Nitesky

BANNERS — Shine a Light Сплин — Мы сидели и курили Грохот был настолько громким и неожиданным, что я подпрыгнула на месте, тут же приложившись лицом о переднее сидении машины. Ещё не пробудившийся разум силился что-то понять, но в мыслях была сплошная каша. Я сразу даже не сообразила, что нахожусь в тёплом салоне авто, бережно укутанная в пледы. Попытавшись выбраться из этого кокона, я лишь больше запуталась и с типично девчачьим писком свалилась на пол, вновь уткнувшись лицом. Многострадальческий нос отозвался болью и неприятной пульсацией. Не разбила и не сломала уже хорошо. Хрипя и бормоча ругательства, я перевернулась на спину и уставилась в потолок. В машине было темно и пахло ментолом, брат всё время вешал ароматизаторы на стекло заднего вида. Так, с этим разобрались, раз я в машине брата, то уже можно успокоиться, правда не услышав ехидную реплику на моё падение, я вновь насторожилась, а сев и оглядевшись, поняла, что никого из братьев Морроу и Диксон в салоне не было. А это тревожный звоночек. Всё внутри напряглось и сжалось в тугой узел. Воровато глянув в сторону окна, я осторожно подползла к нему, как гусеница, и выглянула наружу. Шоссе было заставлено машинами, яркий свет фар освещал ночь. Всклоченные мамашки прижимали к себе не менее растрёпанных детишек, где-то кричал младенец. Помятые мужики сбившись в небольшие группы что-то обсуждали между собой, но не заметив среди них братьев, я потеряла к ним интерес. Недалеко от нашей машины обнаружился байк Мерла, и от сердца отлегло. Он никогда не бросил бы свой транспорт, значит шастает где-то поблизости. Дэрил скорее всего с ним, а мои братишки идут в комплекте. С этим разобрались. Наконец выпутавшись из пледов, я с удивлением обнаружила на себе аляпистые розовые колготки с коричневыми мишками. Такие обычно носят детки лет эдак трёх четырёх, но никак не двадцатилетние девушки. Узнаю какая гнида на меня их напялила — убью. Хотя, чего это я? Напяливал скорее всего Джекс, а вот инициатором был Мерл. Тут и гадать не нужно. Только у старшего Диксона хватит ума так приколоться, а младшему Морроу совести исполнить. Томми, считая себя выше всего этого, даже пальцем не пошевелил бы, а Дэрил, насколько я знаю, никогда бы в такие дурацкие приколы не полез, но со стороны поржал с удовольствием. В детстве они уже издевались так надо мной, но прошло уже достаточно много времени, и я надеялась, что эта придурь выветрилась из их чудесных головушек. Видимо зря надеялась. Идиотизм не лечится. И где они только размер нашли подходящий? У меня жопа конечно не дирижабль, но всё же не маленькая. Толстовка и куртка по-прежнему были на мне. А на полу я нашла чёрные ботинки, чуть больше нужного размера. Спешно натянув их и зашнуровав, я вылезла из машины и огляделась по сторонам. Местность была не знакома, люди, снующие туда-сюда, не обращали на меня внимание, каждый был занят своими переживаниями и семьями. Неприятное ощущение одиночества закралось в душу, и я поёжилась, пытаясь его отогнать. Нельзя сказать, что меня пугает одиночество, вовсе нет. Я, как любой интроверт, люблю находить самой с собой, но также я росла в большой шумной семье, где рядом всегда кто-то оказывался. Если не братья, то мама и папа. Я привыкла ощущать рядом с собой кого-то из близких, а оставшись одна слегка растерялась. Я не знала где я, как оказалась в машине на шоссе, что за люди бегают вокруг и что происходит. А ещё мне страшно хотелось курить. И, наверное, это был главный фактор из-за которого я попёрлась искать братьев, ну или приключения на собственный зад. Это как попрёт. Обойдя пару машин, понаблюдав за людьми, что явно не знали куда себя деть и что сделать, чтобы успокоиться, я услышала, как где-то впереди кто-то отчаянно пытался разнять дерущихся. И кажется уже догадываюсь кто там сцепился. Ускорив шаг я проскользнула