Nitesky

Elsiane — Hybrid Elsiane — Nobody Knows Вновь развалившись на заднем сидении, застегнув кофту под самый нос, потому что к ночи стало холодать, я крепко обнимала старшего брата, что пристроился рядом, уткнувшись носом куда-то в шею. Чтобы уместиться на сидениях ему пришлось согнуться в три погибели, но это не помешало ему моментально отключиться. Стресс, усталость и недосып сделали его абсолютно неприхотливым, да и против моей компании он не стал возмущаться. Лишь крепче обнял, беззлобно пробухтев, что если я его не дай боже разбужу, он лично скормит меня гниющим красавцам. Я, конечно же, будить его не собиралась. Упаси господи испытывать гнев и недовольство Томми на собственной шкуре. К тому же он был таким тёплым, что желание возмущаться отшибало напрочь. Я по жизни мерзлячка, да и к вечеру резко похолодало, потому тёплая тушка Томми под боком была как нельзя кстати. От него пахло потом и тяжёлыми сигаретами, от одного запаха которых меня вело, как пьяную. А ещё он пах домом. Тем самым домом, где меня любили и носили на руках. Даже во сне Кот умудрялся защищать меня. Так он своей широкой спиной оградил меня от всего мира, а руки хоть и обнимали за талию, но одной он сжимал рукоять отцовского обреза, что неприятно вклинился в мой позвоночник, а другая подушечками пальцев задевала рукоять ножа на поясе. Брат был готов в любое мгновение воспользоваться оружием. Это вселяло в меня уверенность и успокаивало. Я могла спокойно заснуть, зная, что как бы не вымотался Томми за прошедшие дни, он всё равно среагирует раньше меня и устранит недоброжелателя. В мире апокалипсиса дёрганность Кота сыграла нам на руку. Повернув голову, прижимаясь щекой к макушке старшего брата, я взглянула Джекса. Он сидел за рулём и отчаянно щурился, пытаясь не заснуть. Как и Томми он был на ногах с тех пор, как мы выехали из дома Диксонов, а это значит заканчивались уже вторые сутки. Мешки под его глазами стали ещё больше и темнее, пальцы рук на руле подрагивали и Джекс всё время курил, будто это могло ему помочь остаться в сознании. Я выдвигала предложение остановиться и поспать в машине ещё пару часов назад, когда Томми отключился прямо за рулём, и мы чуть не слетели в кювет, но мне тут же посоветовали не высовываться со своим мнением и доходчиво объяснили, что опасность в лице разлагающихся трупов всё ещё висит у нас на хвосте. От посёлка мы отъехали достаточно далеко, но то тут, то там по трассе вышагивали эти обглоданные красавцы, вгоняющие меня в панику. Потому проведя короткий совет мужчины решили ехать дальше, в поисках одиночного дома. Я, глядя на усталые лица, спорить и лезть со своими советами и придирками не стала. В том выжатом состоянии, в котором парни пребывали, под горячую руку лучше не попадаться. Зашибут и не заметят. Осторожно привстав, стараясь не тревожить Томми, я попыталась выкарабкаться из-под него. Тихонько вылезти естественно не удалось. Брат мгновенно распахнул глаза и уставился на меня тёмным, непроницаемым взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Добрый Кот умеет смотреть так, что душа уходит в пятки. Когда у меня только начался переходной возраст и в нашем доме из-за меня всё чаще разгорались скандалы, он часто на меня смотрел этим тяжёлым, простреливающим взглядом. И сколько бы мне не было лет он всегда меня пугал. — Томми, — одними губами шепнула я, не доверяя собственному голосу. Брат моргнул пару раз, устало вздохнул и вновь прикрыл глаза. На его лице отпечаталась усталость, морщины будто стали резче, разрезая его лицо, как шрамы, украшавшие щёки. — Что ты вошкаешься, Кензи? — хрипло, сонно произнёс брат. Он потёрся носом о моё плечо, вызывая улыбку на лице и щемящую нежность в груди. Брат был похож на уставшего, потрёпанного кота, которому приставучая хозяйка не давала поспать. Подавшись вперёд, я прижалась губами к его лбу, убрала упавшие на лицо чёрные с проседью пряди и ласково погладила по тёплой щеке. — Хотела вылезти к Джексу. Прости, что разбудила, — брат вновь вздохнул, но руки убрал, позволяя мне вылезти. Кое-как перебравшись через его тушу, ударившись макушкой о потолок машины, я перебралась на переднее сидение к Джексу, не забыв утянуть следом за собой толстовку брата и кожанку Дэрила. С заднего сидения послышалось сонное бухтение, заставившее меня тихонько прыснуть в кулак: — Ну и отлично. Мне места будет больше, и никто своими костями на пузо давить не будет. — Где ты у неё там кости нашёл? — беззлобно усмехнулся Джекс, скосив в мою сторону глаза. В зелёных омутах плясали смешинки, что делало брата особенно красивым. — Жирок тут и там свисает. — Эй, — праведно возмутилась я, толкнув мужчину в плечо, на что тот хохотнул. — Пышность форм мне досталась от мамы. Это генетика. — Да-да, — улыбнулся Джекс. — Знаю я твою генетику. Жрать по ночам пирожные надо меньше. Закатив глаза, тем не менее решив не спорить с веселящимся братом, я стянула с себя кофту на замке, что на проверку оказалась не такой тёплой, надела толстовку брата, а на голые колени расстелила кожаную куртку Дэрила. В одежде парней было уютнее. Запах братьев, их тепло ассоциировались у меня с безопасностью, потому я старалась либо держаться возле них, либо таскать их одежду, чтобы не устраивать истерик. Потому что было чертовски страшно. Одно дело смотреть на зомби, мелькающих на экране телевизора, от их вида тоже частенько бросало в дрожь, а совсем другое — встретиться с ними нос к носу. Почувствовать этот гнилой запах, ощутить кислоту на языке, услышать хрипы и рычания, смотреть на изуродованное, обглоданное лицо со свисающими шматками плоти, слюны и крови. Это далеко не одно и тоже. Фильм всегда можно было поставить на паузу или с криками «боюсь-боюсь» перекрутить особо страшный момент на хэппи энд, потому что все фильмы заканчиваются хэппи эндом. А порой при просмотре