Глава 13.
15 июня 2016 г., 17:41
Эмма Свон сидела за барной стойкой и уже полчаса гипнотизировала свой стакан с виски. Время от времени она отрывала от него свой взгляд и смотрела на часы. Мэл, которую она ожидала, должна была прийти с минуты на минуту. Эмма отставила стакан в сторону и полезла в карман джинсов, доставая оттуда свернутую тряпочку. Она бережно развернула ее стала рассматривать три пули, которые она, ползая на коленях по земле возле мэра, сгребла вместе с мокрым снегом… Ее руки задрожали, а на глаза навернулись слезы. Свон быстро и бережно свернула свое сокровище и сунула обратно в карман. Она до сих пор не понимала, как Реджина это сделала.
Реджина находилась в реанимации между жизнью и смертью вот уже два дня, и Свон безуспешно пыталась пробраться к ней — ее не пускали, около палаты была выставлена охрана. Мэл позаботилась.
Виброзвонок телефона в кармане заставил Свон выпасть из своих раздумий.
— Эмма, — без приветствия раздалось на том конце провода, — я не смогу прийти. Отправляйся ко мне домой и жди меня там. Адрес…
Свон записала адрес миссис Драгонович, слезла с барной стойки и, натягивая на ходу куртку, выскочила на улицу.
Свон быстро добралась до нужного ей дома и нетерпеливо нажимала на кнопку звонка. За дверью послышались шаркающие шаги, звук открываемого замка. Наконец, дверь отворилась, и на пороге появилась бабушка Лизы, миссис Энн Грант.
— Здравствуйте, миссис Грант. Миссис Драгонович попросила меня ее тут подождать.
— Эмма, проходи, — пожилая женщина улыбнулась и отошла в сторону, предлагая Эмме войти. — Владлена мне сказала, что ты придешь.
Эмма прошла в просторный холл и стала осматриваться. Она была впервые в доме Мэл. Обстановка была достаточно простой, чем Свон была очень удивлена. Однако бросалось в глаза огромное круглое зеркало в тяжелой, литой оправе, явно очень старинной. Да и само зеркало было испещрено мелкими трещинками, которые указывали на его древнее происхождение. Свон посмотрелась в него, и у нее мурашки поползли по коже. Она не успела что-то сообразить, так как миссис Грант позвала ее на кухню. Свон громко ответила что-то типа «ага», бросила еще один взгляд на зеркало и потопала на кухню, где ее уже ждал горячий чай с пирожками.
— Эмма, садись, не стесняйся, — миссис Грант мягко улыбнулась и пододвинула тарелку с горячими пирожками поближе к Свон. У Эммы, никогда не было никаких стеснений в отношениях с пирожками — практически через десять минут уже не к чему было относится, тем более, что последний раз она нормально ела только у Реджины. И бабуле пришлось лезть за очередной порцией в духовку.
— Ешь, ешь… — ласково улыбнулась она, — я еще испеку.
— Так как Вам тут, у миссис Драгонович? — с набитым ртом, прихлебывая из чашки, поинтересовалась Свон.
— После своего дома непривычно, конечно, — миссис Грант достала противень, и у Эммы улыбка расползлась до ушей. Ей все нравилось, все было тепло и по домашнему,
— А где Лиза? — поинтересовалась она, стаскивая прямо с противня два пирожка, за что получила укоризненный взгляд миссис Грант.
— Лиза очень подвижная и любознательная девочка, — с любовью в голосе произнесла она. — Миссис Драгонович решила ее отвести на баскетбол и плавание. Вот они сейчас на баскетболе. Я сама хотела с Лизой пойти, все посмотреть, да вот плохо себя чувствую. Поэтому Владлена и поехала, — а затем тихо добавила: — Она очень добра к нам.
Миссис Грант села и тяжело вздохнула. А у Эммы защемило в районе сердца: ей ведь судьба не делала таких подарков — ей не везло с приемными семьями.
