Будни Мэра. Часть 1. Охота на Свон

Глава 14.       Малифисента загнала Свон в жесткий ритм. У Мэл были свои соображения на этот счет: занять Свон по полной программе, не оставляя возможности для баров, разгулов и выпивок, а также для дурных мыслей в голове. Кроме того, Мэл пыталась сохранить Свон для Реджины, чтобы той не пришлось все начинать с нуля и везти блондинку в багажнике в Сторибрук. После всего происшедшего у Мэл не было никаких сомнений в том, что Реджина в состоянии ярости и гнева может так поступить. О, она хорошо знала Реджину и ее крутой нрав…       Свон чувствовала себя бегущей по строго отведенному ей каналу, она скрежетала зубами, но не осмеливалась сойти с заданного курса — Свон спиной ощущала незримый контроль Мэл на себе. И это ей жутко не нравилось. Теперь каждый день Свон был расписан по минутам: длительные изнуряющие занятия и тренировки, обед, возвращение в особняк Реджины, заваливание в кровать в течение часа, потом попытки учить материал, особенно если предстояло отчитываться по нему самой миссис Драгонович. А вечером Свон летела к Реджине в больницу — Мэл разрешила ей посещения два раза в неделю, но к концу второй недели щенячьи глазки Свон нашли подходы к лечащему врачу, и тот уговорил Мэл разрешить не очень длительные посещения Реджины во избежание повторения альпинистских подвигов блондинки раз в два дня.       Кроме всего прочего, нужно было делать уборку всего особняка. За отслеживанием этого момента к Свон была приставлена бабушка Энн с четким указанием от Мэл: ничего не делать за Эмму. Но бабушка Энн оказалась доброй, она жалела Эмму и, конечно, многое делала по дому сама. Однако она взяла твердое слово с Эммы, что та не будет пропускать занятия и не появится в нетрезвом или каком-нибудь другом непотребном виде ни перед ней, ни перед Мэл, ни, особенно, перед Реджиной, даже если та лежит в коме.       Мэл договорилась с бабушкой Энн о том, что готовить ужины для Свон та будет два раза в неделю — и не чаще! Мэл хотела, чтобы Свон заботилась о себе сама. Но с готовкой у Свон были проблемы… И миссис Грант, опять же, исключительно по доброте душевной восполняла недостаток вкусной и полезной домашней пищи для мисс Свон практически каждый день. Поэтому, и здесь Эмме, чтобы не остаться без ужина, нужно было являться в определенное время домой по договоренности с миссис Грант. А после ужина усталая Эмма с полным желудком была способна только на то, чтобы дотащиться до кровати.       Кроме всего прочего, миссис Грант регулярно пополняла содержимое холодильника в особняке Реджины, что тоже было запрещено Мэл. На эти нужды Мэл выдавала Свон небольшую сумму денег на неделю и категорически запретила ей подрабатывать, пообещав, что если такая необходимость возникнет, она найдет ей работу у себя. Мэл держала этот козырь на случай, если Эмма все-таки организует себе свободное время и начнет не в меру шалить. Миссис Драгонович собиралась в случае чего поставить Свон официальным охранником у Реджины — здесь бы точно не было никаких отказов. Свон оставляла карточку с деньгами миссис Грант для покупки продуктов, а остаток экономно использовала на себя и бензин для Жука.       Миссис Грант под предлогом посещения своего старого дома, что она и делала, чтобы быть честной и не врать миссис Драгонович, как бы невзначай заезжала в особняк Реджины. А миссис Драгонович сообщалось, что миссис Грант, может быть, зайдет на минутку и проверит Эмму и то, как она содержит в порядке дом.       Таким образом, у мисс Свон и миссис Грант установились очень приятные и теплые отношения, они быстро нашли общий язык между собой. В бытовом плане Свон устроилась на полном пансионе, что ее очень устраивало. Но это не было простым паразитированием на добрых чувствах пожилой женщины — Свон действительно очень уставала, у нее многое не получалось, она не привыкла к такой организованной жизни и очень злилась, особенно на будильник по утрам. Поэтому она безмерно была благодарна миссис Грант, хотя обе они знали о требованиях Мэл и сознательно их нарушали.       Все эти проделки, конечно же, не остались скрытыми от миссис Драгонович, которая периодически следила за тем, что происходит в доме Реджины — ни бабуля Энн, ни Свон не знали, что каждый квадратный сантиметр этого особняка «просвечен» видеокамерами. Однако Мэл только усмехалась про себя и не спешила грозно нависать над мелкими шалостями ее подопечных.       Миссис Драгонович была довольна — Свон не имела никакой возможности выбраться из ловко организованных тисков и своевольничать по своему разумению. И если бы Свон попыталась бы вернуться к своему старому образу жизни, вот тогда… Понятно, что Реджина поймала бы ее и попросту убила, предварительно обрушив на Свон весь свой изощренный сарказм, а Мэл с удовольствием помогла бы ей в этом…       Бабушка Энн для своей довольно грузной комплекции в свои шестьдесят два оказалась подвижной, умной и ироничной дамой. Свон полюбила вечера в компании с миссис Грант, когда за окном было сыро и холодно, а за столом тепло и уютно. Эта пожилая и умудренная жизнью женщина стала для Свон тем человеком, с которым ее душа начала оттаивать и раскрываться. Они много разговаривали. Так Свон узнала, что миссис Грант родилась и выросла в Шотландии. Она училась на химика в университете в Глазго и там познакомилась со своим будущим мужем, американцем, учившимся там же на медика. Ее отец был против этого брака — застенчивый худощавый очкарик не вызывал у него никакого доверия и уважения по причине того, что тот не соответствовал его стандарту в качестве мужа его дочери. И он не хотел, чтобы его единственная дочь уехала в Америку. Энн проявила недюжинный характер, заявив, что никто другой ей не нужен.       