да того же «Обитель зла», что в детстве вызывал у меня полный восторг, а теперь лишь ироничную насмешку, когда братья и отец начинали комментировать действия или саму главную героиню, то без смеха смотреть фильм было просто невозможно. Но вот она реальная жизнь, и её на паузу поставить никак не получалось. Хотелось бы, как и в кино, перекрутить все страшные моменты или просмотреть их с дивана, не рискуя быть съеденной, разорванной и загнанной в угол. Однако, волшебной палочки ещё никто не придумал. — О чём задумалась? — вырвал из мыслей голос Джекса. Я неопределённо пожала плечами, натянула рукава толстовки на кисти, мельком отметив, что стёсанные костяшки совсем не украшают женских рук, а мои, исполосованные тонкими шрамами, тем более. С раннего детства я была пацанёнком, наряженным в розовое платьице с рюшками, в таком-то окружении. Потому всё детство я была в синяках, царапинах, с вечно ободранными коленками, влажными от слёз глазами и соплями, размазанными по всему лицу. Не по-девичьи и совсем некрасиво. Зато какое было детство! Я ползла по деревьям, сдирая кожу, таскала собаку за ошейник, за что та частенько меня кусала, дралась с местными мальчишками палками и часто огребала, но и им доставалось, если не от меня, то от братьев. Я валялась в грязи как последняя порося, мать часто меня за это таскала за ухо, отец только смеялся, а братья снисходительно улыбались. За тринадцать лет жизни я успела три раза сломать левую руку, один раз ногу, получить уйму вывихов и отделаться трещиной в рёбрах — весёлое было время. После тринадцати я стала превращаться в девушку и единственным напоминание о детских выходках были шрамы. Их на мне было в изобилии, но каждый из них был памятью и горячо любим. Свои недостатки я просто обожала. — Ну так? — выпуская струю серого дыма в сторону, протянул Джекс. — Да так, — отмахнулась. — Не о чём. Далеко нам до какого-нибудь убежища, а то ты скоро за Томми свалишься. Брат повёл плечами и тяжело вздохнул. Ответа на мой вопрос он не знал и сам надеялся поскорее найти хоть какое-нибудь укрытие и наконец завалиться поспать, хотя бы в пол глаза. Впереди замигала фарами машина Диксонов и Джекс хмурясь, вдавил педаль газа в пол, ровняясь с ними. Из окна на нас уставшими глазами взглянул Дэрил. Мешки под его глазами смотрелись настолько кошмарно, что я невольно подумала, что по нему салон красоты плачет. На соседнем сидении смачно зевнул Мерл и отсалютовал нам двумя пальцами. — А где Кот? Сожрали его, детки? — пробасил Диксон старший, заставляя меня и Джекса усмехнуться. На заднем сидении послышалось копошение и недовольное бормотание, а потом между нами вклинилось помятое со всклоченными волосами лицо старшего брата. — Здесь я. Чё опять тормозим? Поссать в кустиках захотелось? — так и плевался ядом Томми. Я накрыла лицо холодной рукой, усмехаясь. Кота вечно несло, когда он уставал. Однако, Мерл вовсе не обиделся и даже гоготнул. — Да нет, — хмыкнул мужчина. — Я тут уже в банку поссал, — и подтверждая свои слова Мерл поднял вверх банку с мочой. — Фу-у, — одновременно скривились я и Джекс, а Томми только снисходительно хмыкнул. Дэрил же делал вид, что вообще не знает чувака, сидящего на соседнем сидении, и здесь оказался случайно. Мол, я не я и хата не моя. — Батя, ну ты совсем на голову трёхнутый, — не сдержалась я, радуясь, что Диксон в соседней машине, а не со мной. — Чё решил мочу с собой как экспонат таскать? Выкинь на хрен. Мерл закатил глаза и усмехнулся, погрозил кулаком: — Поговори мне ещё, и я тебя так отшлёпаю, что неделю сидеть не сможешь, — звучал он достаточно убедительно, потому я поспешила заткнуться, сложив ладошки на губах крестиком, мол молчу-молчу, папочка. Мужчина хмыкнул, а банка полетела в окно. Слава богу не в нашу сторону, а то драка имела бы место быть. Мальчишки они такие. Только дай повод кулаками помахать. И неважно насколько устали. Отмутузить друг друга дело святое. — Ближе к делу, — прервал наш бессмысленный диалог Томми. Как всегда, заговорил голос разума. Однако, действительно нужно было быстрее выяснить, почему остановились Диксоны, потому что с моей стороны медленно шли пошатываясь два трупака. О чём я тут же сообщила братьям пинком в колено Джекса и толчком локтя в плечо Томми. — Следи за ними, — в мои онемевшие руки всунули пистолет, и я с ошалелым выражением лица уставилась на Джекса. — Подойдут слишком близко — стреляй, — вполне спокойно, даже буднично заявил брат. Это у них такая тактика обучения по защите от зомби? Вручить истеричной особе пистолет и сказать стреляй? Совсем из ума выжили?! Кажется, все мои мысли отразились на лице, потому что Джекс усмехнулся, щёлкнул меня по носу. — Не дрейфь, мелочь. Как стрелять знаешь, патроны есть, если что мы рядом. Просто наблюдай за ними, а если подберутся совсем близко положи их, как бутылки в тире бати. Веселись, детка. — Странное у тебя понятие веселья, — пробухтела в ответ, но тем не менее повернулась к открытому окну, глядя на медленно бредущих поганцев. По моему скромному мнению они были достаточно близко, чтобы начинать паниковать, но если стрелять я мало-мальски и умела, то попадать в цель — слабовато. А эти твари, как мы ранее с братьями заметили, дохнут только когда им вышибают мозги. Это значит, чтобы положить такого красавца, мне нужно было подпустить его на расстоянии шага. Да у меня нервы быстрее сдадут, чем я прикончу зомбака. Труп при ближайшем рассмотрении оказался парнем с каштановыми волосами, слипшимися от крови, торчащими хаером на голове. Одежда на нём была ободранной, но раньше это были джинсы, майки и клетчатая рубашка. Живот у парня был вспорот и оттуда свисали кишки, они болтались у него в ногах отчего тот запинался и чуть не падал. Это было бы комично, не будь так жутко. Мне захотелось заорать, психануть и избить Джекса рукоятью