Эмма хотела спросить про зеркало, но не успела: топот детских ножек и веселое щебетание вперемешку со строгим голосом Мэл заставили ее переключиться на дверь. Свон напряглась — она не разговаривала с Малифисентой после трагедии с Реджиной. Яркая картина стреляющей с колена Мэл, ее бледное, как мел, лицо, склонившееся над распростертой на земле Миллс, а затем этот взгляд полный боли, опустошения и бессилия, с которым миссис Драгонович посмотрела на Свон… — все это в одно мгновение промелькнуло в голове Эммы.
И она, еще больше напряглась и съежилась, когда Мэл с пакетами в руках вошла вслед за вприпрыжку ворвавшейся на кухню раскрасневшейся и невероятно довольной Лизой. Мэл была вся в черном. Поставив пакеты на столешницу, она медленно прошлась по кухне, засунув руки в карманы брюк, кивнув Свон и наблюдая за Лизой.
Этот маленький ураган вовсю тараторил о том, как она бросала в корзинку мяч, что у нее получалось, а что нет. Бабушка Энн ласково улыбалась, стараясь поймать неугомонного ребенка, чтобы усадить за стол и покормить. Это удалось сделать только после того, как Мэл разгрузила пакеты и подхватила Лизу на руки, щелкнула ее по носу, а затем, сделав строгое лицо, мягко спросила, будет ли ребенок хорошо себя вести за столом.
Свон про себя отметила, что Лиза немного побаивается Мэл, так как та, хихикая, спряталась от ее строгого взгляда у нее на плече. Мэл опустила Лизу на пол, но не отпустила, прижимая девочку к себе и спрашивая, знает ли она, что ей нужно сейчас сделать. «Помыть ручки», — последовал ответ. Мэл потрепала Лизу по голове, одобрительно улыбаясь. Девочка сначала подбежала к бабушке, которая уже расставляла тарелки, обняла ее, все также хихикая, а затем поскакала мыть руки.
Мэл подошла к миссис Грант и мягко коснулась ее плеча, сказав, что она есть не будет, затем засунув руки в карманы, она подошла к двери, развернулась и кивком головы позвала Свон за собой. Они прошли в рабочий кабинет Малифисенты.
Свон осмотрелась: сбоку у окна стоял массивный стол, слева от входа на стене висели три огромных черных компьютерных экрана, оборудование и папки с документами располагались на длинном столе под экранами, черный кожаный диван и два кресла, высокие книжные полки из темного дерева, — деловой кабинет деловой женщины.
Свон, ссутулившись, прошла и села на диван, куда ей указала Мэл, сама она заняла место за столом.
— Я хочу попасть к Реджине, а твои охранники меня не пускают, — выпалила Свон, нервно перебирая руками между колен.
Мэл, опустив голову, постукивала концом карандаша о стол и молчала, плотно сжав губы, затем откинулась на спинку кресла и внимательно стала рассматривать Свон, уткнувшуюся взглядом в пол.
— К Реджине, говоришь? — наконец, прервав затянувшееся молчание, глухо с растяжкой произнесла Малифисента. — Хорошо. Только сначала ты мне расскажешь все, что произошло между вами в тот день, после моего отъезда. И в деталях! — повысила она голос. Затем, она, опустив голову, хрипло прорычала: — Я хочу понять… Я оставила вас всего на несколько часов… — ее голос предательски задрожал, а лицо болезненно перекосилось в гримасе боли.
Свон нервно вскочила, а затем снова села на диван, она тяжело вздохнула, затем, все-таки собралась с духом и бросила быстрый взгляд на Драгонович. Лицо обескураженной ее гневом Реджины, там, в парке, всплыло в ее сознании, и слезы мимо ее воли потекли из глаз. Свон даже не пыталась их остановить.
— Эээ… ммм… — начала свой рассказ Свон.