Отец чуть не выгнал дочь из дому, но мать тайно от отца ее поддержала и благословила на брак. Они сбежали в Америку сразу после того, как ее очкарик получил диплом. Энн же не смогла полностью окончить курс — это было единственное, о чем она сожалела в последующем. Рождение сына и все житейские перипетии не позволили ей этого сделать. А смерть мужа вскоре после рождения сына — он заразился каким-то вирусом в лаборатории — еще более усугубило ее положение. Работа технологом по краске подорвала ее здоровье — она заработала астму, и нужно было ежегодно чистить кровь от аллергенов и поднимать сына. С родителями она примирилась, и отец со скрипом, но смирился с выбором дочери, особенно после рождения сына, он даже присылал деньги. Но Энн не захотела возвращаться в Шотландию… А потом — трагическая гибель ее сына и невестки… И теперь они остались с Лизой одни…       Свон слушала и соотносила с собой… Ей было и страшно, и стыдно… Нет, она знала о трудностях жизни других людей, но ей-то казалось, что хуже, чем у нее, и быть не может… Однако, тупая боль поднималась в ее груди: миссис Грант не бросила своего ребенка, как бы трудно не было, а ее родители… И она сама… Но для себя у нее были оправдания… Только, вот, вопрос, кому они нужны?       С учебой у Свон все было неоднозначно. Эмме нравилось все или почти все. Больше всего ее напрягали теоретические занятия, на которых она старательно пыхтела, пытаясь записывать как можно больше в тетрадку. Однако в какой-то момент сообразила и стала брать с собой диктофон. Собственно, так же поступали и другие слушатели. Она честно пыталась учить содержание актов, документов и прочих нормативных материалов, которыми была заполнена ее сумка. Но это давалось ей с трудом, если не сказать, что никак не давалось: все перепутывалось в ее голове. Свон от всего этого просто тошнило.       Поэтому, Свон неоднократно получала от Малифисенты заслуженные выговоры, когда не могла ответить, каким пунктом того или иного документа она должна была руководствоваться в различных ситуациях. А Малифисента два раза в неделю обязательно развлекалась подобными опросами. При этом Малифисента была выдержана и спокойна. Свон поражалась терпению Малифисенты. «Реджина бы уже десять раз обозвала бы идиоткой. Она могла бы и кулаки в ход пустить, чтобы дошло», — думала Свон, стоя перед Мэл и даже не собираясь напрячь мозги, чтобы вспомнить, что нужно делать при обнаружении несанкционированного входа в систему видеонаблюдения на охраняемом объекте, и особенно, какие акты нужно составлять.       Зато у Свон все замечательно получалось со стрельбой и оружием. И она всерьез увлеклась системами безопасности информации. Однако ее меньше всего интересовала безопасность: обратная сторона медали — поиск уязвимостей и взлом систем — это было то, в чем Свон стала очень даже преуспевать. Даже преподаватель однажды это отметил и пообещал обязательно доложить миссис Драгонович. Миссис Драгонович, конечно, намылила ей шею, сказав, что хакерство — это самое последнее, что она хотела бы увидеть от Свон. Свон заверила, что она «ни-ни» в этом отношении, и что она обеими руками «за» безопасность, в доказательство, она мотнула головой и подняла обе руки вверх. Мэл, конечно, не поверила, но про себя отметила, что это даже и неплохо, если будет, кому контролировать ее. Однако, размеренно расхаживая по офису, прочитала ей целую лекцию о правовом аспекте этого дела.       На занятиях по вождению в тренажерном зале Свон получила массу неприятностей: она умудрилась разбить вдребезги пять виртуальных машин, так как не могла выйти из заноса на дороге с ледяной коркой при заданной скорости движения. Мастер по вождению, невысокая плотная афроамериканка, подойдя к Свон, постучала пальцем сначала по белокурой макушке, потом по руке, а затем по рулю тренажера, жестко и холодно сказала, что у Свон голова работает отдельно, руки и руль, ноги и педали — отдельно. Свон залилась краской — она была полностью уничтожена.       Этой своей бедой зареванная Свон поделилась с бабушкой Энн, которая терпеливо выслушала ее, обняла, прижав к себе, и сказала, что Свон, конечно, немного бестолковая, но ничего — она любит ее и такой. Глаза Свон широко раскрылись от удивления, слезы моментально высохли. Она сжала кулаки и молча пообещала себе, что справится с этим чертовым тренажером чего бы это ей ни стоило, и с заносом тоже. А бабушка Энн хитро подмигнула ей и предложила как-нибудь прокатиться с ней за город по важному делу.       Свон была ошарашена, когда бабушка Энн лихо подъехала к дому Реджины на… Ford Maverick тёмно-бордового цвета. Это было что-то — такое ретро! Свон даже присвистнула, обойдя вокруг машинки. До этого миссис Грант приезжала на новеньком Nissan Teana, очевидно, предоставленном ей миссис Драгонович.       За городом миссис Грант выбрала заснеженную с ледяной колеей лесную дорогу и набрала скорость. Свон вцепилась в ручку двери и с широко раскрытыми глазами и ртом, иногда повизгивая от удовольствия, зачарованно смотрела на пожилую женщину, которая с веселым смехом крутила руль, перебирая его руками с невероятной скоростью, бросая машину в занос и выводя из него. Прямо на ходу она объясняла Свон, что выход из одного заноса сразу вводит машину в другой, и все надо повторять сначала, только в другую сторону. В конце концов, бабушка Энн усадила Свон за руль, и они начали медленно отрабатывать этот сложный элемент вождения…       Все эти трудности и заботы становились абсолютно ничтожными по сравнению с тем, что испытывала Свон, находясь в палате Реджины. Шла уже четвертая неделя, как Реджина лежала в коме, а у Свон каждый раз дрожали пальцы руки, когда она бралась за ручку двери. Она чувствовала, как волны страха накатывали на нее: и от того, что может увидеть пустую кровать, и от того, что может встретиться с внимательными карими глазами…       Но время шло, а ничего не менялось. Свон приставляла стул к кровати, брала Реджину за руку, целовала ее и рассказывала все, что происходило с ней за день. О том, как они с миссис Грант немного дурят Мэл; о ненавязчивом прессинге Мэл, которая общалась с ней, как прокурор на допросе; о том, что она, наконец, вошла в число лучших по вождению в группе, и чего ей это стоило… — и все это повествовалось в деталях и подробностях. Потом Свон замолкала и с мольбой в глазах вглядывалась в четкие черты исхудавшего лица Реджины, как бы выпрашивая у нее хоть какой-нибудь ответ. Но ответа не было…       Свон выучила это лицо до мельчайших деталей. Пользуясь возможностью, она, как мелкий вор, которому посчастливилось дотронуться до доселе недоступного сокровища, слегка прикасалась к шраму над губой Реджины, совершенно по-детски улыбаясь своей маленькой наглости.       