пистолета. Но я продолжала хранить молчание, сосредоточившись на зомби, сжимая в холодной потной руке пистолет. Он казался ужасно тяжёлым, потому я сжала его двумя руками, сделав опорой дверцу машины. Позади парня также пошатываясь брела женщина, но это единственное что я смогла разглядеть в сгущающихся вечерних сумерках. Мужчины за моей спиной подозрительно притихли, но я не могла себе позволить на них отвлекаться. Я должна была пристрелить существо, некогда бывшее человеком, и я не могла собраться с духом. Даже на охоте я никогда не стреляла по животным, а только наблюдала за тем, как это делают отец и братья. Я просто не могла заставить себя убить живое существо. Это казалось мне неправильным и вызывало отвращение, в первую очередь к самой себе. Я даже какое-то время пыталась быть вегетарианкой, но мать быстро вправила мне мозги парой оплеух. Да и отец не стал заставлять охотиться, говоря, что это не женское дело, за что я ему премного была благодарна. Джекс с Мерлом тогда надо мной потешались, но я отстояла свою точку зрения, и, тогда ещё молодые, парни от меня отстали. Осталось только ласковое прозвище — «убийца помидоров и огурцов». Зомби путаясь в своих кишках приблизился на расстояние трёх метров. Я сняла предохранитель, наклонила голову вправо, прицеливаясь. Сердце грохотало в горле и руки слегка подрагивали, отчего я чуть не взывала в отчаянии, но в голове будто по щелчку прозвучал зычный громкий голос отца, совсем как в прошлом, когда он только учил меня стрелять: — Дыши ровно. Сделай глубокий вдох и медленный выдох. Именно на выдохе стреляй. Сжимай пистолет крепко, почувствуй его как продолжение своей руки. Не жалей то, во что стреляешь. Если ты подняла на него дуло, на то у тебя может быть только две причины — голод и защита. Убивай животных, чтобы есть и убивай опасность, чтобы жить. А теперь вдох и выдох. Стреляй. Будто повинуясь голосу отца, что звучал в моей голове так отчётливо, будто он сидел у меня за плечом, я сделала глубокий вдох, прицелилась и с выдохом нажала на курок. В тишине выстрел показался ужасающе громким, а отдача пронзила руку. Голова зомби дёрнулась, и он завалился назад. Второй выстрел я сделала скорее рефлекторно, почти не целясь, потому промахнулась и женщина продолжила идти, вытянула руки, что перепугало меня до одури и вызвало щемящее чувство в груди. Почти также тянула руки мама в алкогольном угаре. В голове вспыхнуло её заплывшее красное лицо с мерцающими глазами, всклоченные волосы, бессвязный бред что она лепетала. И эти чёртовы трясущиеся руки, протянутые вперёд за желанной бутылкой. В ту секунду мозг просто отключился, уступая место ярости и обиде. С той же силой с которой я любила мать, с той же я её ненавидела. Дёрнув ручку, я распахнула дверь и вылезла наружу, крепко сжимая в руках пистолет. — Кензи! — позади рявкнул Джекс, порываясь следом, но его за плечо поймал Томми. — Оставь. Справится, — и я была искренне благодарна брату за то, что он уверен во мне. Холод лизнул голые ноги, пуская по коже мурашки. Содрогнувшись, я тем не менее не желала отступать от намеченного. Ступая навстречу женщине, нацелив на неё пистолет, я выстрелила. Раз, два, три. И без того изуродованное лицо окропила чёрная, густая кровь. Разодранный рот широко раскрылся, и я с ужасом отметила отсутствие языка. Желудок скрутил рвотный позыв, но я не блеванула только потому что было нечем. Женщина свалилась на асфальт, а я замерла над ней, кривясь от омерзения, всё ещё направляя дуло в голову. Только теперь мозг начал работать и глядя на зомби, я не видела в ней своей матери. Она совершено не была похожа на неё. У Элли были густые тёмные волосы, которые она красила в светло-русый, глаза у неё были зелёные, яркие, ведьмовские. Отец любил повторять, что полюбил её именно за глаза, ну и грудь конечно же. Женщина же передо мной была с жидкими рыжеватыми волосами, в отвратительном платье в горошек, которое моя мать не надела бы даже в пьяном угаре. — Сука, — сорвалось с губ, и я ударила себя по голове рукоятью пистолета. Легче от убийства зомби не стало, воспоминания остались со мной, как и обида, как и тоска по маме. Глядя на трупы мне было искренне жаль их. Они умерли не своей смертью, а стали хрипящими отвратительными тварями, к которым испытываешь только страх и ненависть. А ведь раньше они, как и я, чувствовали, строили планы на будущее, любили и думали, что спасутся от нагрянувшего апокалипсиса. Но не спаслись, а теперь и вовсе закончили своё безнадёжное существование. Не думаю, что их можно спасти, что есть вакцина, возвращающая к прежнему состоянию. Да и как тут вернёшь, когда кишки наружу и пол лица обглодано. Позади раздался задиристый свист, и я оглянулась. Братья, пыхтя сигаретами, выбравшись из машин, наблюдали за мной, и судя по лицам были довольны увиденным. Странные мужчины, как можно быть довольным тем, что я убила этих красавцев? — Молодец, детка. Я никогда не сомневался, что у тебя под юбкой стальные яйца, — глумливо усмехнулся Мерл, выпуская серую струю дыма. Дэрил смотрел на меня из машины проницательным, внимательным взглядом, будто решая свихнулась я или ещё держусь. Видимо он посчитал, что я вполне вменяема, потому отвернулся и зевнул в кулак. Джекс выглядел же самым взволнованным, он сразу же подошёл ко мне, забрал пистолет из крепко стиснутых пальцев и заглянул в глаза. — Что? — сипло выдохнула, глядя в лицо брата. — Сам мне пистолет дал и развлекаться отправил, поэтому убери этот щенячий взгляд или я врежу тебе в челюсть. Джекс вздохнул, усмехнулся кончиками губ, так по-отечески, ласково. На душе стало спокойно, и я со вздохом наклонилась вперёд, упираясь лбом в его грудь. Брат положил свою широкую ладонь мне на спину и мягко похлопал. — Испугалась, да? — я не видела лица Джекса, но буквально ощутила, как он улыбался. — Угу, — выдохнула