между машинами к небольшому скоплению людей. Женщины не переставая что-то галдели, что у меня мгновенно стянуло в висках от боли, мужики покуривали, явно не имея ни малейшего желания влезать в драку, но двое особо нервных всё же полезли, из-за чего обычная потасовка грозилась перерасти в полномасштабный мордобой. Протиснувшись между людьми, запнувшись о чью-то ногу я чуть было не вывались в середину круга как раз к дерущимся, но успела вцепиться в какого-то мужичка. Удержав равновесие, бросив через плечо быстрое: — Сорян, — я вгляделась в дерущихся. Яростно бьющий по лицу какого-то мулата Мерл меня абсолютно не удивил. Подобную сцену я могла лицезреть практически ежедневно. Но всё равно всякий раз видя с какой злобой и методичностью он избивает противника меня пробивала дрожь. Мышцы перекатывались на руках мужчины, лицо приобрело оскаленное хищное выражение и без того серые глаза стали будто прозрачными, по-зимнему ледяными и безжалостными. Страшное зрелище, но вместе с тем завораживающее. Глядя на Мерла я всегда понимала, что рядом с ним, как за каменной стеной, что не будет такого противника, который сломил бы его. К моим ногам, совсем как в дешёвых мелодрамах, повалился ещё один парень, наверное, ненамного старше меня, с тёмными волосами и шоколадной кожей. По его лицу текла кровь, а вывернутый нос явно был сломан. Сверху на него прыгнул Джекс и мощным ударом в подбородок отправил в отключку. Сплюнув на землю, брат распрямился, хрустнул шеей, глядя на поверженного противника. От него так и веяло самодовольством и каким-то мальчишеским азартом. Голубые глаза мерцали в свете фар, светлые волосы растрепались, на висках поблёскивали капельки пота, губа была рассечена и слегка кровоточила, но это не мешало брату усмехаться, обнажив белые зубы. Джекс повернул голову и наши взгляды пересеклись. Я всегда поражалась умению брата менять выражение лица. Всего мгновение назад он был похож на бандита, не знающего сострадания, а глядя мне в глаза неуловимо меняется, становится мягче, теплее. Так смотрят только очень близкие люди, которые знают все твои секреты, видели все истерики и знают какой заразой ты бываешь, но при этом любят и отпускать не собираются. Именно так смотрел на меня брат. Вздохнув я покачала головой. Кто-то сзади толкнул меня в спину, и я опасно качнулась вперёд, но сильные руки Джекса ловко схватили меня за плечи и привлекли к себе. В нос ударил запах табака, алкоголя и бензина. Удивительно насколько родными для меня были эти запахи. Повинуясь внутреннему порыву, я ткнулась носом ему в грудь, потёрлась, жмуря глаза и над головой раздался раскатистый смех. Мне всегда нравился смех Джекса. Добрый, ласковый, почти как у Санта Клауса. — Чего вы здесь снова учудили? — запрокинув голову, недовольно прохрипела я. Горло саднило, что я невольно подумала, что простыла с этими полуночными забегами от… Кого? В голове словно сработал переключатель. Мысли загудели, вращаясь и изворачиваясь в голове. Перед внутренним зрением пронеслась ночь, уродливые лица, цепкие руки, хватающие меня вокруг корпуса. Я буквально услышала свой собственный вопль и хриплый зов Дэрила, когда он потянул меня за руку прочь от дома. По телу побежала дрожь и резко стало холодно, не смотря на то, что на мне были тёплые вещи. Я шумно сглотнула и во все глаза уставилась в голубые глаза брата: — Те твари. Что они такое? — лицо Джекса мгновенно посерьёзнело, будто он вовсе не был весел, хотя скорее всего так оно и было. Брат прекрасно умел менять маски, скрывая свои истинные чувства и эмоции, но глядя в это мгновение ему в лицо, я чётко осознавала, что он встревожен и собран как никогда раньше. Джекс осторожно покачал головой, облизнул разбитую губу. — Я не знаю, крошка. Никто не знает. Все эти люди, — он неопределённо кивнул на толпу за моей спиной, — бегут от того