Затем Свон перебиралась в низкое кресло и пыталась осмыслить все происшедшее с ней. Нет, она так и не поверила в волшебство и магию, хотя достаточно легко на данный момент воспринимала Реджину как Королеву и мэра. Она пыталась выяснить для себя, какие же интересы преследовала мадам мэр по отношению к ней, что сама Свон испытывала к Реджине. Но когда она начинала проникать во все это мыслью, ее каждый раз бросало в сон, глаза мгновенно слипались, и несколько раз медсестра, приходившая делать уколы Миллс, заставала ее глубоко спящей.       Но вот однажды вечером, Свон, придя в палату, не выдержала, она горько заплакала, склонившись над кроватью Реджины, она давно этого не делала — слез не было. Но на этот раз ее прорвало… — Реджина, — всхлипывала Эмма, — сколько ты можешь лежать вот так… И где твоя пресловутая магия? — она прижалась лицом к ладони Миллс. — Ты, что хочешь вот так вот уйти и ничего мне не сказать? Ну, когда же ты очнешься? Я… я сделаю, все, что ты захочешь… и поеду, куда… — И поедете туда, куда я Вам укажу, мисс Свон? — раздался хриплый еле слышный голос. — И впредь будете слушать меня? — И впредь буду слушать тебя… — машинально повторила Свон и вдруг резко остановилась.       Свон подумала, что у нее начались голосовые галлюцинации от усталости и нервного истощения. Она прислушалась, но больше ничего не услышала. Она сквозь слезы посмотрела на лицо Миллс — никаких изменений… Она опустила голову на сложенные на краю кровати руки и закрыла глаза. — Хватит ныть, — уже более твердо раздалось с боку. Палец Миллс больно ткнул щеку блондинки. Та резко вскинула голову и с широко открытыми глазами уставилась на Реджину, потом моргнула — ей показалось, что уголки губ слегка приподнялись в улыбке. — Мисс Свон, — палец уже довольно ощутимо прошелся по носу Свон, — позовите врача. Вы слышите меня?       Свон подскочила на месте и наклонилась к лицу Миллс, разглядывая ее и не веря своим глазам и ушам. Ресницы Реджины мелко дрожали — ее глаза явно привыкали к свету. — Реджина, Реджина… — выдавила из себя Эмма, — ты очнулась?       Она схватила руку Миллс и прижала ее к себе. Рука была немного теплой, слабой и мелко дрожащей. — Позови врача, — почти шепотом повторила Реджина, она была очень слаба, и у нее не было сил даже повернуть голову. — Ага, я сейчас, — также шепотом произнесла Свон, она попыталась улыбнуться, но это вышло достаточно криво и неуверенно. Она бросилась к двери, задержалась и бросила на Миллс жалостливый взгляд, а затем пулей понеслась по коридору с криком: «Она очнулась!».       В палату прибежало сразу несколько человек в белых халатах. Свон хотела затесаться между ними, но была выведена за дверь. Она дрожащими руками взяла свой телефон и набрала номер Малифисенты: «Реджина очнулась». Это все что она могла сказать, осев у стены. В этот момент она не чувствовала ничего — только опустошение.       Свон долго ждала, а врачи все не выходили из палаты. Звук мобильника вернул Эмму в реальность. «Эмма, иди сейчас домой. Я скажу тебе, когда ты сможешь прийти. Реджиной сейчас будут плотно заниматься», — раздался в трубке тихий и мягкий голос Малифисенты. Свон недовольно мотнула головой — она хотела сегодня. На том конце провода немного нажали, и Свон нехотя согласилась. Она поднялась на ноги и, сгорбившись, отправилась домой.       Реджину перевели в другую палату: ей был назначен продолжительный курс лечения. Ей сделали несколько переливаний крови, так как в крови был обнаружен яд неизвестного происхождения. Ее резаные раны на руке и ноге основательно подлечили, и они уже, по мнению врачей, не представляли угрозы. Пулевые ранения — одна пуля прошла навылет, вторая каким-то чудом застряла ниже в нескольких сантиметрах от сердца… Ее вовремя тогда привезли и успели сделать операцию…       Лечащий врач тщетно пытался узнать у Реджины происхождение давних шрамов на спине, а также свежих резаных ран. Но Реджина или молчала, закатывая глаза и показывая, как ей тяжело говорить, или делала вид, что совсем не понимает, о чем идет речь, или просто закрывала глаза, давая понять, что она очень хочет спать. Тогда врач пригрозил доложить об этом полиции, после чего имел длительную задушевную беседу с миссис Драгонович. Расспросы Реджины прекратились. С полицией по данному инциденту тоже все было улажено: версия происшедшего была построена на полуправде, однако в деталях проработанная миссис Драгонович вполне удовлетворила офицера полиции, ведущего это дело. Тем более, как в последствии оказалось, была ликвидирована одна из известных банд вымогателей.       Наконец, когда все от нее отстали, Реджина откинулась на подушку и попыталась собраться с мыслями. Мысли медленно расползались в голове, не желая никак фокусироваться и приобретать четкость. А напрягаться у Миллс не было сил. Она провела довольно длительное время вне тела, и возврат в него был мучительным и болезненным во всех отношениях.        Она побывала за гранью и вернулась, и первое, что ее отчасти и радовало, и напрягало, было то, что она получила четкие указания на свой счет. Претерпев этот переход, она столкнулась и со смертью, и с жизнью реального мира людей. Это было совсем не то, что могло бы происходить в сказочном мире. Но там она увидела многое, что происходит с людьми, когда они умирают. У нее был проводник — сейчас она не могла вспомнить ни его черты, ни его голос. Он вел ее по различным сферам и многое объяснял. И ей еще предстояло осмыслить все услышанное и вложенное в ее сознание.       