— Сво-о-н? Что? — резкий голос Драгонович вернул Свон в реальность, и она стала рассказывать. Все и в деталях. Слова рваным потоком и всхлипывания текли из нее. Драгонович слушала, не перебивая и не сводя внимательного взгляда с заплаканной Эммы.
— Понятно, — коротко произнесла Мэл, когда Свон замолчала. Ее голос звучал тихо и даже успокаивающе. — Только, скажи мне, почему ты так среагировала, почему столько гнева и злости у тебя вызвали слова Реджины? И почему ты сбежала? Оставила ее, травмированную, там одну? И почему ты не выслушала до конца?
Свон снова тяжело вздохнула:
— Я… даже не знаю. Реджина… Мне показалось, что мне, наконец-то, повезло… и будет что-то реальное… А она мне — про сказки… И я почувствовала себя обманутой… в очередной раз… Я ведь раньше видела таких вот, богатеньких… Они пройдут по тебе и даже не почувствуют… Ты им интересен, пока они тебя используют… Вот… Я не хотела, чтобы меня опять имели… Я все время чувствую себя чужой… чужой в этом мире… А Реджина… Она ведь властная… и добивается своего… Реджина и сказки… Я подумала, что она… в общем, что это… бред… Я испугалась… испугалась и сбежала… А гнев… Это даже не гнев — это моя защита… Защита от того, чего я боюсь и не понимаю…
Драгонович встала из-за стола, подошла к Свон и села рядом.
— В целом, понятно, — Мэл скупо похлопала Свон по плечу. — Но, знаешь ли, Эмма. Вот я слушаю тебя, ты вся — такая несчастная. И знаешь, почему-то совершенно тебя не жалко. Тебя обижают, предают, не принимают, не любят, используют. А что ты сама сделала, чтобы было иначе? Ты пыталась учиться, развиваться? Ты пыталась хоть что-то изменить в себе? Хотя бы свое это… отношение? Сколько можно смотреть на происходящее через призму прошлой боли и неудач? Ты смотришь на чужие жизни и думаешь, что им повезло, что они счастливы. А ты знаешь сколько труда это все стоит? Ты хочешь, чтобы тебе все в руки свалилось? Так вот тебе и свалилось! Но не в том виде и форме, в которых тебе бы хотелось? Ведь так? А ты спросила себя, а чего ты заслуживаешь? Ты даже боишься того, что сделала для тебя Реджина, ты боишься это принять… В этом причина твоего бегства — страх и нежелание что-либо в себе менять, — Мэл на секунду замолчала, а затем достаточно жестко добавила: — И лучше было бы для тебя, чтобы тебя «поимела» Реджина в своих интересах, потому что с ней ты смогла бы многое приобрести и многому научиться… Ты даже не знаешь, что она за человек… А я ее знаю.
Драгонович встала и медленно прошлась по комнате. Ее небесно-голубые глаза были полны боли, когда она остановилась и в упор посмотрела на Свон. Мэл подошла к Эмме и склонилась над ней.
— Хотя, знаешь, Эмма, в другой ситуации я бы тебя разорвала за Реджину, медленно, на кусочки. — Мэл говорила это так спокойно, что Свон сжалась и втянула голову в плечи — не было никаких сомнений, что Драгонович так и сделала бы. — Но я знаю, что Реджина бы не одобрила… И знаешь, Эмма, поступим по-другому… — медленно, растягивая слова, произнесла Мэл. Она выпрямилась и строго посмотрела на Свон. — А теперь тебя буду «иметь» я, — ухмыльнулась она.
Свон широко раскрыла глаза и уставилась на Драгонович. Первым ее желанием было — сбежать.
— Мы проводим специальное обучение для подготовки специалистов. Ты будешь ходить в одну из наших учебных групп, — тоном, не принимающим никаких возражений, сказала Драгонович.
