Я тебя презираю

Тридцатилетний мужчина выслушал речь Артёма со спокойствием и пониманием. Он знал его с самой песочницы, и после рассказа расстояние между его бровями пронзила морщина. – Я попробую что-то разузнать по этому делу. – Спасибо, Егор. Расходы по починке машины я возьму на себя, – преподаватель поставил перед ним чашечку кофе. – Я тебя умоляю. Эта машина рабочая, напишу, что при вчерашнем задержании повредили и отдел починит. У меня сейчас вопрос про эту Стальскую. Говоришь она твоя студентка? – Да, поступила на первый курс. – Что ты делал с ней вечером? Брюнет сжал губы в тонкую линию и мысленно поблагодарил себя, что не сел напротив. Друг сразу бы заметил, что что-то не так, он бы сразу заметил, что он неровно дышит к ней. – Она мне знатно помогла. Короче говоря, не дала меня уволить и я решил, что отблагодарить её будет не лишним, – он открыл холодильник, глазами ища что-то пожевать. – Я слышал о её отце. Юрий Стальский весьма знаменитая личность. Мужчина поставил на стол коробку конфет и уселся напротив друга. – Тебе много известно о нём? Я только и знаю что он какой-то депутат. – Да, сейчас находится в партии президента и является не последним лицом в его окружении. В девяностых получил в наследство нефтяные биржи и нехилый бизнес связанный вроде с разработкой лекарств, сейчас он работает с Японией, Францией и Канадой, где его интересы представляет сестра. Поговаривают, что они сильно ударились в благотворительность. Помимо этого пару лет назад он скупил половину акций автомобильного бизнеса Ясницкого, тем самым не дав ему обанкротиться и помог подняться. Это всё что мне известно. Но почему-то мне кажется, что это не всё. Ах, точно его свадьба сильно нашумела. Музыкантша, вроде была. Умерла давненько. Про их дочь я практически ничего не слышал. Её фото мелькало только с похорон матери. Семейка весьма состоятельная. – Это я уже понял, – информатик перевёл взгляд за окно, где солнце уже опускалось за горизонт. С того дня как они ездили на кладбище прошла неделя, толком с Октябриной ему поговорить не удалось, да и видимо она не желала, вечно скрываясь из виду. – Лучше оставь её в покое. Уверяю, такое знакомство тебе только навредит. Её отец не позволит. – О чём ты? – она встретился взглядом с зелёными глазами друга. – Ты что-то скрываешь по поводу этой девушки. Даже не повернулся в мою сторону, когда я спросил о визите к ней. Она слишком молода и находится выше нас всех. Она не пара. – Я даже не думал…– кареглазый выровнялся. – Артём, я в прокуратуре не первый год и знаю, когда врут, и ты сейчас делаешь именно это, – Егор отпил кофе. – Послушай, – он ослабил хватку галстука на шее, – я сам понимаю, что она ещё ребёнок, но я хочу помочь ей. – Не нужно, я тебя прошу, оставь её семейку. – Я, – он втянул ртом воздух, – не могу её бросить. Она доверяет мне. – Ты понимаешь, что она той же породы что и её отец? За окном послышался рёв двигателя незнакомый для его слуха. Информатик поднялся, выглядывая в окно. Уже знакомый Aston Martin остановился под его подъездом, а фигура, покинувшая машину была знакома и незнакома одновременно. – Ко мне гости. Егор машинально потянулся рукой к кобуре с пистолетом, но был пресечён строгим взглядом Огнева: – Сейчас ты познакомишься с Октябриной Стальской. – Я не думаю, что стоит её впускать. Звонок заглушил часть его слов, и мужчина ринулся открывать дверь. На пороге стояла Октябрина облачённая в облегающее чёрное платье длинной ниже колена и оголёнными плечами. Её волосы были бережно уложены в пучок с ободком из кос, а на носу мирно покоились затемнённые очки, которые она сняла. – Добрый вечер. Я не отвлекаю? – она заглянула ему за плечо, наблюдая на кухне ещё одного мужчину. – Добрый. Нет, – он жестом пригласил её войти, а после закрыл за ней дверь. Что сказать, это платье явно отмечало все прелести девушки. Например, стройные