Но самый главный момент, который она сейчас осознавала — это то, что сказочный герой не может нести ответственность в реальном мире людей за свои действия, присутствующие лишь на бумаге в сказке — нет таких законов во Вселенной. И ее отсчет жизни идет исключительно с момента ее появления в живом человеческом облике. А здесь она не особенно успела напортачить с размеренной, закрытой жизнью ее города. Поэтому, ее, конечно, отругали за неуемную страсть путешествовать по мирам, за безобразие и массовый вывод в человеческий мир того, что не должно существовать явно в виде энергетической воронки-дыры Сторибрука, да еще и с персонажами, не относящимся к человеческому роду.       Ей было указано, что теперь она ответственна за все это, за то, что произойдет с городом, за очеловечивание сказочных персонажей и их интеграцию в человеческий мир, за охрану этого места. В случае невозможности решения этих вопросов — все нужно будет свернуть в плоскость сказки, или как ей коротко было сказано, понизить мерность пространства с 3D до 2D или еще лучше до 1D. С мерностями она отчасти была знакома. Она зловеще ухмыльнулась, подумав о том, что проклятие нужно было строить именно на снижении мерности — тогда бы все сказочные герои имели бы только одну степень свободы, грубо говоря, перемещение вдоль «линии» вперед или назад. Их сознание было бы линейным, как у улитки, на уровне простых инстинктов — они бы никогда не смогли бы поднять головы, они бы даже не осознавали о существовании «плоскости». Ей было строго-настрого запрещено экспериментировать со временем, ни при каких обстоятельствах. Кроме всего прочего, ей предстояло выявить всех «нелегалов» проникших в этот мир, контролировать их и не допустить увеличения численности в дальнейшем.       В общем, ей выдали целый пакет указаний и распоряжений и отправили обратно. Вместе с этим она получила и соответствующую амуницию в виде статуса Верховного Мага со всеми полномочиями. Время вступления в полномочия было не определено: ей было сказано, что она должна пройти серию испытаний, и после этого будет принято соответствующее решение. А пока она в статусах И.О. Верховный Маг, мэр и Злая Королева. Последнее, было, скорее, шуткой над ней, от чего она и там, за гранью, и теперь здесь, на больничной кровати, скрипела зубами. И вот теперь она морщилась от головной боли и, в конце концов, заснула.       Реджина проснулась от того, что чей-то палец водил по тыльной стороне ее руки. Она с трудом разлепила глаза. — О, мисс Свон, — прошептала Реджина и отвернула голову. — Что ты здесь делаешь? — Реджина, я здесь… ээ-ээ… Да я здесь просто так! — выпалила Свон, не найдя с ходу подходящий ответ и широко улыбаясь. Потом уже более серьезно добавила: — Врач сказал, что тебе нужно потихоньку вставать и двигаться. И я буду помогать тебе. — Тогда помоги мне сесть, — откашлявшись, уже более твердым голосом произнесла Миллс.       Свон вскочила и стала со всей осторожностью поднимать Реджину, у которой сразу же закружилась голова. Свон отбросила одеяло и медленно спустила ноги Миллс вниз, поддерживая ее за талию. Реджина поморщилась и покрутила головой, пытаясь вернуть себе ориентацию в пространстве. Наконец, она села на кровати, поддерживаемая Свон, которая устроилась рядом.       Реджина сидела, склонив голову вниз и вцепившись руками в край кровати. Она боялась, что вот-вот упадет. Но накачанные руки Свон крепко удерживали ее.       Наступило тяжелое неловкое молчание. Свон боялась даже слово сказать, чтобы не провоцировать Миллс на резкие действия, — она осознавала, что ей еще долго придется извиняться перед Реджиной.       Эмма ожидала всего, что угодно, но только не того, что она услышала. — Мисс Свон, идите прочь отсюда, — услышала она хриплый низкий голос.       Реджина даже не смотрела на нее. Свон ахнула — ее в очередной раз гонят!       Почему ее всегда и везде отовсюду гонят! Слезы навернулись у нее на глазах. — Уходите, мисс Свон, — тон Реджины стал более грозным и хлестким.       … Свон сидела за столом на кухне в доме Реджины, невидящими глазами уставившись в одну точку. Слезы стекали по ее щекам. Миссис Грант, бросая незаметные взгляды на нее, неторопливо готовила ужин. Когда она накрыла на стол, Свон даже не среагировала на это. Миссис Грант тяжело вздохнула, взяла свой стул и потащила его поближе к Эмме. Она села рядом со Свон. — Что случилось, Эмма? — тихо спросила она, погладив Эмму по плечу. — Она… Реджина… она прогнала меня, — находясь в полной прострации, едва шевеля губами, прошептала Свон. И снова застыла. — Эмма, Эмма? — бабушка Энн обеспокоенно начала трясти Эмму за плечо. — Посмотри на меня, Эмма! Посмотри на меня! — она мягко погладила волосы Эммы. Свон повернула голову к миссис Грант. — И что мне теперь делать? Я не знаю… — Свон выглядела такой расстроенной, что бабушка Энн притянула ее к себе, рукой склонив ее голову к своему плечу. Она начала слегка покачиваться вперед и назад, поглаживая ее по спине и успокаивая Свон, как маленького ребенка.       Бабушка Энн была в курсе всех основных событий — Эмма многое рассказывала ей, и о том, что произошло между ней и Реджиной тоже. В общих чертах, конечно. Но этого было вполне достаточно, чтобы миссис Грант, используя свой жизненный опыт и врожденную мудрость, могла восстановить картину достаточно полно. — Что делать? Очень многое можно сделать, девочка моя, — ласково произнесла она. — Реджина, она же… мэр, Королева. И ты же понимаешь, что с Королевами просто так не может все это пройти. — Я просила у нее прощения… на коленях просила, — прошептала Эмма. — Так она же в коме была, Эмма, — ласково сказала миссис Грант. — Для нее очень тяжело простить просто какую-нибудь мелочь, а тем более — оскорбления. А тут видишь, как получилось — она под пули пошла… Она очень уязвлена этим… И нужно время… — миссис Грант все также гладила Эмму по голове.       