тихо, шаркая ногой по асфальту. Трупная вонь была почти невыносимой, потому я подняла голову. — Пошли отсюда. Воняет. Брат выпустил меня. Вместе мы вернулись к машинам. — Дай дыхну, — потянулась к Мерлу за самокруткой. Тот взглянул на меня с высоты своего роста снисходительным взглядом, но сигарету дал. Вцепившись в неё, как в спасительную соломинку, я глубоко затянулась и чуть не закашлялась. — Чё штырит, детка? — хмыкнул Диксон, забирая самокрутку. Меня повело, и я вцепилась в руку Томми. Тот посмотрел поверх моей головы на Мерла, а потом послышался с его стороны тяжёлый вздох. — Больше не давай ей траву. — Бля-я, — просипела я. — Так это была трава. Хуясе. — Не выражайся, — послышалось со стороны Джекса. Меня вновь повело, но всё же показать брату средний палец я смогла. В голове было легко и всё вокруг не прекращало вертеться, мысли затихли. И, наверное, это было к лучшему, потому что заниматься самокопанием я не хотела. Устала. Очень. — Зато ей лучше стало, — улыбнулся Мерл и шлёпнул по заднице. Я взбрыкнула, но достать Диксона ногой не удалось. Только сама чуть не шлёпнулась. Джекс со смешком, на манер мешка с картошкой закинул меня на заднее сидение. — Ишь как развезло. — Развезло, — с улыбкой согласилась. Лёжа на спине, таращась в тёмный потолок, я испытывала странное облегчение. Я убила зомби. Они по-прежнему казались мне до поросячьего визга страшными, но теперь я точно знала, что смогу своими руками их убить. — Ради чего мы вообще остановились? Не ради же дебюта Кензи в роли психованной истребительницы зомби, — недовольно произнёс Томми. — Я, мать его, Элис! — загорланила с заднего сидения. Кот раздражённо ударил по дверце. — Тихо там. Элис она, — недовольно забухтел брат, а меня пробило на икающий смех. Свернувшись в позу эмбриона, я захихикала. Всё вокруг казалось до ужаса смешным и нелепым. Покажи мне в тот момент кто-нибудь палец я, наверное, хохотала бы пока сознание не потеряла. Но слава богу палец мне никто не показал, и я тихонечко посмеивалась себе в кулак, пока мужчины вели свои задушевные разговоры. — Дэрил приметил домик. Думаю, нам стоит остановиться там на ночь. Всё лучше, чем по улицам мотаться, — лениво протянул Мерл, а потом жахнул новый выстрел, от которого я подскочила и вписалась носом в переднее сидение. -Ау. Дэрил, мать его, Соколиный глаз. Клинт Бартон чтоб его, — забормотала я. Подумала, что забормотала, а на самом деле заголосила. Томми вновь шарахнул рукой по дверце. — Заткнись там, жертва комиксов. Мерл, береги патроны, — хрипло отчитал нас, как нашкодивших котят, Мистер Добрый Кот. — Ладно. Едем. Я уже на всё согласен, лишь бы пожрать и лечь спать. — Помыться! — захрипела я, высунувшись в открытое окно. Томми закатив глаза, впечатал свою огромную лапу мне в лицо и толкнул, отбрасывая спиной на сидения. Джекс хохотнул. Мерл хмыкнул, а Дэрил решил сохранить гробовое молчание или же он уже дрых, мне в тот момент было как-то неинтересно почему Диксон младший не высказал своё «фи» в мою сторону. — Погнали, — хмыкнул Джекс, забираясь на сидение водителя, за ним последовали мужчины, рассаживаясь по машинам, а я посчитала, что просто необходимо затянуть какую-нибудь песенку. Ну, согласитесь ехать без радио совершенно не круто. — Iʼm on the highway to hell! — загорланила я в потолок, своим хриплым голосом. Братья синхронно рявкнули: — Да заткнись ты! — и Джекс стартанул так резко, что меня сбросило с сидений на пол, и я снова впечаталась лицом. Кажется, у меня скоро будет сплошной лиловый синяк, а не миловидное женское личико. Тем не менее вся эта ситуация казалась мне до одури весёлой и ненормальной. Я чувствовала себя конченным психом в блядских шортах, толстовке Джекса поверх майки Мерла, с грязными волосами собранными в растрёпанный пучок на макушке, разбитым носом из которого хлестала кровь, заливая губы, мешая дышать и нервно хихикать. Наверное, со стороны я представляла жалкое зрелище в виде обдолбанного в хлам подростка. — Я убью Мерла, — вздохнул где-то сверху Томми, а потом его рука с размаху шлёпнула по заду. Я мгновенно взвизгнула, ощущая, как место удара начинает гореть и пульсировать. Силушки у брата будь здоров. — Харе руки распускать! — рявкнула на Кота, вскинув голову, отчего пространство вновь завертелось, и я со стоном уронила голову вниз на руки. — Бля-я-я. Вертухан. — А ты чего хотела? — с насмешкой отозвался Томми. — Следующий раз будешь думать прежде чем у Мерла клянчить дурь. — Завали, — сипло отозвалась я, медленно отходя от действия травки. Дыхнула я всего раз и то немного, потому хоть вставило меня сильно, но отходила быстро, только голова начинала гудеть, напоминая о затяжке. — Тоже мне брат. Нет чтобы остановить. Стоял себе рядышком молча наблюдал, — заворчала на старшего, тот хмыкнул где-то над моей головой. Даже не видя Доброго Кота я знала, что он сидит в пол-оборота, склонив голову, положив подбородок на спинку сидения, глядя на меня снисходительным отеческим взглядом. Просто взяла бы и треснула по его наглой довольной роже. — Ты бы ныть начала, обиделась. А оно мне надо? — Томми вздохнул, опустил руку и подёргал меня за пучок. Мотнув конечностью я попыталась отмахнуться от назойливого действия брата, но вместо этого зарядила Джексу в плечо. — Ауч. Вот только не надо делать меня крайним в ваших разборках. Я вам не груша для битья, — раздражённо произнёс мужчина и я невольно хихикнула, а потом медленно села. Видимо мой внешний вид был совершенно ужасающим, потому что Томми присвистнул и покачал головой. — Детка, тебя только на Хэллоуин на улицу выпускать, — потянувшись к бардачку он вытащил салфетки и принялся вытирать с моего лица кровь. Я сидела спокойно, глядя в сосредоточенное лицо старшего брата. Напускная весёлость и беззаботность исчезли, как маска. Вместо них были холодная сосредоточенность и