Расскажи мне о сыне

Ночью Малфоя мучили кошмары: ему мерещился поглощающий комнату огонь. Он постоянно просыпался, подолгу пытался снова заснуть и каждый раз жалел об этом. Наконец он не выдержал, подошел к столу и налил себе стакан ледяной воды. Всходившее солнце освещало комнату. Мужчина взял в руки книгу, которую ему давал Поттер. Он уже давно прочитал ее, но никак не мог отдать. Теперь хотелось разорвать ее, представляя ее хозяина. Голову внезапно пронзила острая боль. Малфой снова лег, стараясь прогнать мысли о Поттере. Он не понимал, что именно произошло ночью. «Пьяная старость», - подумал он и накрыл голову подушкой. Вскоре он провалился в утренний сон. Видение матери, которая сменилась образом его жены; сын, взрослый, но играющий в их старом фамильном замке; сад, в лабиринтах которого он терялся в детстве. Темная сочная зелень сжималась вокруг него, сдавливая ребра и ломая их. Хруст глухо отдавался эхом в ушах. Представление об осколках костей, врезающихся в внутренние органы, и мысли о скорой смерти заставили его застонать. Тихий плач превратился в кровавые слезы. Малфой пытался стереть их со своего лица, бежал, пока ветки царапали кожу. В глубине зарослей он услышал низкий рык и чавканье. Лев с кровавой мордой пожирал измученное борьбой тело. Драко подходил все ближе. Он протянул трясущиеся руки к мальчику, убрал волосы с его лица и узнал себя. Собственный крик заставил его проснуться. Вместе с завтраком один из эльфов принес свежую газету и несколько писем. Мужчина начал вскрывать конверты. Подбадривающие – насколько это было возможно – слова от адвоката и обещание вернуть приличную сумму и замок, отобранный судом (конечно, за пятнадцать процентов от того, что удастся спасти) – Малфой решил согласиться, зная, что ему нечего терять; судья, прознавший об этом и старающийся запугать; письмо от сына. Последнее он долго держал в руках и перечитал несколько раз. Оно было написано по всем канонам. На «Вы», по-французски и с фамильными вензелями. Только не Малфоев, а Гринграсс. «Дорогой отец, Как Вы? Надеюсь, все в порядке. Я осмелился думать, что в это Рождество Вы сможете посетить наш мэнор и останетесь на пару дней здесь. Мама была бы рада. Она сказала, что ей не за что держать на Вас обиду и она с радостью показала бы наши новые покои. Эльфы уже поставили елку, она чудесна. Видели бы Вы эти блестящие яблоки в карамели и длинные свечи на ее ветках! Здесь как всегда красиво, но как всегда без Вас. Ну, хватит об этом. Скажите, Вы бы хотели от меня какой-то подарок? Я каждый год получал от Вас чудесные вещи. Теперь мой черед. Если я пообещаю в этом году изменить традицию, Вы приедете к нам? Конечно, если я спешу, пожалуйста, скажите об этом. Не стоит приезжать против Вашей воли. Хотя, я знаю, что Вы ничего не делаете, не желая этого. Я только надеялся попробовать заманить Вас к нам. Мама всегда говорила, что Вы были бы с нами, если только могли. Но теперь Вы можете, правда? Ваш сын, Скорпиус Драко Малфой. P.S. А все-таки, какой подарок Вы бы хотели?». Драко подавил смешок. Он помнил себя в этом возрасте: первые поцелуи, встречи tête-à-tête, постыдные белые пятна на простынях. А по утрам письма родителям на скорую руку: «Il est interessant, est-ce qu’un orage va eclater?». Юноша никогда не сможет скрыть волнения первых взрослых лет жизни за общими фразами на пергаменте. Ответ переписывался несколько раз. Сначала решительное «спасибо, но я не могу». Затем, подумав, «боюсь не успеть к Рождеству» (на самом деле «боюсь всех тех людей, что позвала Ваша mama, которые будут разглядывать меня и ненавидеть ее за испорченный гостем праздник»). И, в последнем варианте: «Дорогой Скорпиус, Спасибо за приглашение. Я обещаю посетить замок, однако, не в Рождество. Мне будет приятно общество семьи, но я бы не хотел превращать праздник в ярмарку тщеславия. За долгие годы я отвык от вынужденных компаний. Поверьте, так будет лучше. Насчет украшений – Ваша мама всегда любила это. В наши первые каникулы она заказала парящих купидонов, стараясь избегать омел и елочных игрушек. Спросите ее о том случае, когда один из этих ангелков пронзил стрелой представителя старинной фамилии и стоящего в созданных ею декоративных яслях ишака. Обещаю, это будет лучшая рождественская история в Вашей жизни! Я попросил бы Вас не дарить мне подарка на тот случай, если в этом году Вас не устроит мой. Давайте оставим все по-старому. Вы растете, и у меня заканчивается фантазия, что именно может обрадовать молодого человека. Тем более, теперь я знаю Вас настолько, чтобы признаться – я недооценивал моего сына, даря ему метлы и книги, которые, оказалось, он читал раньше. Ваш отец, Драко Люциус Малфой». Мужчина не хотел, чтобы письмо получилось чопорным, но понимал, что в итоге вышло что-то слащавое. Почти в стиле Уизли. Он почти решился разорвать этот вариант и начать писать новый, но в конце концов подумал, что так даже лучше: у сына еще не сформировалось отношение к нему, зачем все портить? В Скорпиусе было что-то по-детски ранимое