Свон всхлипнула и вытерла ладонью слезы. — Я понимаю… Но как все исправить? — она с надеждой посмотрела на миссис Грант. — Будь настойчива. Терпи ее, когда она будет зла или игнорировать тебя. Проси прощения так, чтобы она видела и твою искренность, и глубину его. В конце концов, капля камень точит. И будь рядом с ней. Ну, может, не слишком на глазах, но и не отдаляйся далеко. Если ты сдашься и уйдешь, вы можете потерять друг друга или еще хуже — стать врагами. А судьба, похоже, свела вас неспроста, раз все так сложно получается. Попробуй растопить ее сердце.       Вряд ли миссис Грант сама понимала, что она сказала сейчас Эмме. Растопить сердце Злой Королевы — та еще шутка. — Завтра поеду в больницу, — втянув носом воздух, произнесла Свон, она отстранилась от плеча миссис Грант и села прямо на стуле. — Завтра, наверное, не стоит. И тебе, и ей нужно успокоиться и подумать, прежде, чем что-то говорить, — улыбнулась миссис Грант. — Она ведь только вышла из комы. Дай ей время. Да, и Владлена что-нибудь придумает. Они ведь с Реджиной очень близки.       Свон ощутила маленький укол в районе сердца от последних слов миссис Грант: она знала об отношениях друг к другу Мэл и Реджины, и ей хотелось хотя бы чуть-чуть сблизиться с Реджиной. С другой стороны, Свон считала, что она и так уже много чего сделала — чего стоил этот гребаный спуск по стене! А ее учеба, а ее почти ежедневные посещения больницы! Свон не задумывалась о том, а что нужно было самой Реджине. И если это все она делала для Реджины, то почему так горда собой! — Эмма, тебе нужно поесть, — мягкий голос бабушки Энн вывел Свон из раздумий. Они поужинали, и миссис Грант отправилась домой к Лизе и миссис Драгонович. Свон вымыла посуду и улеглась в постель. Сон не приходил к ней. Целый ворох вопросов роился у нее в голове. А что будет, когда Реджина вернется домой? Что ей делать тогда? Нужно ли ей ехать с Реджиной в неизвестный ей город? А может все-таки бежать, не оглядываясь? Нет, бежать уже не получится — это еще больший тупик. С этой мыслью Свон, десять раз перевернувшись с бока на бок, наконец, уснула.       Свон появилась в палате через день после разговора с миссис Грант. Она просто зашла и села на стул. Миллс даже не повернула голову в ее сторону. Никто из них не сказал ни слова. Так продолжалось в течение недели. Когда Миллс хотела встать, вставала и Свон, молча поддерживала ее и помогала встать. Она находилась рядом, когда Реджина, пошатываясь, ходила по палате. Затем, когда она укладывалась в кровать, Свон снова занимала свое место на стуле, раскладывая перед собой ноут и периодически бросая взгляды на Миллс. Потом она возвращалась домой, радуясь своей маленькой победе — Миллс не прогоняла ее! Но эта радость была преждевременной…       Миллс была крайне раздражена такой наглостью и вынашивала планы о том, как она отыграется на блондинке, как только более-менее окрепнет!       Еще через неделю терапии Миллс почувствовала себя гораздо лучше и запросилась из больницы домой. Она доставала по полной программе лечащего врача и Малифисенту. Малифисента расхаживала по палате и уговаривала Миллс еще немного подлечиться. Уговаривала, как маленького ребенка, который, нахохлившись как воробей, сидел на краю кровати и болтал ногами, зыркая недовольным взглядом на женщину, не позволяющую ему делать так, как ему хочется. Малифисента в определенный момент подумала, что в своем упрямстве Миллс и Свон очень схожи, хотя и проявляется это по-разному и на разных уровнях.       Наконец, настал тот день, когда Малифисента отправилась за Реджиной, чтобы привезти ее домой. Накануне Малифисента, Эмма, бабушка Энн и Лиза наводили идеальный порядок в доме. Лиза носилась как вертолет по всему дому и каждые пять минут спрашивала, когда же приедет Реджина, куда поставить или переставить различные предметы. Эмма носилась за Лизой, Лиза носилась за Эммой. В результате они успешно разбили две вазы, за что получили от миссис Драгонович нагоняй, и были выдворены на улицу, получив задание чистить дорожку от снега.       На следующий день после полудня Мэл отправилась за Реджиной, а бабушка Энн еще раз протерла все бокалы на столе, заставила Эмму и Лизу проверить и без того десять раз проверенные и пересчитанные столовые приборы. Она придирчиво осмотрела все блюда и осталась довольна.       «Ну, да, сама Королева пожалует, — рассмеялась про себя Свон, а потом ее лицо стало грустным. — Моя Королева… и как она примет меня здесь?»       Ее пальцы на руках предательски дрожали.       Мэл не было довольно долго. Наконец, черный Рэндж Ровер мягко вкатился во двор. Миссис Грант, Эмма и Лиза выскочили на крыльцо встречать Реджину. Мэл с широкой улыбкой вылезла из машины, открыла дверцу и протянула руку Реджине. Миллс вышла из машины и остановилась возле нее, глубоко вдохнула свежий воздух. Ее голова закружилась, и она ухватилась одной рукой за руку Мэл, а другой схватилась за дверцу машины. Они немного постояли, а затем осторожно двинулись вперед.       Миссис Грант удерживала Лизу за руку, но девочка ловко вырвалась и бросилась навстречу, охватывая Реджину двумя руками и чуть не сбивая ее с ног. А ноги у Реджины действительно дрожали — от пьянящего свежего воздуха и от того, что она только-только начала ходить самостоятельно. И это был первый раз за все время, когда она была на улице. Лиза радостно щебетала, но потом посмотрела на Мэл, одного взгляда которой было достаточно, чтобы девочка оторвалась от Реджины и побежала впереди них к крыльцу. Реджина тепло поздоровалась с миссис Грант. Эмме же Миллс бросила взгляд, не предвещавший ничего хорошего, сопровождаемый легкой, немного зловещей ухмылкой. Свон поежилась и внутренне стала готовиться к самому худшему, что ее могло ждать в этой жизни.       После обеда миссис Грант и Лиза начали собираться. Когда они покинули дом, Мэл осталась сидеть за столом. — Реджина, — строго сказала она, — тебе нужно будет ездить на процедуры в больницу и делать уколы. Я не смогу быть все время рядом с тобой. Поэтому Свон останется здесь и будет помогать тебе и присматривать за тобой. Ну, и возить в больницу.       