спокойствие, с которым обычно брат относился ко мне. Только теперь я поняла, что Томми окончательно исчерпал свои силы и больше не мог подыгрывать мне и Джексу, поддерживая наш боевой, задиристый настрой. Усталость вновь избороздила его лицо глубокими морщинами, уголки губ опустились, делая брата печальным и одиноким. Точно также он выглядел, когда умер отец. Стерев кровь с моего лица, он скрутил салфетки в затычки и протянул мне. Я тут же затолкала их в нос и невинно заглянула в чёрные, как колодцы, глаза брата. Тот усмехнулся глядя на меня, покачал головой. Думаю, я смотрелась комично с торчащими салфетками из носа. — Запрокинь голову. Кровотечение скоро должно остановиться, — спокойно произнёс Томми, отворачиваясь к лобовому стеклу, убирая остатки салфеток в бардачок, а я послушно откинулась на мягкие сидушки, разложив на них руки и запрокинув голову, таращась в тёмный потолок. Жизнь, в которой я подрабатывала барменшей, казалось такой далёкой хотя прошло всего несколько дней. Всего за двое суток произошло столько событий сколько не происходило со мной за неделю. Забегать вперёд я боялась. Я не знала, что ждёт нас впереди. Единственное в чём я была уверена, так это в Диксонах и братьях Морроу, остальное казалось таким зыбким. Особенно мои собственные поступки и решения. Я была готова оборваться в пропасть в любую секунду и единственное, что удерживало меня — братья. Они держали меня за шкирку, встряхивая ежеминутно, удостоверяясь не окочурилась ли я. Эти четверо выстроили вокруг меня непроходимую крепость. Я и раньше ощущала это, а теперь особенно чутко. — Приехали, — возвестил хрипящий голос Джекса и пикап мягко остановился в тени деревьев. Я села ровно, всё ещё глядя на братьев снизу, с пола. Джекс заправил в пистолет новый магазин, Томми прихватил отцовский обрез. Я тоже хотела бы что-нибудь взять, но оружия у меня не было, потому я притянула к себе рюкзак с изображение пончиков и обняла его руками и ногами, как ребёнок детскую игрушку. — Сиди здесь, — отдал приказ, по-другому это и не назовёшь, Томми. Я лишь закатила глаза, цокнула. Как будто и без него не знала, что высовываться не стоит. Осторожность — моё второе имя. Дверцы бесшумно закрылись за братьями, и я перебралась вперёд, чтобы лучше видеть, что происходит снаружи. Томми и Джекс, сжимая оружие подбежали к Диксонам. Мерл что-то шепнул парням и те закивали. Они достали из багажника биты и кирки и двинулись к дому. То был обычный двухэтажный домик, спрятанный вдали от дороги в подлеске. Он казался старым, но присмотревшись я заметила, что крыша блестела новизной и кое-где были сменены доски. На окнах стояли новые рамы и колыхались чистые белые тюли. Мужчины остановились у закрытой двери, прижавшись к стенам по бокам от неё, и я застыла нервно кусая губы. Дышать стало особенно тяжело, потому салфетки из носа поспешно выдернула и смяла их в кулачках. Джекс отошёл чуть назад, а потом мощным пинком снёс хлипкую дверь с петель и ворвался внутрь. Следом за ним шустро юркнул Дэрил, сжимая кирку, и только потом старшие Морроу и Диксон. У меня руки похолодели от волнения. В салоне авто стояла звенящая тишина, было темно и неуютно. Окна Джекс предусмотрительно закрыл, потому я почти ничего не слышала. Долгие мгновения я сидела застыв, словно статуя, вцепившись в салфетки, вглядываясь в черноту дверного проёма. А потом, таща за ногу труп, вышел Мерл. В бледном свете месяца его лицо было мертвецки белым и холодным. Он стащил убитого зомби по ступенькам, с ледяным безразличием глядя на то как проломленная битой голова долбится о каждую ступеньку, оставляя кровавый след. В Мерле ни на грамм не было жалости к трупу. Ему было всё равно. Мне излишняя жестокость Диксона была не по душе, но кто я такая чтобы лезть к нему с нравоучениями? Сейчас не то время, да и я не божий одуванчик. Подняв голову, мужчина поманил меня пальцем, и я выдохнула с облегчением. Вывалившись из машины и тихонько закрыв за собой дверь, трусцой приблизилась к Мерлу, постоянно оглядываясь по сторонам. В темноте мне мерещились тени, но это было лишь игрой разума, из дома доносилась возня и тихие мужские ругательства. — Не дрейфь, киска, — самодовольно усмехнулся Диксон, когда я поравнялась с ним и напряжённо замерла, стараясь не смотреть на труп у наших ног. — Папка уже всё порешал. — Это радует, — нервно поёжилась в ответ. Мэрл глухо хмыкнул, привлекая внимание. Вскинув голову, я вопросительно вздёрнула брови. — Что? — Прекращай, детка. Ты никогда не была неженкой, а тут совсем расклеилась. Давай уже собирай мозги в кучку. А то мне так и хочется хорошенько тебя взгреть, — голос Мерла был спокойный, ровный. То, что он сказал, было простой констатацией факта, и он не пытался меня напугать или обидеть. Он заботился обо мне, потому заставлял стать сильнее. Мерл много дерьма поведал в жизни и всегда старался меня от этого уберечь, но теперь ситуация встала так, что нужно уметь справляться самостоятельно. И я прекрасно это понимала. Тяжёлый вздох сорвался с губ. — Я знаю. Но меня от одного вида этих, — мотнула головой на труп у наших ног, — перемыкает. Так страшно мне ещё никогда не было. — Будешь трястись и медлить, тебя сожрут. Я видел, как ты сегодня отрывалась на той бабёнке. Так и надо, Кензи. Знаю ты любитель всей этой ахинеи за душу, смысл жизни, философию и прочий мозгоёб, но сейчас главное выжить. Любыми способами, поняла меня? — цепкие взгляд хрустальных глаз был способен заморозить. Под его прицелом было неуютно. А ещё я чувствовала себя провинившейся школьницей, которую отчитывают перед всем классом. Я люблю этих мужчин, всем сердцем, но иногда они просто задавливают меня, заставляют чувствовать дерьмом. Сжимая челюсть, впиваясь ногтями в ладошки так, что на коже остались лунки, я кивнула. Диксон старший похлопал по моему плечу. — А теперь