же, что и мы. Надеюсь в Атланте нам всё разъяснят. — Атланте? — нахмурилась я, слегка отстраняясь, чтобы не запрокидывать голову, а то шея начинала ныть. Всё же мой рост — это главный кошмар всей моей жизни. Ни банку с верхней полки не достать без посторонней помощи или скамеечки, ни на концертах оторваться, хотя бы потому что за высоченными лбами ни черта не видно. — На кой-чёрт нам в Атланту? — искренне удивилась я. Большие города всегда вызывали у меня беспокойство и желание куда-нибудь заныкаться. Брат вздохнул. Он конечно знал, что я не люблю города, эти бетонные джунгли, и всегда поддерживал мою точку зрения касательно душных мегаполисов, но в этот раз видимо всё было слишком серьёзно. — По радио передавали, что в Атланте образуется какой-то лагерь беженцев и всех просят приехать туда. Мы хотим хотя бы выяснить что происходит, а потом по мере возможностей свалим, — голос брата был доверительным, словно он уговаривал меня, как маленького ребёнка не совершать глупость, а послушать старших. Захотелось треснуть его за это, но я сдержалась. Всё же братец слишком нежничал со мной, не то что Томми. Тот конечно тоже отличался излишней заботливостью, но в отличие от Джекса мог и треснуть. Бил он конечно не со всей дури и только за дело, но всё же ощутимо и очень неприятно. В том смысле, что на душе становилось мерзко: я ощущала себя нашкодившим котёнком, которого тычут мордой в собственное говно, а не взрослой девушкой. Вот такие братско-сестринские отношения. — Слинять — это хорошо, — глубокомысленно заключила я, кивая как китайский болванчик. — А где? — повела рукой. Продолжать не нужно было, Джекс всегда понимал меня с полуслова. Он усмехнулся кончиками губ, от чего его лицо приобрело какое-то опасное, насмешливое выражение. Кто-то может подумать, что он собирается сказать гадость, но я слишком хорошо знала своего брата, и это выражение лица никак не было выражением надменности, скорее понимания, мол кто кроме меня сообразит, что ты, сумасшедшая девчонка, хочешь сказать. — Дэрил и Кот пошли посмотреть, что там впереди колонны, — я сложила руки на груди, кутаясь в кожаную куртку младшего Диксона. — А мы тут зависли, — развёл руками брат, заставляя меня прыснуть. — Хорошо вы, однако зависли. Кулаками почесали, вон какую публику собрали. Джекс закатил глаза, но припираться не стал, будто почувствовал приближение Мерла, который мог позубоскалить за них двоих. Довольная моська мужчины возникла у него за плечом. — О, спящая красавица, — хрипло протянул он. — очнулась наконец. И какой принц осмелился будить тебя поцелуем? — ехидство так и сквозило в его голосе, и я оскалившись приняла его игру. — Что жалеешь, что им не стал? Глядишь и из лягушки превратился бы в принца, — щурю глаза, пытаюсь сдержать ползущую на пол рожи дебильную улыбку, абсолютно довольного жизнью человека. Настроение женщины — мадам непостоянная. Мерл хмыкнул, оскалившись, как акула почуявшая кровь. Кажется, меня сейчас швырнут поперёк коленок и отхлещут. Диксон всегда воспринимал меня как маленького ребёнка, которого нужно учить уму разуму, тем не менее это не мешало ему похабно подшучивать с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. — Совсем распустилась девка, — покачал мужчина головой, но тем не менее недовольства на его лице я не видела, скорее лёгкую отеческую снисходительность. — Вон какая языкастая стала, — Мерл толкнул Джекса в плечо. — Куда вы вообще с Котом смотрите? Наша Конфетка портится. — Шутник, — скривилась я. Джекс вытащил из заднего кармана джинс мятую пачку Winston и я тут же выхватила её из рук, позабыв обо всё на свете. Как же хотелось курить! Аж руки мелко дрожали. — Ты ж смотри как вцепилась, — хохотнул Мерл, наблюдая за тем, как я чуть не сорвала крышку упаковки. Встряхнув пачку, зубами вытащила белый цилиндр. Вскинув голову, я взглядом