Челюсть Эммы стала потихоньку отодвигаться вниз. Мэл улыбнулась и продолжила:
— У тебя будет отдельная программа. Основное: физподготовка, стрельба, экстремальное вождение, изучение юридической литературы. Будешь учить статьи наизусть. Проверять буду лично я, либо наши преподаватели. Пропуски занятий не допускаются. Этим ты будешь заниматься, пока Реджина не встанет на ноги.
— И когда мне нужно будет приступать? — запинаясь, спросила Свон.
— С завтрашнего дня. В девять утра. Вот возьми, — Мэл небрежно бросила свою визитку. — Я отведу тебя в группу. Завтра четыре часа теоретических занятий, два часа тренинга по вождению на тренажерах в спецклассе.
— На тренажерах? Но я хорошо вожу машину! — искренне возмутилась Свон.
— Поверь, ты не умеешь ее водить, — хмыкнула Драгонович.
Свон не могла скрыть свою улыбку: стрельба и экстремальное вождение… О «учить наизусть статьи» она пропустила мимо ушей…
Однако следующие слова Драгонович повергли ее в некоторое замешательство:
— Жить будешь в доме Реджины. И это не обсуждается. Будешь поддерживать там порядок. Миссис Грант тебе будет периодически помогать… и кормить. Я с ней договорилась, она не против, — тон Мэл был категоричен.
Она прошла и села в свое кресло с высокой спинкой за рабочим столом, взгляд ее был холоден.
Свон только хотела открыть рот, чтобы задать вопрос, но Драгонович жестом остановила ее.
— Если ты хочешь спросить, почему я это делаю, то отвечу — ради Реджины, — и тихо добавила: — Она просила позаботиться о тебе, если с ней что-то случится.
Свон была ошарашена этой новостью. Этого она никак не ожидала.
— А к Реджине я тебя сейчас не пущу. И не проси, — Драгонович посмотрела на нее каким-то странным взглядом. И Свон тряхнула головой от мимолетного ощущения, что ей бросается… вызов.
— Так говорите, что не пустите, — глядя прямо Мэл в глаза, задиристо протянула Свон.
— Даже не пытайся, — издевка в голосе Мэл была откровенной.
— Ну, ладно, не буду, — быстро согласилась Свон и как-то неопределенно покрутила головой.
— Как-то настораживает твоя покорность, — Мэл скривила губы в усмешке. Она встала, давая понять, что разговор окончен.
Свон выскочила на улицу и резко вдохнула морозный воздух. Она не чувствовала холода, наоборот, ей было нестерпимо жарко, как будто сталеплавильная печь заработала внутри на полную мощность, переплавляя все ее домыслы, обиды, сожаления, депрессию, несправедливости жизни, которым она подвергалась. После пережитого шока на краю жизни и смерти это все стало отпадать, как ненужная шелуха. И Свон это хорошо почувствовала… Она почувствовала силу и уверенность в себе. И она не хотела потерять этого ощущения. «Гадкий утенок» мог стать весьма сильной птицей, правда, было еще не ясно, какого вида будет эта «птица», и с каким «размахом крыльев».
Но начало было положено. И Свон хотела верить в свое изменение, и это изменение было полностью связано с Миллс и ее «сказками и фокусами», в которых она собиралась непременно разобраться. Вот только бы Миллс выжила… Свон не была из тех, кто занимался бы самокопанием и самобичеванием, попав в такую «аварийную» ситуацию. Да, она испытывала чувство вины, но не собиралась от него бежать или закрываться, как это было прежде. И все потому, что в этом мире был человек, который пожертвовал ради нее собой. Теперь просто некуда бежать…
Свон решила пробраться в больницу к Реджине, чего бы это ей ни стоило. Она улыбнулась и почти бегом помчалась по улице, сжимая в кармане выданный Малифисентой ключ от дома Реджины, — ей нужен был ее Жук. И она должна была подготовиться…
В это время Драгонович выкатилась в кресле к стене с компьютерами. Несколько ударов по клавишам — три экрана включили режим отслеживания системы безопасности больницы. Мэл перекатилась в кресле и в микрофон потребовала от своих сотрудников особого режима работы охраны палаты Миллс и базы данных больницы. С одной стороны, миссис Драгонович хотела проверить своих сотрудников, с другой — ей было любопытно, что сделает Свон.