Брови Миллс взлетели вверх. Она только хотела открыть рот, чтобы возразить, но Мэл жестом показала, что она не закончила. — Это не обсуждается. Что будет делать Свон, ты ей сама определишь. А ты, Эмма, будешь делать все, что Реджина тебе скажет. И теперь ты освобождаешься от занятий, если тебе не будет удобно все это совмещать. Сама реши, как тебе поступать. Миссис Грант будет вам немного здесь помогать. Подчеркиваю, немного, — Мэл посмотрела на Свон таким взглядом, что та залилась краской. — Все ложится на тебя, Эмма.       Мэл встала и посмотрела на Реджину, уставившуюся на свои руки и не поднимавшую головы, пока Мэл не позвала ее: — Реджина, можно тебя на пару слов?       Реджина кивнула и, как ни в чем не бывало, поднялась со стула и направилась вместе с Мэл в ее рабочий кабинет. Дверь за ними закрылась, Свон проводила их грустным взглядом. Она поняла, что остается с удавом один на один, и даже миссис Грант ей не сможет ничем помочь, так как Мэл заблокирует эту помощь в любом случае. Миссис Драгонович более, чем хорошо, все рассчитала и организовала, все ее шаги были продуманы и взвешены. И Свон ничего не оставалось, как только признать и принять это. — Мэл, что за спектакль ты здесь разыгрываешь? — зло прошипела Реджина, усаживаясь в свое кресло.       Мэл хитро прищурилась, сложила руки на груди и уселась на кожаный диван. — Ваше Величество, могли бы и поблагодарить за заботу, — усмехаясь, произнесла Малифисента. — Я тебе потом все подробно расскажу, что здесь происходило. — Расскажешь, непременно расскажешь, — глаза Миллс начали метать молнии. — И благодарность тебе, Великий Дракон, будет обязательно, — к Реджине вернулась вся ее язвительность. — Вы мне, Ваше Величество, лучше скажите, что у Вас с магией? — перешла на серьезный тон Мэл.       Реджина вся сразу поникла. — Ничего нет, — тихо произнесла она. — Я надеюсь, что восстановятся все каналы, но сейчас ничего нет. Вернее, есть совсем-совсем немного. Но этого недостаточно, чтобы даже зажечь спичку. — Ясно. Мы потом все с тобой обсудим, — Мэл хлопнула себя по колену, а затем с улыбкой продолжила: — Я бы хотела Вас попросить, Ваше Величество, не очень сильно утюжить Эмму. Я же по твоим глазам, Реджина, вижу, что ты уже готовишь ей веселую жизнь. Не подеритесь здесь без меня. — Так, давай прекратим этот разговор. Мисс Свон получит, что заслужила. И мне решать, как ее утюжить или как ее приласкать. Думаю, что и то, и то ей может очень не понравиться. — Да, ласки Злой Королевы бывают очень занятными, не правда ли, Ваше Величество? — усмехнулась Мэл, поднимаясь с дивана. Реджина только едва повела бровью на это.       Они вышли из кабинета. Реджина проводила Мэл до выхода, а затем направилась в кухню. Свон так и сидела за столом, она резко подняла голову и встала, когда Реджина вошла. — Все здесь убрать и вымыть, — последовал приказ.       «Ну, началось», — подумала Свон и только кивнула в ответ.       Реджина сразу же вышла из кухни и начала с трудом подниматься на второй этаж к себе в спальню. Она хотела, наконец, принять душ, переодеться и немного полежать. Свон увидела, что Миллс останавливается практически на каждой ступеньке, чтобы передохнуть, несмело поднялась к ней и молча подхватила Миллс на руки. Реджина ничего не сказала в ответ, но и благодарить не стала. Реджина настолько исхудала, что Свон почти не почувствовала ее веса. Реджина казалась ей такой маленькой и хрупкой, что у нее непроизвольно сжалось сердце. Свон решила, что будет терпеть все выходки Миллс до конца.       Но это было непросто. Только Свон успела все прибрать в кухне, как на лестнице появилась Реджина, облаченная в черные брюки и невероятной белизны свитер. «Мы едем в парикмахерскую», — скомандовала она, даже не взглянув на Свон. Эмма вытерла мокрые руки, кивнула, промычав что-то типа «ага», и стала собираться. «Пошевеливайтесь, мисс Свон», — резкий тон Реждины, как хлесткая пощечина, заставил Эмму сжаться. Она сжала зубы и стала быстрее натягивать ботинки на ноги. — Я должна ехать на этом желтом недоразумении? — Миллс ткнула пальцем в Жука, когда Свон открыла перед ней пассажирскую дверь.       Здесь уже Свон не выдержала и не стала церемониться. — Да, Реджина, хоть ты и Королева, но других карет не подано, — Свон мягко, но твердо подтолкнула Миллс к двери. Свон сжала ее локоть и тут же пожалела об этом: под ее напором Реджина сникла, глаза ее стали грустными и несчастными. Она уселась и стала тянуть ремень безопасности. На глаза Свон накатились слезы, когда она увидела, как дрожит рука Реджины, по-видимому, она плохо работала. Свон пожалела в очередной раз, что она нагрубила Миллс, и терпеливо дождалась, когда Реджина защелкнет замок ремня.       Свон ехала по городу аккуратно и неспешно. — Мисс Свон, помнится, у Вас был совершенно иной стиль вождения? — ехидно заметила Миллс. Она видимо, решила отточить и без того свой острый язык на Свон, как будто та была абразивным точильным бруском.       Свон аккуратно сделала левый поворот, встала в полосу и спокойно вела Жук без рывков и резких маневрирований. — Просто я разбила добрую дюжину машин на тренажере, — как можно мягче произнесла она. — На тренажере? Так Вы даже на тренажере ездить не умеете? Как Вам можно вообще руль доверить? — Миллс сверкнула глазами и скривилась в улыбке.       В какой-то момент Свон почувствовала, что у Миллс нет к ней зла. Это было почти открытием! Свон облегченно вздохнула и улыбнулась сама себе: «Мелкая язва ты, Реджина». Но Реджина была очень крупной язвой и не только…       Реджина сидела перед зеркалом в парикмахерской и безучастно разглядывала свое отражение. Пряди ее темных волос падали на пол, как опавшие листья с засыпающего на зиму дерева. Она до сих пор не верила в свое возвращение. Черты лица были тонкими и острыми, и большие карие глаза — только они говорили ей о том, что она в этом теле, и она чувствует жизнь. Она попыталась улыбнуться сама себе, улыбка получилась вымученной и жалкой. Реджина подумала о Свон, которую она оставила на улице дожидаться ее. Она готова была разорвать ее на части? Да, это было. Ненавидела ли она Свон? Она не ощущала этого в себе. Хотела ли она ее унизить и сравнять с плинтусом? Да, этого ей хотелось: уязвленное самолюбие искало выхода. Могла ли она ее попросту прибить? Да, вполне, но сейчас у нее не было столько физических сил, чтобы их тратить на это. То, что она точно знала, что она не будет делать — это жалеть Эмму… Свон для нее сейчас — это девочка для битья и побегушек… Миллс коварно улыбнулась.       