вцепилась в брата, безмолвно прося зажигалку, но тот не спешил мне её отдавать. Зажал меж пальцев, поднёс к своему лицу, намеренно дразня. Нахмурив тёмные брови, коротко рыкнув, я сиганула на брата. Тот легко подхватил меня под зад, помогая удержаться, но в тоже время вскинул руку вверх, так что достать зажигалку я никак не могла. Громко засопев, сжимая зубами сигарету, я наклонила голову к лицу Джекса, впиваясь взглядом в его голубые глаза. Искорки смешинок делали их почти серыми. — Зар-раза, — рыкнула, скаля сцепленные зубы. Мерл хлопнул меня по спине так, что чуть дух не выбил. Я от неожиданности едва не проглотила сигарету. — Хорош веселиться, Джекс. Дай девочке курнуть. Глядишь выёбываться перестанет, — зыркнув в его сторону, я тем не менее была благодарна содействию. Всё же если бы старший «папочка» не вмешался клянчить зажигалку пришлось бы долго. Вскинув бровь, мол чё съел, сладенький, я самодовольно нахохлилась. Мужчина прищурился, медленно опустил руку с зажигалкой за которой я с энтузиазмом потянулась. Щёлкнуло колёсико и пламя заиграло на кончике зажигалки, я потянулась к нему, но Джекс повёл пламенем прямо перед моим носом. — Дже-екс, — чуть ли не взвыла я, ударяя брата в плечо. Тот усмехнулся, но сжалившись дал подкурить сигарету. Сделала первую затяжку, ощущая тяжесть в лёгких и дурман в голове. Запрокинув голову, я медленно выдохнула дым сквозь зубы. Облегчение накатило волной. Тугой ком стягивающий горло наконец ослаб. Джекс чуть встряхнул меня, возвращая с небес на землю. Недовольно взглянув на него, мельком отметила, что толпа вокруг парней уже рассосалась. — Дай-ка, — объяснять не пришлось. Всё ещё болтаясь на руках брата, я вытащила из пачки сигарету и сунула её ему в рот. Прижалась кончиком тлеющей сигареты к его, ещё не подожжённой. Мы уже давно привыкли вот так подкуривать друг от друга, так что не испытывали неловкости или неудобства. Но всё равно каждый раз вот так прижимаясь к кончику его сигареты, я испытываю странное чувство единения. Закрадывается щемящее чувство, от которого внутри всё трепещет и теплеет. К слову подобную практику я провожу исключительно с Джексом. Что-то в этом прикосновении тлеющих сигарет есть, что-то слишком личное, чтобы разбрасываться подобным жестом с посторонними. Томми, как бы он меня не любил, на такое не согласился бы, даже если бы остался без курева. Для него, как и для меня, это слишком лично. Как-то раз я спросила его, почему он не соглашается так подкуривать от моей сигареты, ведь мы родня, и мы по-настоящему близки, чего нет у многих братьев и сестёр, тем более с разницей в возрасте в двадцать лет. «Именно поэтому» — ответил он мне, трепля за волосы. «Будь ты моей девушкой — пожалуйста, но ты мне сестра. Инцест не по моей части.» Тогда я страшно смутилась, не могла смотреть в глаза братьям, но после того как Джекс уверил мня в том, что для него наш жест не значит тоже, что для меня и Томми — успокоилась. С Джексом у нас с раннего детства всё было на двоих, как у близнецов, которыми мы не являлись. Мы просто были привязаны друг к другу. Отстранившись, я заёрзала, и мужчина поставил меня на ноги. Пришлось одёрнуть неприлично задравшуюся толстовку и смявшуюся кожанку. Стоять между Джексом и Мерлом было уютно. Они возвышались надо мной такие сильные и надёжные, что я расслаблено запрокинула голову назад, отдаваясь на волю детскому ощущению покоя. Мне казалось будто за моей спиной снова возвышался отец — грузный, мощный мужчина с иссиня-чёрными волосами и густой бородой. Казалось будто его мозолистые руки вновь лежали на моих плечах и в голове звучал его голос: — Всё хорошо, Кензи. Мальчишки тебя в обиду не дадут. Стряхнув пепел на землю, я поочерёдно глянула на Диксона и Морроу. Мерл с презрением, ясно читающемся на бледном лице, рассматривал мулата всё ещё валяющегося в отключке. Наверное, если