длинные ноги и тонкую талию. – Я подумала лично пригласить Вас проехаться со мной. – Куда? – он словил осуждающий взгляд друга, но вновь вернулся в омут её золотых глаз, подчёркнутых стрелками. – Я думаю наведаться в особняк, где раньше жила, – тихо произнесла та, дабы Егор не услышал, – там должна быть медицинская карта матери. Вы со мной, Артём Евгеньевич? – Я же сказал, что помогу. – Тогда, мне лучше подождать в машине? – Да, я скоро выйду. Когда та скрылась за дверью, Егор подошёл к окну. – Не сказал бы, что она так молода. – Я её такой вижу первый раз. – Я заметил. Ты не мог даже взгляд от неё оторвать, – милиционер сложил руки на груди, – слушай, как друг говорю, уже в который раз за этот вечер. Оставь её. – Ты думаешь, я не пытался? Не пытался держать дистанцию? Как только у меня будет шанс уйти, я непременно сделаю это. Но сейчас она нуждается во мне. – Ты нуждаешься в ней больше. Ты это понимаешь? Понимаешь, что потом не сможешь уйти? Ты привяжешься к ней, если уже этого не сделал, в чём я не уверен. Брюнет накинул недавно снятый пиджак, который до этого мирно покоился на стуле: – Слушай, я сам разберусь. Я знаю, что между нами большая пропасть и это не даст мне сделать ещё один шаг. Я просто провалюсь. Они ещё какое-то время сохраняли зрительный контакт, а после быстро попрощались, заканчивая этот разговор, к которому, Артём надеялся, что они больше не вернутся. После того утра у неё в дома, мужчина долго приходил в себя. Когда они столкнулись в коридоре, он заметил её заинтересованный взгляд на себе. Он всей своей бренной душой надеялся, что она сделает что-либо. Он желал почувствовать её прикосновения на собственном теле, её губы на своих, он желал до хруста сжать девушку в объятьях и не отпускать. Забыть о разнице в положениях, о разнице в возрасте, забыть обо всём и умереть. Отдаться ей в плен до конца и больше никогда не покидать. Наверное, он совсем съехал с катушек с того момента, как пуля едва не задела хрупкое тело, проносясь в сантиметрах. Огнев не заметил, как покинул подъезд, и очнулся только когда сел в черную иномарку. – Оперативно, – она кинула на него взгляд из-за стёкол очков. Двигатель утробно зарычал, сдвигая с места машину. – Твой друг? – Да, с детства знакомы. К чему такая одежда? – Как-никак я еду в особняк. Там вряд ли кто-то есть, но вдруг. Нужно предстать в нужном виде. Стальская не отрывала взгляд от дороги, освещённой фонарями и тусклым светом заходящего солнца. – Кстати, по поводу поездки в Карпаты, вам уже сказали, что она в конце октября? – Пока нет, – девушка вырулила на шоссе, – но это не вовремя. Я не уверенна, что смогу найти нужную информацию. – Эта поездка как раз отвлечёт от мыслей. Сможешь отдохнуть пару дней. – Возможно. Некоторое время пара ехала молча, думая каждый о своём. Октябрина часто бросала взгляды на информатика, вспоминая его разгорячённое тело после душа и приоткрытые губы. Хорошо, что ей хватило ума унестись прочь. Девушка уже сто раз представляла, что было бы, если бы она поцеловала его. Просто так встала на носочки и коснулась его губ своими, обвивая руками шею. Эти мысли мешали ей спать по ночам и здраво мыслить на парах. Она представляла, как он отталкивает её, возможно, трясёт за плечи, что-то крича о том, что как она могла своим грязным ртом сделать такое, что она только его студентка и вообще хочет только попользовать его, ведь её отец может это устроить. От таких мыслей тело девушки била дрожь. Но больше всего её пугала именно сама мысль, что она хочет этого, хочет касаться его. Раньше такого желания у первокурсницы не возникало ни к одному парню. Хотелось выкинуть эти мысли, запихнуть их подальше в глубины своего поехавшего мозга и забаррикадировать. – Как я правильно помню, едете вы с Осиповой, Ясницкий, несколько человек с третьего курса и механики. Шатенка непроизвольно пожала плечами. С того дня Максим