Но самое главное — Мэл решила немного наказать Эмму за то, что она оскорбила и бросила Реджину в парке. «Пусть затратит усилия, чтобы увидеться с ней. Пусть теперь побегает за Реджиной сама», — усмехнулась сама себе Малифисента.
Вернувшись в дом Реджины, Свон осмотрелась, она прошла по всем комнатам, заглянула в спальню и обнаружила там упакованные вещи Миллс. С тоской в глазах она присела на край кровати, пододвинула к себе сумку Миллс, расстегнула замок и остановилась: «Нужно будет все достать и развесить… Но не сейчас». Она стала искать форменную одежду, оставленную ей Мэл. Она оказалась в отдельной сумке, в которую Миллс сложила все, что принадлежало Свон.
Затем, она прошла на кухню. Холодильник был пуст и отключен, из съестного ничего не было — все говорило о том, что хозяйка собиралась уезжать и надолго. Свон, вздохнув, закипятила себе воду, достала из кармана примятый пакетик чая и открыла свой ноут… Найти тех, кто изготовит ей бейдж сотрудника корпорации Драгонович труда не составило…
…Свон направилась в больницу. Ранее, пытаясь попасть в нужную ей палату, она, проходя по коридору, сосчитала все двери, заглядывая в те, где не была уверена, сколько окон в помещении. Она сосчитала их все. Надо сказать, что Эмма обладала хорошей пространственной ориентацией. И теперь, когда она обошла корпус со всех сторон, то с легкостью вычислила окно палаты Реджины на пятом этаже. Свон задрала голову вверх: ровная стена двенадцатиэтажного здания. На этой стороне здания находились два служебных входа.
Свон вернулась к Жуку. Она сняла куртку, положила ее на заднее сидение, оставаясь в спецформе конторы Драгонович, и нацепила бейдж.
…Свон вошла в дальний от нее служебный вход. По коридору вдоль стен стояли черные пластиковые мешки. Свон потрогала некоторые из них и раскрыла: в одном было постельное белье в стирку, в другом медодежда. Она двинулась дальше. Слева были двери — вход на лестничную клетку… По лестнице она поднималась на этажи, приоткрывала двери и бегло осматривала коридоры. Так она добралась до последнего этажа.
Свон перемещалась по служебным помещениям уже целый час. На нее никто не обращал внимание: название корпорации Драгонович делало свое дело. Самое главное было — не попасть в поле зрения настоящих сотрудников Мэл. Стало ясно, что пробраться в палату изнутри здания — задача практически невыполнимая: отвлечь охранников не удастся, в качестве переодевшегося медработника — тоже.
…Свон сидела в Жуке и лихорадочно соображала, что же ей делать. И она, наконец, решилась. Порывшись немного в интернете, она взяла телефон и набрала номер…
Через сорок минут Свон сбегала по ступенькам в затемненный подвал. Она на ощупь нашла металлическую дверь и условным звуком постучала в нее. Свон зажмурилась, когда резкий свет ударил из проема двери.
— Пит Гарднер? — прикрывая ладонью глаза от яркого света, хриплым голосом спросила Свон.
Парень, худощавый афроамериканец, смерил ее быстрым взглядом и кивнул, приглашая войти. Свон вошла и осмотрелась. Помещение напоминало склад: какая-то амуниция, много различных коробок, тяжелые связки канатов и линей, сбоку — заваленный бумагами и инструментами стол с ноутбуком, диван и пара стульев.