и нежное. Это не отталкивало, а наоборот притягивало окружающих его людей. Попади он на Слизерин, наверняка бы изменился. Но все случилось так, как случилось. Рейвенкло стал идеальным вариантом для молодого человека, старающегося узнать все на свете. И не знающего любви отца. Малфой кивнул самому себе и вложил пергамент в конверт, запечатав его темным сургучом. В этом году он решил найти рождественский подарок сам. Обычно он отсылал небольшую сумму Астории, а она покупала сыну то, чего он хотел. Скорпиус всегда удивлялся, как отец, находясь так далеко, знает о его желаниях, а мать молчала и радовалась улыбкам сына. Эта иллюзия помогала мальчику верить в то, во что его родители давно перестали верить – в семью. Хогсмид изменился. Новые магазины пришли на смену тем, в которые будучи студентами бегали однокурсники Малфоя. Он слонялся от одного к другому, пытаясь найти что-то знакомое. Продавцы зазывали к себе, хвастаясь необычными предметами. На прилавках блестели магические шары, скакали прыткопишущие перья, ждали своих новых хозяев метлы. Кошки в клетках орали, надеясь на еще одну обеденную мышь в честь праздника, а совы в ужасе ухали и таращили свои огромные желтые глаза. Ничего примечательного. Минус магического сообщества – как понял Малфой – состоял в том, что не было совершенно никакого прогресса. Поменять, улучшить было равносильным потере традиций. А они оставались единственной стоящей вещью, которую застало послевоенное поколение. Мужчина засмотрелся на витрину со сладостями, разглядывая огромные коробки, наполненные шоколадными конфетами, и тут в отражении заметил вывеску, отличающуюся от остальных на этой улице. Драко обернулся, быстрым шагом подошел к входу и распахнул двери. Под потолком, сплетенным из темных толстых ветвей зазвенел колокольчик. За стойкой раздалось кряхтение. Малфой нахмурил брови, олядывая товар, длинными рядами разложенный на шероховатых полках. - Ищите что-то для себя? – низкий толстый продавец смерил покупателя взглядом и засеменил к нему. Его мокрые от слюны губы причмокивали, а брови заросли настолько, что глаз было почти не видно. - Для сына, - скрывая отвращение в голосе ответил посетитель. - Для сына... – смех перешел в кашель. Коротышка еще пару минут не мог отдышаться. – Для сына Вы ничего не найдете. - Вы его не знаете, - скривился блондин. - Дайте-ка посмотреть... Вы аристократ, в войну были мальчишкой? И сын такой же. Напыщенный маленький юнец. Хотя... постойте. Я Вас узнал. Малфой, да? Даа... Ваше лицо запомнилось всем, спасибо газетам, - человек теперь стоял в тени, ища что-то на нижней полке высокого шкафа. - Да, я теперь кто-то вроде местной знаменитости, - причины спорить не было. - Тогда и Вашего сына я знаю. Часто заходит сюда. Всегда боязливо смотрит на то, что раньше бы назвали предметами черной магии, но возвращается почти каждую неделю. Берет несколько вещей, которые его друзья называют мерзкими, трясется, но уносит. Не знаю, зачем такому мальчишке как он все это. Но мое дело не задавать вопросы, а рассчитывать. - Что именно он покупает? – Драко скрестил руки на груди, явно недовольный таким вниманием к его семье. - По-разному. Подклады, человеческие кости, старинные книги. Был здесь в прошлый вторник, кажется. Купил печень кентавра. Небось, долго копил... - Так есть что-то для него? – прервал торговца Малфой. - Темное? - Нет. Неопасное. Насколько это возможно. - Как раз нашел! Тяжелое тело на тонких ножках быстро передвигалась, напоминая бег паука. Огрубевшие руки протянули серебряное кольцо. Ничего необычного: старинный метал, недорогой серо-голубой камень. - Как это должно меня заинтересовать? – приподнял бровь Малфой. - А Вы наденьте, - посоветовал коротышка. В тот момент, когда холодное серебро обвило палец со всех сторон, мужчина почувствовал себя так, как не чувствовал уже много лет. Он недоверчиво провел пальцами по лицу и посмотрел в зеркало. В отражении был молодой красивый человек – точная копия его самого лет двадцать тому назад. Он снял артефакт. Образ исчез. Надел – и снова появился. - Что это? - Одна вещичка из Шотландии. Игрушка, ничего примечательного. Превращает своего хозяина в того, кого тот любит больше всех на свете. Многое, кстати, говорит о Вас, - кашель опять застиг человечка врасплох, - я сначала подумал, что это Ваш сын. Но нет, это Вы. Эгоистично, но интересно. - Значит, можно стать кем угодно? – Драко пропустил замечание мимо ушей. - Я же сказал, - недовольное бурчание раздавалось то ближе, то дальше, - только в самого любимого человека. Если такой, конечно, есть. - А какой в этом смысл? Можно выпить оборотное зелье, если необходимо. - Смысла нет. Это быстро и безболезненно. В любой момент можно посмотреть в отражение и оказаться с тем, кто не обращает внимания в реальности. Игрушка для студентов, не более. Берете? Драко еще раз мрачно посмотрел на кольцо и остальной товар, раскиданный по всему магазину. - Сколько? Рождество он провел в компании подарка для сына, зеркала и себя двадцатилетней давности.