без надобности не обращался к подруге, и старался даже не смотреть в её сторону. Не то, что бы Рину это сильно напрягало, но Рита начинала подозревать что-то неладное. Сколько раз она хотела рассказать подруге о том, что произошло и происходит, но язык не поворачивался. Она не хотела, что бы та видела в ней денежный мешок и влиятельного отца, она желала только простого общения. Словно она обычная. От этой мысли студентка прыснула со смеху. – Что-то не так? – Та нет. Просто мысли. Натянутость этого разговора чувствовали оба, но разрушить её никто не решался, да и не знал как. Прошло довольно много времени, когда в поле зрения показался особняк, так и пылающий своей роскошью и дороговизной. В будке сидела охрана, когда девушка остановилась и приоткрыла окно, мужчина так и осел на место, проронив только: – С возвращением, Октябрина Юрьевна. Ворота отворились после нажатия им на кнопку, и автомобиль остановился у самого входа. Пара покинула салон, поднимаясь к тяжелым дверям из красного дерева. Так же в полном молчании они поднялись на второй этаж и вошли в одну из многочисленных дверей. Комната оказалась довольно просторным кабинетом с широким столом и огромными книжными полками вдоль стены. – Это кабинет моего отца. Если что и может быть в доме, так это тут. Они обшаривали каждую полочку, шухлядку, папку на наличие медицинской карты на имя Доминики Стальской. По истечении часа мужчина откинулся на спинку кожаного кресла, устремляя взор на потолок. – Ты уверена, что нужно искать именно здесь? – Да, ему нет смысла таскать документы с собой, – она присел на край стола, пролистывая очередную папку. – Он мог их уничтожить. – Исключено. Я знаю, как ею дорожил, так что он бы не стал. Она откинула папку на стол ко всем остальным, раздумывая, куда же отец мог спрятать книжку. Мужчина провёл по глади стола из тёмного дуба, забираясь пальцами под него и нащупывая тайник в виде привинченного ящичка. Он отодвинул кресло и, присаживаясь на корточки, отворил. На пол упала свёрнутая карточка. Огнев развернул её и пробежался по ней глазами. Это было то, что они так долго искали. – Да, он постарался это спрятать, – преподаватель протянул ей документ. Девушка открыла её, быстро бегая глазами по строкам. По всей видимости, женщина была вполне здорова, хотя последняя запись смущала. Как у здорового человека вдруг мог возникнуть порок сердца? Это бы заметили раньше. Под записью значилась фамилия имя отчество врача, что заверил причину смерти. – Всё это очень странно. В гробу нет тела, и человек умирает от внезапно возникшего порока сердца, – изрекла девушка. – Думаю, что это подстроено. Нужно бы навестить врача, что фиксировал смерть. – Это само собой, – она сложила карточку в сумку, направляясь к выходу, – нужно уезжать. Не хочу задерживаться в этом доме чуть больше чем нужно. – Боишься? Размеренный стук каблуков прекратился, она слегка повернула голову в его сторону. – Чего мне боятся? Это мой дом. Он находится под охраной, здесь мне ничего не грозит. – Я не про физический вред, а про моральный. У тебя наверняка много воспоминаний с этим местом. Я хочу, чтобы ты мне провела экскурсию. Октябрина поджала губы и лишь кивком головы дала понять, что бы тот следовал за ней. Комната за комнатой, они исследовали помещение. Девушка рассказывала о каждой из них, для чего она предназначалась, что они любили делать в этом месте. Когда дело дошло до последней двери, девушке показалось что на её плечи пал тяжкий груз, а ноги залило бетоном. Спальня матери казалась священным местом, в которое нельзя входить никому кроме неё самой, хоть она и ясно понимала, что это никогда не произойдёт и осознавала, что прислуга убирается в комнате раз в неделю. – Это комната твоей мамы? Шатенка согласно кивнула, сглатывая комок в горле. – Если не хочешь, я не буду заставлять тебя входить туда. – Спасибо, – голос охрип, и