— Заходи, садись, — мужчина уселся на стул и сложил руки на груди. Свон прошла и села на диван. — Так ты хотела…
— Мне нужно несколько уроков спуска по веревке с отвесной стены. И аренда снаряжения на несколько дней, — резко перебила она его.
— На несколько дней… Слушай, красавица, я бы не хотел, чтобы в вечерних новостях передали о несчастном случае… — Пит усмехнулся, почесал себе нос, а затем, серьезно спросил: — Может быть я сделаю то, что тебе нужно?
— Это мое дело, — со злостью ответила Свон и медленно встала. Она начала раздражаться: — Если ты не можешь сделать то, за чем я пришла сюда, то я найду другого. — Она направилась к выходу, но крепкая тяжелая рука перехватила ее руку.
— Не спеши. Сядь. Я не имел ничего в виду этакого… Если это не криминал, то я действительно мог бы помочь, — спокойно объяснил Пит. — Ты ведь понимаешь, что это опасно? Не так ли? И опыта у тебя нет.
— Опасно, да опасно… — Свон села на диван. — И опыта нет, ты прав. Но лезть придется все равно мне.
— И куда лезть? С какой высоты?
— С высоты 12-ти этажного дома. Вниз. На пятый.
— Что за дом?
— Здание больницы, — выдохнула Свон, собственно ей нечего было терять. Он ее не знал, она его тоже. Но что-то было в этом Пите в его открытом и внимательном взгляде, что Свон почувствовала, что может ему доверять.
— А пройти через дверь?
— Послушай, если бы я могла пройти через дверь, я бы не сидела бы здесь.
— Охрана?
— Реанимация и охрана, — тяжело вздохнув, ответила Свон. — Но мне нужно туда попасть и увидеть… Потому что я не знаю, выживет ли она.
— То есть ты не собираешься никого убивать? — улыбнувшись, пошутил Пит. — Но криминал все-таки есть — незаконное проникновение.
— Законное или не законное, — взвилась Свон, — меня это не интересует. Мне нужно попасть — и я к ней попаду!
— Почему? Почему так категорично?
— Потому, что мне многое нужно ей сказать. Даже в таком состоянии.
…Последующие два дня проходили в жестком ритме: занятия у Драгонович, а затем, тренировки с Гарднером на скале. Свон ездила с ним за город на скалистый склон и тренировалась спускаться с отвесной скалы… Поначалу ей было страшно, но сделав около двух десятков спусков, она почувствовала себя гораздо увереннее… Наконец, основательно ее загоняв, Гарднер сказал, что она полностью готова…
…Свон приплелась домой после занятий у Драгонович, разулась и плюхнулась животом на кровать. Ей нужен был отдых. Через несколько часов она должна привести в действие свой план. Гарднер хотел пойти с ней, страховать сверху, но она наотрез отказалась от его помощи… Тяжелый мешок с линем и всем необходимым для спуска Свон, чтобы не тянуть это все на себе, заблаговременно сумела доставить на крышу больницы, где используя лифт, а где — свои ноги.
…Было уже темно, когда Свон обошла корпус снаружи и остановилась напротив окна палаты, где лежала Миллс. Пятый этаж. Небольшой бордюр. Камер наружного наблюдения в этом месте не было установлено.
Свон осмотрела окно: обычный стеклопакет — мечта для взломщика, три-пять секунд — и готово. Но как удержаться на тонком бордюре эти секунды без рук? Свон и это продумала. Она купила в интернет-магазине две мощные вакуумные присоски для стекла.
«Ну, Мэл, погоди, я и без всяких магических фокусов доберусь до Реджины», — упрямо свесив голову, подумала Свон, высматривая, где она может спрятаться до наступления ночи.