После парикмахерской они молча вернулись домой. Но стоило пересечь порог дома, как началось: «Мисс Свон, вымыть полы», «Мисс Свон, подайте воду с лимоном», «Нет лимона? Так сходите в магазин, или и этого Вы не можете сделать», «Мисс Свон, Вы не видите, что снегом засыпало дорожку? Идите чистить», «Пол перемойте, Вы плохо сделали», «Почему зубная щетка не на месте?», «Мисс Свон, везите меня в больницу на перевязку», «Мисс Свон, почему Ваши носки всегда валяются на полу. Уберите и помойте пол», «Мисс Свон, приготовьте ужин», «Мисс Свон, Вы некрасиво подали пищу», «Третий день макароны? Вы в своем уме?», «Мисс Свон, поднимите меня по лестнице» и т.п.       Похоже, что катание на руках Свон при подъеме по лестнице Миллс сделала на регулярной основе…       С приготовлением пищи у Свон был полный атас. Она суетилась на кухне, прижав трубку к уху и стараясь в режиме он-лайн с бабушкой Энн выполнять все ее рекомендации. Но, конечно, одно дело просто знать, как делать, другое — делать то, что знаешь, даже под руководством такого специалиста, как миссис Грант. Это был самый большой кошмар в жизни Свон — Реджина могла зайти на кухню, помешать в кастрюле и вылить все вон. «Переделать», — только одно слово — это все, чем одаривала ее Реджина, а могла и просто молча выйти. В такие моменты Свон еле себя сдерживала, чтобы не схватить Реджину в охапку и хорошенько ее не встряхнуть. Но она тут же вспоминала и свою вину, и состояние Реджины, и пули, особенно пули… Она представляла эти дыры в теле Реджины, и все ее негодование сразу сходило на нет.       Иногда Миллс ее доставала так, что Эмма плакала почти полночи, засыпая только под утро. Издевательства продолжались неумолимо: если Реджина вставала раньше Свон, она обязательно сбрасывала ее с постели. Тогда Свон стала заводить будильник и вставать пораньше. Когда Реджина приходила, видела ее уже вставшей, и потому, просто уходила, а это всегда было около 5-ти утра, Свон раздевалась, заводила будильник и еще пару часов досыпала. Свон не знала, что у Реджины были сильные боли в районе 4-х часов утра…       Но в один прекрасный день все прекратилось. Миллс много времени проводила у себя в рабочем кабинете. Молча ездила на перевязки. Молча принимала пищу, а потом закрывалась в спальне, смотрела телевизор, читала газеты или книги. И ни разу не тронула Свон. Ни разу! При этом она была совершенно спокойна. Она даже безропотно ела все, что готовила Свон! Надо сказать, что готовка у нее стала получаться гораздо лучше.       Так продолжалось уже несколько дней.       Свон заволновалась, все было не так. И она решила сама проявить инициативу. Она постучалась в кабинет Реджины и, не услышав ответа, открыла дверь и вошла. Реджина сидела за монитором и что-то печатала, она даже не подняла свой взгляд на нее. — Реджина, — позвала Свон, но не получила ответа. Она попыталась снова — ноль реакции. Свон подошла и села на стул напротив Миллс. — Реджина, ты совсем игнорируешь меня… — тихо произнесла Свон. Затем, видя, что Миллс никак не реагирует, она почти взвыла: — Ну, хотя бы накричи или сделай что-нибудь, или… или ударь… Но не игнорируй!       Миллс медленно подняла голову и удивленно выгнула бровь. Она медленно встала, обошла свой стол и вдруг молниеносно схватила Эмму за ухо. Свон зашипела от боли, а Реджина, ни слова не говоря, потянула ее со стула, немало не заботясь о визге Свон. Она подтащила ее к двери, вытолкнула из кабинета и громко захлопнула дверь.       Свон опустилась на пол возле стены и горько зарыдала…       Прошло еще несколько дней… Все шло своим чередом. Реджина ограничивалась только дежурными фразами со Свон. Свон со своей стороны старалась лишний раз ей на глаза не попадаться. Она возила Реджину, куда та просила: в больницу, к Мэл, по магазинам, в кафе. В кафе Реджина всегда шла одна, не позволяя Эмме идти с ней… Это очень удручало Свон.       Свон все больше и больше погружалась в себя. Она не знала, что делать. Она, не думая, пошла к кабинету Миллс и остановилась возле закрытой двери. «Сейчас или никогда». Она набрала в легкие воздух и открыла дверь…       Миллс стояла возле окна, скрестив руки на груди, полностью погруженная в свои мысли. Гулкий стук ботинок Свон о пол заставил ее развернуться. Они некоторое время стояли друг напротив друга и молча смотрели друг другу в глаза. Свон сделала шаг, потом еще один. А потом опустилась на колени перед Реджиной. Она уперлась лбом в бедро Реджины, а потом охватила ее ноги руками, прижимаясь к ней всем телом. — Прости, Реджина… — всхлипнула она. — Мне давно это нужно было сделать… И сделала… только ты была в коме… Прости меня… — тихие рыдания заполнили пространство комнаты.       Реджина молчала. Затем она опустила одну руку и провела по белокурой копне волос. Свон подняла на нее свой взгляд. Реджина задумчиво смотрела куда-то вдаль, потом опустила свой грустный взгляд на Свон. — Видишь, сколько вышло неприятностей? — наконец глухо произнесла Миллс. — У меня нет ненависти к тебе, Эмма. Но что произошло, то произошло… И я прощаю тебя, — она отстранилась от Свон, оставляя ту стоять на коленях. Реджина вновь повернулась к окну. — Встань, Свон. У нас будет еще разговор. Я сейчас приготовлю ужин, а тебе, — Миллс повернула голову, — придется мыть здесь пол, — она ткнула пальцем, указывая на грязные ботинки Свон.       Свон вскочила на ноги. Вернувшаяся язвительность Миллс давала ей определенную надежду…       На следующий день Миллс была отвезена в офис Мэл и пробыла там целый день. Они долго обсуждали полученную Реджиной с «той стороны» информацию. Свон, конечно, не сообщалось, о чем они там говорили…       Через день Реджина попросила Свон отвезти ее в парк. Жук припарковался на входе в него. Реджина вышла из машины и, засунув руки в карманы, медленно пошла по дорожке. Свон, поставив машину на сигнализацию, побежала ее догонять.       