давай помогай. Жрать хочется, — я улыбнулась, хоть и ощущала неприятный осадок внутри. Вместе мы перетащили часть сумок с едой внутрь дома. Дэрил и Джекс пару раз проскочили мимо нас, таща за собой трупы. Томми же, как я узнала чуть позже, нашёл бойлер и возился с ним. Сегодня нам повезло, и мы сможем принять горячий душ и завалиться спать чистыми. Скинув на кухне сумки с едой, Мерл оставил меня колдовать над едой, а сам пошёл помогать парням забивать окна и прятать машины. Неизвестно кого ещё может занести к нам на огонёк. Оставшись одна, я тяжело вздохнула, уперев руки в бока. В отличие от парней я почти не хотела спать, выспалась уже в машине, но морально была вымотана. Слова Мерла не выходили из головы, да и поступок Джекса хорошенько меня встряхнул. Новый мир, раскрывший передо мной свои объятия, совершенно не радовал. Этот мир был диким, сумасшедшим. И в нём смогут выжить только волевые, такие же дикие, способные переступить через общечеловеческие нормы и морали люди. Я была не такой как братья. Мать воспитывала меня по-другому, желая, чтобы из меня вырос достойный гражданин. Она была одержима этой мыслью. Воспитать из братьев банкира и порядочного фермера не вышло, не в нашей глубинке. Но она грезила о том, чтобы я жила в большом мегаполисе, занимала почётную должность в каком-нибудь офисе, имела порядочную семью и пару кучерявых детишек. Теперь я чувствую отпечаток её воспитания. Если братья могли без сомнения переступить через определённые нормы морали, то я тормозила, изводила себя мыслями и не смела ступить на неизведанную территорию. Усталый вздох сорвался с губ и стараясь занять чем-то руки, принялась рыться в утвари прежних хозяев. У бывшей хозяйки было полно кастрюлей, сковородок и формочек. Видимо она любила печь и радовать семью своими кулинарными талантами. Думаю, она была хорошей хозяйкой, проводила двадцать четыре часа в сутки у плиты и за домашними делами, прямо как моя мама до того, как спилась после смерти мужа. Винс был любовью всей её жизни, единственным мужчиной, что смог переломить скверный характер и приручить свободолюбивую девицу. После его смерти она не знала, что делать, опустила руки и вскоре нашла утешение на дне бутылки. В том отчасти были виноваты и я с братьями. Каждый спасался как мог. Томми пахал двадцать четыре часа в сутки, заводил новые знакомства в поиске наживы. Джекс ему во всём помогал, но больше утешения искал в объятиях разных девиц, что были не прочь провести ночку другую у него под боком. Я погрузилась в учёбу и работу, старалась окружить себя шумными компаниями. И бар стал лучшим местом. Теперь, оглядываясь на то время, в мамином алкоголизме я винила себя. Из нас троих я была ей ближе всех и в трудную минуту сбежала поджав хвост. Расставив по кухне свечи, освещая комнату приятным золотым светом, я, стараясь не шуметь, поставила на плиту кастрюлю с водой, подожгла газ. Помыть, нарезать, закинуть в кипящую воду. Руки действовали автоматически. Я с малых лет привыкла готовить с мамой на нашу большую семейку. Мужчины всегда были голодными и требовали много еды. Мама научила меня как из жалкой горстки продуктов можно сварить отличный сытный ужин или обед. Раньше я не любила торчать с ней возле плиты, меня больше тянуло сбежать на улицу где играли дети. Теперь же её уроки спасали меня от голода и неловкости. В том, что Мерл обязательно постебался бы над неумением готовить, я даже не сомневалась. Потому довольно ухмылялась, помешивая ложкой варево в огромной кастрюле. Специи и приправы я нашла в одном из ящиков и замерла на мгновение, рассматривая коробочки. Как странно и удивительно. Этот дом и мой разделяют километры, а банки для хранения специй такие же и даже порядок тот же. Мелочь, а как тепло стало на душе. Будто я вновь в светлой кухне, задумчиво кручу коробочку с лаврушкой, а мама нервно постукивает половником по краю кастрюли, ожидая, когда я выберу самый, на мой скромный взгляд, подходящий лист для супа. В кухню, глубоко втягивая носом воздух, вошёл Дэрил. Я мельком глянула на него, послав приветливую улыбку. Мужчина был взъерошенным, стоял немного сгорбившись, заткнув руки в карманы штанов. — Пахнет вкусно, — хриплым голосом протянул он, неспешно приближаясь ко мне, заглядывая через плечо в кастрюлю. — А то, — усмехнулась в ответ, накрывая крышкой суп. — Мама же учила. Повернувшись к нему, склонила голову к плечу, рассматривая ссутуленную фигуру мужчины. Он выглядел устало, но ко всему прочему в голубых глазах отражалось смятение, заметное лишь тем, кто знаком с Дэрилом давно. Любому другому взгляд Диксона покажется холодным и презрительным, но не семье, что знает его столько лет. — Что случилось? — хмуря тёмные брови, я подалась к нему, замирая всего в нескольких шагах. Дэрил мотнул головой, отвёл взгляд в сторону, но потом вновь взглянул на меня. Я буквально почувствовала, что ему нужно поделиться мыслями хоть с кем-то. Он может бесконечно долго строить из себя пиздатого, ни в ком не нуждающегося одиночку, но и у него порой сдают нервы. — Садись, — мотнула головой в сторону стула, а сама принялась расчищать стол и накрывать его к трапезе. Дэрил послушно сел, принял из моих рук тарелки и полотенце, которым принялся протирать их и расставлять по столу. — Рассказывай. Диксон пожевал нижнюю губу, покрутил в руках тарелку, а потом со вздохом заговорил: — Раньше здесь жила семья из шести человек. Женщина, мужчина, старик и трое подростков. Они все стали такими же, как те твари, что мы видели ранее, — я подняла взгляд на Дэрила, который отставил последнюю тарелку и теперь теребил полотенце, глядя куда-то в сторону. — Девочка была не старше тебя, — внутри похолодело, и я поспешила занять себя чем-нибудь лишь бы избавиться от этого холода. Вернулась к кастрюле, где уже почти всё было готово. Желудок отозвался призывным