…Решив, что пора, Свон быстро подтянулась и стала взбираться на крышу 12-ти этажного здания по пожарной лестнице. Ветер наверху был страшный. Пошел сильный снегопад. Это было на руку Свон: никто не пойдет осматривать стену в такую непогоду. Но она еле удерживалась на ногах, однако смогла закрепить линь так, как научил ее Гарднер. Прищелкнув карабин к своей обвязке, она перекрестилась, досчитала до десяти и ступила на отвесную стену…
«Я, как в мультиках, лезу в башню за Королевой, только сверху вниз», — улыбнулась она сама себе и начала медленный спуск. Порывы ветра — это было самое страшное, Свон несколько раз соскальзывала, и ее больно било о стену. Но она цеплялась и цеплялась, отсчитывая этажи. Вот уже восьмой, седьмой, шестой…
Она воспользовалась порывом ветра, который снес ее к окну шестого этажа. Она стала на подоконник, тяжело дыша и отпустив одну руку. Немного передохнув она сделала последний прыжок вниз.
Все. Вот это — окно Реджины. Она приложила вакуумную присоску к стеклу и остановилась, вглядываясь в мрак палаты.
Ветер усилился. Началась настоящая метель… Почти ничего не было видно. Свон закоченевшими руками достала из-за пазухи металлическую пластину. Через несколько секунд она осторожно толкнула створку окна.
Она сама не верила, что сделала такое, что даже способна на это. Удерживаясь за ручку присоски, она осторожно ступила на подоконник. Через мгновение она уже была на полу и отдышалась. Прислушалась. Все было тихо. За дверями тоже.
Прикрыла окно, отстегнула карабин и осторожно закрепила веревку за батарею. И первое, что она сделала, — это сняла перчатки и приложила почти онемевшие руки к батарее и прижалась к ней коленками. Пару минут она стояла так, закрыв глаза…
Наконец, она повернула голову: слева от нее стояла кровать. Свон не видела, кто на ней лежал. Она достала маленький светодиодный фонарик и со страхом на дрожащих ногах подошла к изголовью.
Да, это она — Реджина. Свон сняла шапку с головы и засунула ее за пазуху. Ее руки предательски дрожали. Она, прикрывая фонарик спиной от двери, осветила лицо женщины, неподвижно лежавшей на кровати. Ее скулы обострились. Кожа была мертвенно бледной. И только сигнальный лучик на приборе выписывал кривую биения ее сердца. Да, это определенно была Реджина Миллс, Злая Королева и женщина, изменившая жизнь Эммы Свон. Изменившая навсегда.
Свон всматривалась в ее лицо. Она несмело протянула руку, коснулась подушечкой пальца щеки Миллс и тут же отдернула: она испугалась, что Миллс откроет глаза, и она боялась встретиться с этим обжигающим душу взглядом.
Из глаз Свон непроизвольно потекли слезы, руки ее дрожали. Она еще раз протянула руку и отвела прядь темных волос со лба Реджины.
Свон встала на колени и погладила рукой почти холодную руку Миллс. Она осторожно взяла ладонь Реджины в свои ладони, пытаясь хоть немного отогреть их. Но тщетно — руки Свон сами требовали тепла. Но она продолжала держать Реджину за руку.
«Прости, — едва слышно прошептали ее губы. — Прости меня, Реджина. Я… дура и идиотка… ты знаешь это», — сквозь всхлипы шептала Свон, целуя ее руку.
Рука Реджины была совсем тонкой, на тыльной стороне явственно проступали жилы, и видны были даже сосуды. Пальцы стали совсем тонкими и вытянувшимися.
«Я не должна была тогда сбегать… Из-за меня ты здесь… Прости…», — шептала и шептала Свон. В конце концов, Свон без сил опустилась на пол, прижавшись спиной к кровати Миллс. Она склонила голову на колени и беззвучно зарыдала, сдерживая себя, чтобы не быть услышанной.
Выплакавшись, она снова развернулась к Реджине, так и продолжая стоять на коленях перед ее кроватью. «Реджина Миллс, мэр, мой сказочный мэр», — прошептала она.
