Расскажи мне о сыне

За окнами экипажа громыхало. Гроза была в самом ее наихудшем проявлении. Малфой поднял ворот пальто и на секунду выглянул из своего укрытия. - Приехали, - рявкнул его проводник, - куда прикажете нести багаж? - Возьму сам, - сухо ответил мужчина и протянул несколько монет кучеру. У того сверкнули глаза, и он быстро сцапал подачку тощей рукой. Малфой подхватил свой саквояж и повернулся в сторону конечной цели. Дорогие туфли утопали в грязи, и путник поморщился. Капли дождя попадали за воротник, принося самое мерзкое чувство на свете. Чувство, когда тебе некуда идти и нечего терять. Чувство оставленного где-то далеко в истории достоинства. Наконец он дошел до тяжелой двери и глубоко вдохнул: там его не ждали. Его не ждали нигде. Ни дома, ни на работе; его бы даже послали там, на той стороне, разгневанные предки. Парочка последних поколений некогда великой семьи опозорила фамилию. Теперь его потомки уже никогда не почувствуют того величия, каким он упивался в детстве. Они никогда не задерут нос и всегда будут гонимы обществом. Однако мужчина постарался собрать в кулак все то, что у него осталось от воли. Он прикрыл глаза, под которыми залегли темные, как эта ночь синяки, вдохнул воздух еще раз и постучал. Тяжелая ручка двери – конечно же, лев, кто теперь вынесет змею? – оповестила сидящего по другую сторону сторожа о том, что пожаловал посетитель. За эту секунду Малфой тысячу раз пожалел о своем решении, но идти было некуда. Как там? Некуда бежать – беги в Альма-Матер? - Мистер Малфой? – пропищал голос в ногах. Блондин опустил взгляд. Эльф. Ещё бы. – Добро пожаловать в Хогвартс. Вас ждут? Мужчине мучительно хотелось съязвить, но он помнил, в каком положении находится. - Нет. - Тогда куда нести Ваши вещи? – крохотное скорченное существо пыталось поднять над собой увесистую сумку. - Лонгботтом у себя? – кто бы мог подумать, что именно этот кретин займет такое место после всех тех людей, которые веками прославляли его. - Директора, - почтительно поправил эльф, - сегодня нет. Будет в конце недели... – и замялся, - так куда нести? Малфой не представлял. Он не общался с сыном уже три года, и не знал его преподавателей по именам. Те же, кто учил его, судя по статьям в газетах, почти все умерли: от ран или от потерь, которые принесла война. Эта тварь не пощадила никого. - Кто сегодня в школе? – рискнул он. Эльф клюнул: - Почти все профессора: Артурз, Торндайк, Макалистер, Поттер... - Поттер, - выдохнул мужчина, скрывая удивление в голосе, - веди меня к нему. - Хорошо-хорошо, - заулыбалось существо, - за мной, пожалуйста. Малфой все-таки забрал свой саквояж - дело было не в жалости, а в скорости. Остатки его вещей, аккуратно собранные им собственноручно – о эльфах и слугах речь не шла уже много лет – поместились в одной сумке. И теперь этот жалкий груз прошлого должен был проследовать за ним в будущее. Не в светлое. И, он был в этом уверен, не в самое счастливое. Он размышлял: тот ли это Поттер? Нет, он надеялся. Теперь школьный враг был его соломинкой в вязком болоте жизни. Коридоры Хогвартса сворачивались в змеиный клубок, но он не забыл их. Малфой мог поклясться, что, завяжи ему глаза, и он найдет нужную дверь. Только вот, за какой сидит Поттер, он не знал. В рамах перешептывались герои картин, еле слышно произнося его фамилию. Большинство – с отвращением. «Знают», - мелькнула мысль у Малфоя, - «они знают, значит разговоры обо мне дошли и до этих коридоров. Мерлин, как же тяжело Скорпиусу?». У него застучало в висках. Он никогда не мог похвастаться любовью к своему наследнику, слишком короткой была их связь. Через год после его рождения пришли с судебным иском. Что-то подкинули, что-то действительно нашли – Драко скрутили и забрали, ничего не объяснив сонной жене. Деньги на адвокатов были, но казалось, разбирательство шло целый век. За это время Малфой сменил не одного «защитника», со временем понимая, что пускает состояние на ветер – все было куплено. Тогда он продал все, кроме фамильного замка: что-то с молотка, что-то на черном рынке, на котором давно промышлял Забини. Старый знакомый понял, что облапошить человека в таком состоянии – самое простое дело. Мужчина всегда догадывался, что дружбы между слизеринцами не бывает, но такого предательства он не ожидал. Он помнил ту связь, которая сложилась между его отцом и крестным, и свято верил, что он и Забини – живое воплощение тех же отношений в другом поколении. Пришлось забрать ту мелочь, что предлагал Блейз, и половину выслать семье. А вторую половину потратить на взятки и подмасливание нужных людей. На восьмой год Скорпиуса Астерия потребовала развод. Сказала, что хочет носить свою фамилию, потому что дамы в клубе воротят от нее нос. Малфой дал согласие – он все эти годы жил у дальних родственников матери – фамильный замок в итоге забрали и, как будто на зло, «отдали на благо магического сообщества Англии». Брак ни к чему не вел. Он увидел жену и сына только когда тот первый раз отправился в школу. Скорпиус удивительно походил на маленького Драко. Он глядел на своего отца огромными серыми глазами и не знал, как к нему обратиться. В итоге с волнением выпалил: «Доброе утро, сэр». Малфой помнит, как в тот момент