урчанием и лёгкой болью. Я уже и не надеялась на продолжение разговора, но Дэрил заговорил вновь: — Я понимаю, что они больше не люди, но убивать их трудно. Будто людей убиваешь. — Они и есть люди, — отозвалась я, выключая газ. — По крайней мере, были ими раньше. Мерл недавно сказал мне — убей или будешь сожрана. Умом я понимаю, но смириться трудно. Ты ведь об этом? — молчание за спиной было согласием. Дэрила терзали те же противоречия, что и меня. Для нас обоих всё произошло слишком быстро и оба мы внутри не хотели мириться с тем, что происходит вокруг. Если Мерл, Томми и даже Джекс были способны идти по головам, то ни я, ни Дэрил не могли. Ради семьи конечно любой подвиг на ваш вкус и цвет, но просто так… — Я понимаю, Дэрил, — тихо отозвалась я, ощущая тоже что и он. Мы были куда более похожими, чем может показаться на первый взгляд. Но в отличие от меня Диксон младший сможет куда быстрее смириться с новым миром, хоть и не без слабой надежды на что-то лучшее. — А теперь помоги мне. Эта кастрюля слишком тяжёлая, — я первая поставила точку в разговоре. Для нас обоих всё было понятно без слов. Дэрил поднялся со стула и переставил объёмную кастрюлю на стол, а потом вышел из комнаты, чтобы позвать мужчин за стол. Приятный рыжеватый свет освещал тьму, делая кухню дома уютнее и теплее. Воск стекая со свечей застывал на поверхности стола и тумб. Настоящая романтика, вот только настроение было неподходящим, да и ситуация. Решив не терять время, я разлила суп по тарелкам и уже собиралась шлёпнуться на ближайший стул, как послышались шаги тихие переговоры мужчин. — М-м-м, — протянул Джекс, первым входя в комнату. — Потрясающий запах. Сестрёнка, ты просто чудо, — я усмехнулась, повернула в его сторону голову. Брат чмокнул меня в лоб, на мгновение приобнимая и сел рядом. — Наконец нормальная еда, — вздохнул Томми, садясь напротив нас и тут же запихивая в рот ложку, как самый оголодавший. На его лице ярко отпечаталось удовлетворение. — Очень вкусно, малышка. — Голодному всё вкусно, — хмыкнула в ответ, тем не менее чуть ли не светясь от удовольствия. Единственное в чём всегда меня хвалили братья и не совали свои носы — готовка. Вот здесь я царь и бог. — Приятного аппетита, — пробормотал Дэрил, шустро уплетая свою порцию. Мерл видимо был голодным настолько, что молча принялся есть, что на него крайне не похоже. Но глядя на четырёх мужчин, усиленно работающих челюстями, я не могла не умилиться. Настоящая семейная идиллия при свечах. А суп действительно вышел отменным. Мы настолько были голодными, что трапезу провели в молчании и опустошили кастрюлю в считанные минуты. Завтра утром придётся опять готовить, но ради довольных лиц мужчин я могла постоять у плиты. Первым на спинку стула откинулся Мерл. Он довольно погладил живот и закурил. — Да, детка. За твою хавку я и душу готов продать, — я хохотнула глядя в глаза Диксона. — В награду можешь первой топать мыться. Кажется, ты больше всех верещала о душе, — я удивлённо вскинула брови, глядя на него. — А ничего, что это я починил бойлер? — недовольно хмыкнул Томми, доедая свою порцию. Диксон закатил глаза, возможно он и ответил бы какой колкостью, но брат заговорил первый, глянув на меня. — Ладно, топай. Заслужила. Только шустро и воду береги. — Есть, сэр! — с улыбкой на пол лица я вскочила из-за стола и звонко чмокнула Томми в щёку, после чего понеслась прочь. — А меня? — послышался хриплый голос Мерла за спиной, но возвращаться было лень, потому прихватив рюкзак валявшийся в зале, я побежала на второй этаж, куда мне пальцем указал Джекс. Божечки ты мой, горячая вода и мыло! Чиркнув зажигалкой, я подожгла свечу, заперла за собой дверь. Быстро скинув одежду распустив волосы, я залезла в душевую. Тёплая вода окатила заледеневшую кожу, пуская приятные мурашки. Стон удовлетворения сорвался с губ. Подставив лицо горячим струям, я замерла на мгновение, окунаясь в ощущения тепла и неги. Оказывается, больше всего на свете я соскучилась по горячему душу и ощущению чистого тела. Вспомнив просьбу Томми, я прикрутила воду, сделав напор не таким сильным. Быстро помывшись и наконец вымыв голову, я довольная вылезла из душевой. Холодный воздух заставил задрожать, потому вытиралась и одевалась я в спешке. Чистые джинсы и майка со свитером приятно согревали кожу. Влажные волосы я замотала полотенцем, чтобы не простыть не дай бог. Только моей простуды нам для счастья не хватало. Грязную одежду я скинула в корзину, пообещав себе, что если мы остановимся в этом домике дольше чем на сутки, то обязательно устрою постирушки. Накинув поверх свитера кожаную куртку Дэрила, я вылезла из ванной комнаты разомлевшая и абсолютно счастливая. На ватных ногах спустившись вниз, я застала Джекса и Томми, расстилающих на полу матрасы. Они перенесли из кухни свечи и теперь те мерцали на комодах. Дэрил устроил себе лежбище чуть в стороне, а Мерла в комнате не наблюдалось. — Парни, это просто рай, — протянула я, кинув рюкзак в сторону сумок братьев. Те ухмыльнулись. — Тогда я тоже пошёл, — Джекс юркнул наверх, не дав остальным опомниться. — Шустрый зараза, — беззлобно бросил ему вслед Томми. Он кинул пару подушек на матрасы и одну на узкий короткий диван. Дэрил проходя мимо, буквально мне на голову, накинул тяжёлое одеяло под весом которого я чуть не шлёпнулась на пол. — Ёпрн, — выругалась, стаскивая с головы вместе с полотенцем одеяло. — Дэрил, — зашипела в сторону мужчины, но тот лишь усмехнулся кончиками губ и скрылся наверху. Вздохнув, одеяло я скинула на диванчик, а полотенце развесила на спинке стула, стоящего в углу комнаты. Волосы всё ещё были влажными, но по крайней мере с них не капало. Надо бы вообще их обстричь к чёртовой матери. — Чего это вы в зале решили разлечься, а не наверху? — спросила я брата. Тот развалился на матрасе, поверх одеяла и смачно зевнул. — На