бы он сейчас дёрнулся или приоткрыл глаза, то тут же получил носком ботинка по лицу. Джекс всматривался вдаль, ожидая возвращения Томми и Дэрила. Как там было в песенке? Мы сидели и курили. Начинался новый день. И действительно небо начинало медленно светать. Видимо я проспала всю ночь в машине, тогда совсем не удивительно почему у меня так болит тело. Хотя мне не привыкать. Из-за братьев мне где только не приходилось ночевать. Да и сама я никогда не была неженкой. Мы — реднеки вообще неприхотливый народ. Да и жизнь нас ко многому подготовила. Не пропадём. — Идут, — хрипло произнёс Джекс, чем испугал меня. Подпрыгнув на месте, я сначала глянула на него, а потом вперёд. Ловко пробираясь между машин к нам шли Томми и Дэрил. Брат закинул на плечо отцовский обрез, его я всегда отличу от сотни таких же, потому что самолично в детстве поставила выбоину на стволе и чуть не отстрелила себе пальцы. Ох и голосила же тогда мама. — И года не прошло, — скривив лицо, язвительно выплюнул Мерл, выпуская дым. — Что там? — подалась я навстречу брату, бросила мимолётную улыбку младшему Диксону, что ответил мне кивком. Видок у него был взъерошенный. Тоже подрался что ли? Томми щёлкнул длинными пальцами по моему носу. – Эй! — праведно возмутилась я, взмахнула рукой с сигаретой наотмашь, чуть не задев ею брата. Но тот будто и не заметил. Вот в кого вся интеллигентность нашей семьи ушла. Ни Джексу, ни уж тем более мне её уже не досталось. — Авария небольшая, но грузовик простит ещё несколько часов. Мужчины переглянулись поверх моей головы, решая проблему с дорогой. Понятно. От меня, как это не удивительно, сейчас мало толку. — Поедем по объездной? — затягиваясь, хмуро буркнул Джекс. — Бензина мало, — смачно цокнул Мерл, проведя языком по верхним зубам. — Легче съехать и до конца затора. Томми вытащил из пачки Джекса сигарету и тоже закурил. Над нашей компанией разлилось серое облако. — Тогда по машинам и погнали. Задержались мы здесь, — согласно покивал старший брат. Мужчины двинулись вперёд, а я замерла глядя на их удаляющиеся спины. Трудно описать то, что я ощущала в то мгновение: гордость, удивление, восхищение, нежность. Я остро почувствовала, как дороги мне эти мужчины. Каждый из них неотъемлемая часть моей жизни, мой островок покоя, стена. Томми будто почувствовав мой взгляд остановился, оглянулся. Снисходительно изогнул тёмную бровь, и в этом движении я нашла своё собственное отражение. Я делаю точно так же, также делал отец. Он медленно затянулся, глядя мне в глаза и с выдохом произнёс: — Ну, что ты застряла, девочка? Особое приглашение нужно? — это не было сказано грубо или пренебрежительно, а с какой-то неповторимой теплотой, которую может проявлять старший брат по отношению к младшей сестре. Дурацкая улыбка растянулась на пол лица и последний раз затянувшись, швырнув бычок в сторону, я подбежала к нему и совсем по-детски вцепилась в протянутую руку. Как же, чёт возьми, хорошо. На подъезде к Атланте Томми сбросил скорость, и наша колонна замедлилась. Позади рычал мотоцикл Мерла, а замыкал цепочку пикап Дэрила, в его кузове был байк Джекса, железный конь Томми мирно стоял у нас в машине. За то время пока мы ехали, мне несколько раз повторили, что соваться куда ни попадя одной теперь опасно, и чтобы я держалась прицепом за кем-нибудь из парней. Я естественно порывалась огрызнуться, мол не маленькая уже, стрелять умею, но потом поразмыслив поняла, куда мне соплюхе тягаться с этими тварями. Не подоспей прошлым вечером Дэрил остались бы от меня рожки да ножки. Так что запихав куда подальше свою гордость и самомнение, я послушно ходила хвостиком за Джексом. С ним было привычней. Томми мигнул пару раз огнями, и мы въехали в Атланту. Небоскрёбы возвышались тёмными конструкциями над хаосом, что творился на улицах. Они будто палачи взирали на горящие