его сердце пропустило удар. Теперь, спустя три года, потратив последние деньги, но выиграв дело, так, лишь бы от него просто отвернулись - он искал убежища в том месте, из которого так стремился убежать в юности. - Профессор Поттер, - уже пищал эльф, - профессор Поттер, к вам посетитель. - Кто? – ответил забытый голос, - я же просил оставить все дела до утра. - До утра мне негде будет ждать, - вмешался Драко. Раздался шорох и стук щеколды. Впуская в темную комнату луч света от факела, который держал эльф, Поттер приоткрыл дверь и теперь стоял перед своим бывшим антагонистом. Весь сон прошел, когда он убедился: обладатель этого все еще тягучего голоса – Малфой. - Где твои кудри? Похож на Крама, - разрушил тишину блондин. Поттер провел рукой по ежику волос на голове, улыбнулся и пригласил гостя войти. - Если не заметил, я и очки перестал носить, - закрывая дверь и показывая на кресло, попытался поддержать разговор он, - все-таки иногда маггловские приспособления творят чудеса. - Я думал, ты носил их, чтобы быть похожим на отца. В память. - А теперь выкинул, чтобы забыть о войне. Такая память заглушает даже самые дорогие воспоминания, знаешь? - Знаю, - почему-то смотрел в пол Малфой. – Поттер, давай оставим small-talks? Я не хочу беседовать как старые-добрые знакомые, а потом унижаться перед тобой через пять минут. Закончим сейчас. Гарри улыбнулся так, как улыбался когда-то после перепалок на уроках, созерцая свою небольшую победу над «врагом». И тут же устыдился собственных мыслей. - Говори, - нахмурился он. - Читал, что про меня писали в газетах? - Да, - не стал врать Поттер, открывая бутылку скотча. Он чувствовал, что разговор будет не из приятных, и налил два бокала. Малфой отпил из одного, глядя исподлобья на профессора. Профессора! Это не укладывалось в голове. Вспыльчивый, с взъерошенными кудрями и перекосившимися очками – таким он запомнился бывшему сопернику. Теперь за столом сидел взрослый мужчина. Тот, который мог бы переломить пополам исхудавшего за все это время Малфоя. Зеленые глаза внимательно наблюдали за каждым действием Малфоя. Но не выпытывающе, а, скорее...с интересом? - Я не буду скрывать. Мне некуда идти. У меня нет дома, нет любящей семьи. У меня нет денег. Я ничто, ноль. - Значит, ты что-то значил только с деньгами? – хмыкнул Поттер. - Да, Потти, - ответил Драко на колкость исковерканной фамилией, - я всегда был тупым денежным мешком. А теперь меня вспороли, забрали все и выкинули гнить. - Я не хотел... - Хотел. Признайся, ты ведь всегда хотел увидеть мое унижение? Я тоже хотел увидеть твое. А потом устал ждать. Потому что ты всегда останешься тем самым героем, что разорил как муравейник такие семьи, как моя. Вытащил и поджег матку, а все остальные муравьшки разбежались и подохли. Оба молчали. Поттер допил скотч и потянулся за бутылкой. Снова наполнил два бокала, протянул Малфою и хриплым голосом начал: - Я не буду извиняться. Вы сами выбрали, за кого воевать... - Выбрали? Семнадцатилетние дети? Поттер! - Да. Я предлагал тебе помощь, но ты отказался... - Как я мог принять ее? Кого бы ты выбрал, меня или свою мать и отца, предложи тебе свою помощь я? Они прерывали друг друга, цепляясь к словам, с каждой фразой делая глоток скотча все больше и больше. Детская обида звенела в воздухе. Это был тот самый момент, когда возраст дал слабину и его место снова занял юношеский максимализм. - Хватит, - вдруг прервал темную волну, берущую начало из них обоих, Гарри. – Я не хочу снова становиться тем, кем был и кого постарался вытеснить из собственной головы. Зачем ты пришел? - Я хотел просить место профессора здесь, в школе, - неожиданно быстро произнес Малфой. Он корил себя все это время: от былой сдержанности не осталось ничего. Сейчас он был блеклой тенью того, что в нем взрастил отец. Но, черт, как же хотелось орать на Поттера, ударить его, повалить на холодный пол и бить, бить, пока на кулаках не заалеет горячая кровь. Так, чтобы отомстить за все. За то, что не подал руку при первой встрече, за то, что был таким приторно-хорошим, за то, что не смог убедить его, Драко, встать на ту сторону, которая выиграла. И, особенно, за то, что теперь эта комната была единственным пристанищем этим вечером. - После Рождества хочет уйти Торндайк. Зелья ты варить умеешь, так что на ее место подойдешь идеально. Сейчас будешь работать на замену. Согласен? – устало сказал Гарри и потер лицо, чтобы отогнать сон. Скотч действовал. - А Лонгботтом? Он же меня ненавидит. - Драко, - имя, произнесенное брюнетом второй раз в жизни, заставило Малфоя оторвать взгляд от бокала, - я все это время считал себя виноватым в том, что тогда не смог вытащить тебя из всей этой передряги. Это я тогда был одним из тех авроров, проводивших комиссию описанных вещей. И ты это знаешь. И ненавидишь меня. Но пришел. Так что дай мне помочь сейчас. Просто доверься мне. «Просто доверься мне» - в хмельном сознании не евшего пару суток Малфоя это прозвучало как «просто дай мне тебя окончательно растоптать». Но делать не хотелось ничего. Абсолютно. - У тебя есть еще что-то? – задал вопрос Поттер, стараясь не думать о том, что будет жалеть на утро о пьяном решении. - Да, - отозвался Малфой, - расскажи мне о моем сыне.