Вдруг ее как озарило: «Сказочный мэр? А как там в сказках? Поцелуй любви? Там что-то было про сон, а здесь… А-а-а, какая разница! Надо попробовать! От поцелуя еще никто не умирал», — Свон встала и осветила лицо Миллс.
Свон уже более уверенно и нежно погладила щеку и лоб Королевы. Она наклонилась и поцеловала ее лоб, погладила по волосам. И … ничего. Совсем ничего… Никто не открыл глаза, не улыбнулся, не заговорил. Все оставалось также… Мерные щелчки приборов, мигание лампочек, бегущая линия сердца… Свон тяжело вздохнула: «Все это только сказки…».
Она в измождении снова опустилась на пол и достала телефон. Набрала номер Малифисенты. Через несколько гудков трубку на том конце подняли.
— Миссис Драгонович, это Свон, — глухо произнесла Эмма. — Я у Реджины. Приезжайте, — и сбросила звонок, не дожидаясь ответа, снова опустив голову на сложенные на коленях руки.
…Был уже третий час ночи, когда дверь палаты отворилась и внутрь вошла Малифисента в накинутом на плечи белом халате. Она увидела, что Свон, как в трансе, стоит на коленях перед кроватью, держит руку Реджины и что-то тихо шепчет. Свон даже не повернула головы, когда Мэл подошла к ней и положила руку ей на плечо.
— Свон, — тихо позвала она, — вставай. Давай, вставай, — она осторожно подняла Свон на ноги. — Пойдем. Пойдем со мной, моя девочка, — голос ее был тих и ласков.
Свон ничего не отвечала — она действительно пребывала в полной прострации.
Малифисента вывела ее из палаты и повела по коридору. Она, приобняв Свон за плечи, подвела ее к дверям кабинета, около которого в смятении стояли два охранника — те, кто должен был охранять палату Миллс. Они зашли в кабинет. Мэл усадила Свон на кушетку, стала расстегивать на ней куртку и растирать руками лицо. Наконец, взгляд Свон стал более осмысленным.
Пришла медсестра и дала что-то Свон выпить. «Посиди, Эмма, посиди. Я скоро», — Мэл широким шагом вышла из кабинета. За дверями послышался ее жесткий требовательный голос: она была недовольна работой своих сотрудников. Тем более, когда она подошла к палате Миллс, одного из них не было на месте, а другой попросту спал. Без всяких колебаний Драгонович заявила, что она больше в их услугах не нуждается.
Малифисента вернулась к Свон, неся в руках одеяло, которое ей дала медсестра.
— Что ты с ними сделала? — еле шевеля языком, спросила Свон.
Мэл, присаживаясь рядом с ней и набрасывая одеяло ей на плечи, тихо ответила:
— Без всяких сомнений уволила. Они не могут работать. Если пропустили тебя, то что говорить о настоящих профессионалах, — она посмотрела на Свон. — Но ты об этом не думай. Как ты добралась до Реджины?
Свон пожала плечами.
— Как-то же добралась, — прошептала Свон. Она почти не могла говорить. — По стене, на веревке. Если бы знала, что тут у тебя такие олухи…
— Свон, ты молодец — вот, что я тебе скажу. А теперь мы поедем ко мне домой, — Мэл встала, а затем строго посмотрела на Свон. — Я разрешу тебе посещать Реджину. Завтра определим время, когда и на сколько ты сможешь приходить. И ты помнишь, что завтра тебе идти на занятия?
Свон кивнула, а потом сделала брови домиком и, потерев нос, совершенно по-детски заявила:
— Я спать хочу.
Малифисента рассмеялась:
— Поехали, Свон. Спать придется тебе очень мало сегодня.
Они вышли из кабинета. Мэл, обняв за плечи Эмму, укутанную в одеяло, на ходу отдавала распоряжения своим сотрудникам…