она прокашлялась, – давай спустимся вниз? Я тебе покажу, где находится конюшня, но идти туда смысла нет, лошадей увезли тогда же, когда и мы выезжали. Они спустились по лестнице прямо к выходу, где их окутал прохладный октябрьский воздух. Вдалеке действительно находилось здание похожее на сарай, но из-за темноты разглядеть его было практически невозможно. – У меня был пёс. Бейлис. Мама его привезла с собой из Греции, он рос вместе со мной и скончался чуть позже своей хозяйки. Он был помесью длинношерстой колли и ещё какой-то породы я уже и не вспомню. Маме его подарила подруга на двадцатилетие, что пришлось очень кстати. Когда Бейлис умер, я поняла, что у меня ничего не осталось кроме ничтожных фотографий и воспоминаний, которые имеют свойство стираться, – она разглядывала потрепанную собачью будку. – Я завёл Бикса после смерти родителей, – промолвил он, когда та замолчала. Стальская кинула на него недоверчивый взгляд. – Они оба умерли? – Да. Самолёт упал. Они летели на конференцию в Польшу. Отец и мать были научными сотрудниками, работали в нашем университете. – Прости, я не знала. – Это и не странно. Ведь я не часто кому-то об этом рассказываю, – он засунул руки в карманы брюк, вглядываясь в живописный горизонт поместья, – отец скончался сразу, а мать ещё долго лежала в реанимации. Я пытался как-то помочь ей, но что мог сделать едва совершеннолетний парень у которого даже посоветоваться не с кем? Я взял кредит в банке на лечение, разменял квартиру, которую с боем оторвал у сестры отца, и разменял её потом на более маленькую, дабы погасить его. – Ты остался совсем один. – У меня всегда был Бикс. Наверное, я взял его в приюте не только из-за породы, а ещё и потому что у щенка тоже никого не было. – Могу представить, насколько тебе было сложно. – Не всегда. Учился я на дневном, а по ночам подрабатывал, где только можно, да и после погашения кредита оставались кое-какие деньги, так что средства на самое нужное у меня всегда были. – Почему ты мне сразу не сказал? – Не хотел, и, к слову, я не понимаю, почему говорю тебе это сейчас. Он направился к машине, видимо не желая продолжать разговор. По дороге назад девушка как никогда почувствовала связь, что сложилась у них с Огневым. Оба они были разбиты, брошены и никем не утешены, только Артём не пал духом, а выкарабкался и смог наладить жизнь, а не впал в депрессию и скатился вниз. За это девушка чувствовала стыд. У неё был отец, а у Артёма никого и даже тогда он не сдался и шёл только вперед. – Прости, что так относилась к тебе вначале. – Я не хочу что бы то, что ты узнала сегодня, как-то повлияло на наше общение и тем более я не хочу, что бы этот разговор пошёл дальше. – Я понимаю. Казалось, после того разговора пропасть между ними сузилась до нескольких шагов, которые им предстояло сделать или же нет. Когда иномарка остановилась у кофейни, мужчина вопросительно вскинул бровь: – Я думал, мы уже закончили с делами. – Это так, – она вынула ключи из зажигания, – но как мне кажется, мы так и не выпили чаю в тот раз, за Вами должок, Артём Евгеньевич, – девушка улыбнулась. – Эти твои скачки с «Вы» на «ты» меня не радуют, Октябрина. Давай договоримся, что пока мы не в университете оставим этот официальный тон, хорошо? – Хорошо, Артём, – имя с непривычки оставило сладостный привкус на кончике языка. Когда порог кофейни переступила Стальская, девушка за стойкой округлила глаза и поспешила принять заказ, как только пара села за столик в дальнем углу. Посетителей было немного, поэтому работница усердно предлагала всяческие десерты и закуски. – Я буду «Улун» и безе с вишней «Снежный шар», – когда девушка записала, первокурсница вернула ей меню. – «Граф Грэй» и пару маффинов. Забрав меню, девушка унеслась делать заказ, оставляя странную на её взгляд пару наедине. – Ты не вписываешься в эту обстановку, – изрёк тот. Действительно, с сегодняшним