Начало декабря выдалось очень снежным, но нужная Реджине дорожка в парке была очищена. Они шли молча. Наконец, Реджина остановилась и развернулась к Свон. Это было то самое место, на котором Свон сделала, наверное, самую неверную в своей жизни точку поворота. И теперь Реджина вернула ее в нее. Свон, конечно же, узнала это место. — Итак, мисс Свон, на чем мы остановились? — твердый низкий голос Миллс заполнил все сознание Свон. — Э-э-э… Ну, я сбежала тогда… оскорбила тебя, — пробормотала Свон. — Нет, не это, — еще более требовательным тоном перебила Миллс. — Речь шла о том, что я — мэр сказочного города, и этот город находится под проклятием. И ты, Свон, — палец в черной перчатке уперся в живот Свон, — являешься его спусковым крючком.       Свон улыбнулась и попыталась приблизиться к Реджине, но палец не давал ей этого сделать. — Реджина, я помню это, — твердо ответила Свон. — Мне трудно это осознать. И я тем более не знаю, как я могу его снять, и что мне делать…       Реджина ухмыльнулась. — Свон, ты сейчас можешь уйти, не оборачиваясь. Это твое право. Или можешь остаться. Но тогда тебе придется ехать со мной, — медленно, глядя в глаза Свон, произнесла Реджина. Потом жестко добавила: — Мне нужно быть уверенной в тебе, что я могу тебе доверять, и что ты ничего не сделаешь у меня за спиной. Мне нужно, чтобы ты верила мне. Понимаешь?       Свон улыбнулась, полезла в карман и достала свою заветную тряпочку. Она развернула ее и показала Миллс три пули. — Верю, Реджина, вот этому верю.       Реджина в один момент сначала обрадовалась, а потом поняла, что не так все просто, когда до нее дошло, что Свон имеет в виду. — Свон, ты веришь, потому что видела, как я ловила пули? Фокусу? — язвительный тон Реджины заставил взгляд Свон войти в режим «щенячьи глазки». — Или ты веришь, потому что я тебе говорю, моим словам, что это так? Свон, тебе еще многое нужно будет узнать о вере! — Так, в чем проблема? Ты же мне все расскажешь и покажешь, — сморщив нос и хитренько посмотрев на Миллс, улыбнулась Свон. — Сво-о-о-н! — повысила голос Миллс. — У тебя есть немного времени, чтобы сделать свой выбор!       Свон сделала шаг вперед, обняла Миллс и с силой притянула к себе, утыкаясь лицом ей в плечо. — Мне не надо времени. Я уже сделала свой выбор, — прошептала она. — Я выбираю тебя. И прости меня… за «фокусы».       Реджина отстранилась от Свон, чтобы видеть ее глаза. — Свон, еще раз подумай. Это очень опасно. Существует много сложностей. И «фокусов» больше не будет. И не забывай, что я — Злая Королева. — Реджина, — Свон стала совершенно серьезной, — я уверена, что мы вместе все преодолеем. А то, что ты Злая Королева, так это даже и прикольно. У других нет злых королев, а у меня есть, — теперь Свон откровенно дурачилась. — Свон, прекрати дурачиться, — Реджина попыталась быть грозной, но это у нее плохо получалось, — это не смешно.       Реджина улыбнулась. Тяжелый груз свалился с ее плеч. Новый воз ответственности уже ожидал ее, нет, теперь уже ее и Свон… Она глубоко втянула в себя морозный воздух…       Реджина оперлась на руку Свон, и они пошли на выход из парка.       Все оставшееся время они готовились к отъезду, собирали вещи, закрывали окна на защелки. Вечером приехало все семейство миссис Драгонович. Они сделали небольшой ужин.       На завтра Свон свозила Миллс в больницу на последнюю перевязку и снятие швов. Затем сделали закупку медикаментов по списку в аптеке. Реджине еще долго предстояло восстанавливаться. И хотя все шло хорошо, и она даже немного набрала вес, что несказанно всех радовало, но она была еще очень слаба.       Кроме того, Реджина заставила Свон проехаться по магазинам. Миллс купила еще одежду для Свон — это было очень непростое занятие — Свон хотела то, что не хотела Миллс, и наоборот. В конце концов, загрузив Свон коробками и пакетами и оставив ее сидеть на лавочке в торговом центре, Миллс пошла и купила все, что посчитала нужным.       После обеда приехала Мэл со своим сотрудником. Он помог все погрузить в Мерседес Реджины. Она не забыла про свои любимые ножи и меч… Мэл ей подкинула еще парочку артефактов, так, на всякий случай.       Надо сказать, что Свон не оставила обучение у Мэл. Она даже смогла сдать экзамены и получить сертификат. «С этим сертификатом ты сможешь работать в любой системе охраны, тебя возьмут везде», — самодовольно сказала ей Мэл, вручая его ей. Сколько бы мучений не испытала бы Свон за время обучения, но она была рада, что не сбежала, а смогла все это пройти до конца.       После полудня, они выехали из дома. Мэл села за руль Мерседеса, а Свон и Реджина были устроены на заднем сиденье. Машина Мэл следовала за ними.       Свон очень не хотела оставлять свой Жук. Она бегала по двору, пытаясь что-нибудь придумать, чтобы Жук поехал с ними. Но Реджина наотрез отказалась тянуть его на буксире, загнала в гараж и закрыла на замок, сказав Свон, что он и здесь может пригодиться, а если нужно будет, она найдет возможность доставить его.       Они выехали на шоссе и понеслись по дороге. Реджина почувствовала боль в груди и застонала, все поплыло у нее перед глазами. Свон расстегнула ее пальто, обняла за плечи и уложила Реджину так, чтобы она могла полулежать на ней. Реджина молчала, она смотрела в окно на черно-белый пейзаж и чувствовала размеренное дыхание Свон и биение ее сердца…       Машины остановились возле поворота на Сторибрук. Эмма вышла, а Реджина и Мэл остались внутри. Мэл повернулась к ней и мягко улыбнулась. — С возвращением, Ваше Величество. Во всех смыслах. — С возвращением, Великий Дракон.       Мэл вышла из машины, подошла к задней двери и открыла ее. Она на прощание поцеловала Миллс, крепко ее обняла…       Свон села за руль и нажала на газ. Уже темнело, как они пересекли невидимую черту…