малоэтажные здания и кричащих, мечущихся в страхе людей. — Что за херня? — склонившись к рулю, глядя на разруху, произнёс Томми. Я и Джекс прижались к стёклам, таращась на происходящее во все глаза. Люди дрались, убегали, вытаскивали вещи из магазинов. Мельком я успела заметить, как в проходе между зданиями какой-то мужик насиловал девчонку. Внутри всё сжалось и, наверное, я бы дёрнулась ей на помощь, если бы только не строгий голос брата, пригвоздивший меня к месту: — Сидеть. Никаких геройств, Кензи, — я глянула исподлобья на Томми. Он тоже их заметил и лицо его свело от напряжения, но рисковать нами ради постороннего человека он не собирался. А оглянувшись назад, на мотоцикл Мерла и машину Дэрила, я поняла, что и они тоже. — Не думаю, что здесь есть какой-то лагерь беженцев, — озвучил мои мысли Джекс. Я поджала ноги к груди, пытаясь стать меньше. Накрылась с головой пледом, лишь нос да глаза торчали. Но ощущения «я в домике» и «всё что происходит, происходит не со мной» так и не пришли. Я чувствовала себя уязвимой, маленькой и до колик в животе напуганной. — Если он был, то его уже нет, — тихо пробормотала я, но братья меня услышали. Томми бросил взгляд через стекло заднего вида, а Джекс оглянулся. Он неправдоподобно улыбнулся краешками губ. — Только не впадай в панику, — я насупилась и хотела было ответить что-то резкое, как в стекло с левой стороны что-то влетело. Взвизгнув я отпрыгнула к другой двери, Томми матерно выругался, а Джекс выхватил ствол. На стекле остался кровавый развод. — Надо отсюда убираться! — Знаю, — напряжённо отозвался Томми, выкручивая руль. Позади посигналил Мерл. Свернув в переулок, машина остановилась, братья вылезли наружу с оружием на изготовку. Я тоже собиралась выбраться, уже открыла дверь, как Мистер Добрый Кот толчком её захлопнул и на мой возмущённый взгляд знаком показал сидеть в машине. В любой другой день я бы возмутилась и закатила скандал с рукоприкладством, но сейчас страх и понимание, что от меня совершенно нет никакой пользы заставили меня стянуть губы в тонкую линию и сидеть. Ещё с детства я привыкла слушаться Томми, он никогда не просил просто так. Если Кот говорит бежать, значит надо бежать так быстро, как только можешь. Однажды это спасло мне жизнь. Повернувшись на сиденье, я уставилась в окно, наблюдая за тем как мужчины о чём-то переговариваются. Томми опять закурил, что говорило о его нервозности, Мерл хмурился, Джекс нервно топтался на месте, поглядывая в мою сторону, а заметив, что я за ними наблюдаю показал знаком, что у них всё в порядке, и получив ответный кивок, отвернулся. Дэрил тоже глянул в мою сторону, но лишь внимательно всмотрелся в лицо и отвернулся. Томми что-то сказал и мужчины засуетились. Мерл с помощью Дэрила погрузил в пикап свой байк и запрыгнул в машину, мои братья вернулись. — Выезжаем из города, — сказал мне Томми. Упёршись рукой в соседнее сидение, он глядя назад, выехал из переулка. Теперь наша машина на скорости неслась следом за пикапом Диксонов. — Здесь нам ловить больше нечего, — согласно кивнул Джекс. Я молча согласилась, стараясь не глазеть в окно. Где-то раздался взрыв и машину слегка подбросило, меня вдавило щекой в стекло и на глаза вновь попался тот злосчастный переулок, где мужик насиловал девушку. Вот только теперь она обнажённая, измазанная кровью, ела его внутренности. Мужчина был ещё жив и истошно вопил, так громко, что его крик был слышен в салоне. Меня передёрнуло, и я поспешила зажмурить глаза. Сделала пару долгих выдохов, но это не помогло. Перед внутренним зрением, словно выжженная, стояла череда образов. В горле застрял ком и желудок свело. Наверное, я бы блеванула, если бы Джекс не сунул мне под нос какой-то пакет и твёрдо заявил: — Дыши. И я дышала. С перебоями, ощущая кислый вкус во рту, всё ещё жмуря глаза, но дышала. Начинался новый день.