случай если придётся сматываться. Ты спишь на диване, — я благодарно улыбнулась брату и села на диван, подобрав под себя ноги. — Мерл первый в дозоре. Потом Джекс. Так что можешь дрыхнуть спокойно. Я вновь кивнула. Оказывается, пока я плескалась они уже всё решили и даже продумали план отступления. Вот почему я всегда чувствую себя абсолютно защищённой рядом с братьями. Они настоящие мужчины, способные решить любую проблему и меня вытащить из самой патовой ситуации. Настоящие защитник. Вновь взглянув на Томми, я заметила, что тот спит без задних ног. Умаялся бедный. С грехом пополам вытащив из-под него одеяло, я укрыла брата, а сама поплелась в кухню. Пока готовила, видела турку, но времени на кофе не было, а теперь очень хотелось. Раз уж на дворе конец света то отказывать себе в мелких прихотях было бы не логично. Может быть завтра я уже умру и выпить кофе уже не смогу. За приготовлением кофе, я не заметила, как вернулся чистый Джекс и стал распихивать Томми, говоря, что если тот сейчас не пойдёт в душ, то его место займёт Дэрил. Но Кот послал брата в матерной форме и укутавшись в одеяло с головой, вновь отрубился. Джекс со вздохом от него отстал. — Всё никак плита не отпускает? — с усмешкой произнёс он, привалившись плечом к косяку. Наверху хлопнула дверь, видимо Дэрил пошёл мыться. Я искоса глянула на брата. Его мокрые волосы были зачёсаны назад, чистая одежда липла к телу. Джекс как всегда оделся почти не вытираясь, за что я поспешила его отчитать. — Заболеешь, — хмуря брови, ткнула пальцем в сторону светловолосого мужчины, — я твои сопли подтирать не буду. — Да брось, — улыбнулся Джекс. — Куда же ты от меня денешься, мамочка? — Я тебя предупредила, — хмыкнула разливая кофе по кружкам. Одна для себя, вторая для Мерла. Ему пол ночи ещё куковать. — Будешь? — кивнула на турку. — Не, — отмахнулся брат. — Я потом разогрею. Как в дозор пойду. Кивнув, я добавила в свою кружку две ложки сахара и сухого молока. Мерл же любил горький чёрный кофе, который мне без сахара и молока казался просто отвратительным. Но о вкусах не спорят. — Иди ложись. Тебе нужно поспать, а то вон глаза все красные, — Джекс усмехнулся на мои слова, но когда я поравнялась с ним, наклонившись чмокнул в макушку. — Конечно, мамочка. Сама не торчи возле Мерла пол ночи, а то я знаю вас, как засядете так не разгонишь. — Честное скаутское, — фыркнула в ответ. Поднявшись на второй этаж, я заглянула поочерёдно в каждую комнату. Мерл нашёлся в самой дальней, выходящей окнами на дорогу. Он стоял на балконе. Ружьё болталось у него на плече, а у ног лежала кирка. Подойдя к двери балкона, я попинала её пару раз, привлекая к себе внимание. Руки у меня были заняты кружками, а корячиться с открыванием двери ногами не хотелось. Диксон гостеприимно распахнул передо мной дверь и впустил на балкон. — Я тебе тут кофе принесла, — передала мужчине его кружку. Тот молча её принял. Холодный воздух дыхнул в лицо, и я поёжилась, обхватывая пальцами свою кружку. Её тепло согревало пальцы, но из-за влажных волос всё же было холодновато. — Что решили пока меня не было? — До завтра перекантуемся здесь, а потом поедем дальше, — отозвался мужчина, зорким взглядом окидывая местность. Я вздохнула. Так и знала, что именно это они и решат. — Здесь не безопасно, Кензи. Дом шаткий при нападении не выстоит. — О каком нападении ты говоришь? — я удивлённо вскинула брови. — Зомбаки бродят по одному, только в Атланте их была целая куча. И то потому что это город. — А я не о них говорю, — Мерл взглянул на меня с высоты своего роста ледяным, цепким взглядом. Холодок пробежал по спине, и я крепче стиснула в руках чашку. Я не любила этот взгляд, говорящий о сотнях зверств, свидетелем которых стал Мерл, в которых порой принимал участие сам. — Бояться сейчас нужно не только мёртвых. Ты представить не можешь сколько отморозков прикрывается образами милашек-растеряшек. Знаешь сколько я таких видел в тюряге? — Мерл отпил из своей кружки. — Думаешь, если они наткнутся на этот дом, то будут угрожать нам? — задавая этот вопрос я не хотела знать ответ, но Мерл никогда не щадил меня, как братья или Дэрил. Он всегда говорил прямо и правду. — Естественно. И если нас, мужиков, они просто убьют, то ты так быстро от них не отделаешься. Трахнут по кругу и не единожды, — меня передёрнуло. Отставив кружку на пол, я достала сигареты и закурила. Было неприятно, мерзко и страшно. Если живым теперь нельзя верить, то во что и кому можно верить? — Но ведь не все такие? — с робкой надеждой протянула, не глядя на Мерла. С его стороны послышался хмык. — Добреньких быстро прижмут, — выдыхая дым я посмотрела на него. Тьма укрывала его от моего взгляда, но стальной блеск в глазах было прост невозможно не заметить. Мерл держался холодно и строго. В нём не было больше напускной весёлости и сарказма. — Слабых сольют можешь даже не сомневаться. Поэтому тебе придётся стать жёстче, — он посмотрел на меня, и я не видела в этом взгляде ничего кроме холода. Мне захотелось сбежать от него, но я продолжала стоять в шаге от Диксона и курить. — Я поняла, — устало отозвалась, хотя он и не требовал от меня ответа. Поёжившись, я почувствовала, как Мерл притянул меня к себе. Запрокинув голову, я прикрыла глаза. Рука Диксона обнимала меня поперёк живота. Он был тёплым и пах хвоей, кофе, никотином и потом. Нежась в его объятиях, пыхтя сигаретой, я понимала, что Мерл заботится обо мне, говоря подобные вещи, настраивая на худшее. Но я не хотела верить в то, что больше нет хороших, добрых людей, способных протянуть руку помощи. Мы стояли прижавшись друг к другу, размышляя каждый о своём. Я курила, он пил кофе. Кажется, перевалило за полночь. Грядущий день казался мне призрачным, полным страхов и потерь, потому стоя в объятиях Мерла я мечтала лишь об одном — чтобы ночь никогда не заканчивалась.