образом девушки эта маленькая, но уютная кафешка казалось дешёвой и не подходящей для такой посетительницы. – Уверен, что всё, что на тебе сейчас стоит едва ли не так же как это заведение. – Ты снова хочешь вернуться к разговору о деньгах моего отца или хочешь узнать, что у меня под платьем? Этот вопрос выбил информатика из колеи, он нервно покрутил в руках край скатерти. – Шучу. Возможно это и так, но тут я чувствую себя увереннее. Просто общество более приятное. – Ты не нравишься моему другу. Он думает, что ты не обязана со мной общаться как минимум из-за нашего различия в статусах. – Это довольно разумно. Спасибо, – произнесла она, когда девушка вернулась с заказом. Закончив с пищей, пара недолго молчала, прежде чем заговорить: – Я слышала, что ты говорил Максиму тогда, когда он приехал за мной. Увы, я не расслышала, что говорил он, но уверенна это были не самые приятные слова. Спасибо, что заступился за меня. – Так бы поступил любой порядочный человек. Тут не за что благодарить. Они обменялись улыбками и покинули кафетерий, напоследок оставив официантке головокружительные чаевые. Это показалось Рине уместным, так как девушка действительно рассчитывала на это, а разочаровывать хорошего человека не хотелось, тем более её состояние из-за этого явно не пострадает. – Хочешь повести? – она покрутила ключи от автомобиля на указательном пальце вокруг его оси. – Ты серьёзно? Она бросила в него ключи и уселась на пассажирское место. – Подбрось меня до дома, а машину можешь завтра вернуть, – заметив восторг на лице преподавателя, произнесла та. – Хорошо. Он свернул в переулок, едва освещенный фонарями и сбавил скорость, рассматривая острые коленки девушки едва скрытые тканью платья. Мужчина вдруг вспомнил, как прижимал её в стенке на концерте, как она стерла краску в его лица в актовом зале, как он наорал на неё на паре, заставив вжаться в стул, как она пришла извиниться, а заметила помаду на шее, как…он, наконец, смог прервать поток мыслей, переводя взгляд на дорогу. Когда на горизонте показался дом Стальской информатик довольно выдохнул. Он открыл ей дверь и протянул руку, которую она приняла дабы выбраться из автомобиля. – Я чувствую, что зря напрягаю тебя своими семейными проблемами. – Мне не сложно. Он открыл перед ней дверь в подъезд, а после пара остановились у лестницы. – Та девушка, что приходила… – Ничего серьезного, – он не дал ей договорить. – Я поняла, – она заложила выбившуюся прядь за ухо, делая шаг вперёд, оказываясь почти вплотную с парнем. В его нос ударил легкий запах духов, он вдохнул глубже, спускаясь вниз по её лицу, едва касаясь кожи. Он почти было оставил на её щеке поцелуй, как шаги сверху отрезвили мутный разум, заставляя отшатнуться. – Наконец–то я дождался тебя, – Ясницкий неспешно спустился по ступенькам, вручая одногрупнице цветы и целуя в щёку, – Доброго вечера, Артём Евгеньевич, могу ли спросить, что в такое время вы делаете здесь? – Добрый. Уже ничего, – он заложил руки за спину, – мне уже пора. До свидания. Когда дверь за учителем захлопнулась, Октябрина насуплено уставилась на Максима, а после, бросив букет в мусорник молча, вернулась в квартиру, пропуская мимо ушей всю речь парня о том утре. Единственное что он сделал для неё полезное, это вовремя появился сегодня, хоть и был нежеланным гостем. Заперев дверь, первокурсница сбросила туфли: – Татьяна Николаевна, – сказала та, стоящей в проеме горничной, – приготовьте, пожалуйста, что-то перекусить.

***

Фотография на слабоосвещенном столе едва поблёскивала, запечатлённая на фото девушка была в компании молодого парня, на второй чуть постарше, а на третьей Стальская была запечатлена с аловолосой сверстницей. Человек в темноте положил нож на стол, раскладывая фото вокруг и раскрутил его. Кончик ножа остановился напротив одной из них, человек вонзил его в фигуру спутника девушки. – Жребий брошен.