майкл — мой друг, только друг, у нас ничего не было, он был младше меня, хороший, добрый парень. Потом было то, о чем говорила Эванс… Но вот однажды, дверь в кабинет была приоткрыта, и наш начальник разговаривал очень натянуто с каким-то типом. Тип держал в руках папку и что-то предлагал ему. Я так поняла, что он шантажировал его. А через некоторое время, этого типа находят мертвым. Он оказался дельцом по недвижимости. И как-то раз начальник вышел из кабинета, оставив дверь открытой, его вызвали по телефону. Я решила воспользоваться моментом и зашла в кабинет, мне повезло — сейф был приоткрыт, и в нем лежала эта папка. Я ее схватила и вышла из кабинета, и уже идя по коридору, столкнулась с Эванс, которая несла результаты каких-то анализов одному из наших детективов. И вот там я обнаружила записи с видеокамер… И много чего еще другого… А теперь я не знаю, что делать, в квартире кто-то был, папку я спрятала, но ее там не было… А Эванс, вот сука, я даже не знала, что она спит с ним…       Реджина оторвалась от стола и, как кошка, тихо подошла к сидящей на диване Эмме, которая склонив голову, рассматривала ворсинки ковра у себя под ногами, уперев руки в край дивана. Реджина подошла совсем близко, а затем одной рукой притянула к себе блондинистую голову, а пальцами другой подняла голову за подбородок и посмотрела Эмме в глаза. — Думаю, что все можно разрешить. Проколотые шины — явное запугивание. Тебе показали, что охота на тебя пошла в открытую. А слежки не было, чтобы показать, что никуда ты не денешься и спрятаться тебе негде. Поэтому сегодня ты останешься у меня. Завтра в десять утра проведем совет. Кое-кто еще подъедет, попытаемся, что-нибудь путное придумать. — Реджина, а ты кто? Агент ФБР? — совершенно по-детски уставились на Реджину снизу вверх серо-зеленые глаза. Реджина запустила пальцы в блондинистые вихры, немного их сжала и потрепала, криво усмехнулась и медленно произнесла: — Я тебе вчера сказала, кто я. — Кто? — А ты вспомни.       Эмма нахмурилась, сведя брови, показывая, что она пытается вспомнить. — Нет, это шутка? Злая Королева? — Нет, дорогая, это не шутка, — Реджина была серьезна, хотя ей с трудом удавалось скрыть улыбку.       «Это, наверное, ее какое-то кодовое название. Она, скорее всего, из спецслужб», — однако Эмма решила подыграть: — Слушай, я же не ребенок. Это что значит? — Что значит, увидишь позже. А сейчас, ты кое-что еще послушаешь. И, да, слушай очень внимательно, — Реджина шутливо оттолкнула от себя голову Свон, вставила другую флешку, включила воспроизведение.       Эмма опять вскочила, забегала по комнате, практически матерясь.       Запись была сделана не далее, как вчера. Это был разговор, вернее, несколько разговоров Эванс и начальника полиции. Сама Эванс предложила избавиться от Эммы. И они подготовили простенький, незамысловатый план, но его вполне бы хватило, чтобы упрятать Эмму в тюрьму и надолго. Планировалось, что Эванс придет к Эмме в гости, подбросит наркотики, добавит их в пищу, сделает несколько уколов. А затем, когда Эмма будет уже неадекватна, нагрянет полиция… Это был план, который Эванс сама же и придумала.        Но был и другой план, который по счастливой случайности оказался записанным с прослушки. Звонок по телефону начальника полиции, очевидно, был сделан в коридоре, вне ушей Эванс, но там оставалась ее сумка, в которой находился микрофон. Господин начальник решил избавиться и от Эммы, и от Эванс одновременно. Он объяснял кому-то, что надо сделать. А надо было сделать следующее: когда Эванс появится в квартире Эммы, подложит наркотики и сделает все по первому плану, то Эванс нужно убить, таким образом, чтобы ни одна баллистика не могла определить, что это сделала не Эмма: из ее руки. Эванс, засветившаяся перед неизвестной женщиной, ему была не нужна. А передоз должен был убить Эмму…       Реджина выключила запись. — Мисс Свон, если я еще раз услышу этот Ваш мат-перемат, пеняйте на себя. — Реджина, а как тут можно по-другому?       Но не успела она еще что-то сказать, как Реджина подошла к ней, и резкая, хлесткая пощечина обожгла щеку Эммы. Эмма схватилась за лицо и зло взглянула на Реджину. — Держи себя в руках. Особенно в критической ситуации, — прошипела мадам мэр. Эмма насупилась и уже хотела как следует ответить, но не успела, так как Реджина, как будто ничего не произошло, улыбнулась, подошла к столу и достала пакет. — Эмма, это то, что искал твой шеф?       Челюсть Эммы упала так низко, что она не смогла даже подобрать ее, пока шла к столу. Свон не знала, чему удивляться больше, невероятным странностям Реджины или появившейся словно ниоткуда папке. — Реджина, откуда она у тебя? — Знаешь, дорогая, иногда очень полезно убираться на кухне. Папку я взяла, и как видишь, даже очень вовремя, чтобы ознакомиться с содержимым. Там действительно много чего интересного.       Эмма была в шоке:       «Значит у меня ничего не нашли. Мы знаем о планах. Скорее всего сама Эванс все у меня и перевернула. Но Реджина, Твою-Мать-Реджина-Миллс (ой, только бы не произнести это в слух, а то придется еще получать, слишком скора на расправу), откуда ты свалилась на мою голову? Откуда у Вас записи, Ваше Величество?».       И, как назло, ни одной «красной лампочки» от своновского детектора лжи — «чистая» работа реджининого «генератора». — Хватит, Свон, соображать, откуда я свалилась на твою голову и откуда у меня записи. Пойдем, я напою тебя чаем. А затем спать. Завтра будет сложный день, — Реджина забрала из рук Свон папку. — Не волнуйся, я ее спрячу так, что найти будет практически невозможно.       Эмма в Реджине уже ничего не понимала. Она еще хотела о чем-то спросить, чтобы уяснить себе, но ее мозг за один день наполнился таким количеством информации, требующей обработки, что явно не справлялся и отказывался работать.       Чай Реджина приготовила из набора других трав, чем тот, который Эмма пила за ужином. Их настой был гораздо сильнее, чтобы Эмма быстро расслабилась и крепко заснула. Иначе будет прокручивать все в голове и среди ночи приставать к ней, Реджине, возбуждение не даст как следует отдохнуть. А это не устраивало Ее Величество.       Она твердо решила уложить Эмму в постель, и потому в данный момент находилась в комнате Эммы, проверяя легла та или нет.  — Реджина, мне страшно, — дрожащим голосом прошептала Эмма, уже забравшись под одеяло. До нее стало доходить, насколько опасна ситуация. — Ничего не бойся, — Реджина поправила на Эмме одеяло и холодно улыбнулась, но Эмма уже проваливалась в забытье, не видя этого.       Реджина поднялась в свой кабинет. Она взяла телефон и набрала номер: — Это автопомощь? В моей машине спустило колесо… Фольксваген Жук. Номер… Да… Адрес?.. Да, хорошо. Доставьте по адресу….       Все, через полтора часа эмминого Жука привозят к дому Реджины. Ключи от машины она вытащит из кармана красной куртки. Потом она положит их на место, а прежде поставит Жука в гараж.