Я тебя презираю

Стальская с Огневым находились в коридоре местного отделения полиции, ожидая, когда девушку вызовут для дачи показаний. Мужчину уже успели опросить, пока Рину успокаивали медики. Шатенка сидела на лавочке, укутанная в пиджак преподавателя, а сам Артём сидел рядом, постукивая пальцами по ноге: — Нужно было ехать домой. Если бы я не написал тебе, ничего бы не было. — Нет. Всё равно это бы случилось, тут лишь вопрос времени. Он упёрся локтями в ноги, кладя голову на ладони, пряча в них лицо: — Почему, что бы я не делал по отношению к тебе заканчивается плохо? Кареглазая бросила на него беглый взгляд: — Моя карма даёт о себе знать. — Или это знак свыше. — Не думала, что Вы верите в подобное. — А что мне остается? Стальская пожала плечами: — Это уже Ваше дело, никак не моё. Но думаю, Вам стоит пока быть осторожнее после сегодняшнего, и это касается не только злоумышленников, но и моего отца, — девушка посмотрела на часы, — который скоро должен объявиться. Вам лучше уйти. — Я не оставлю тебя здесь. — Зря. Со мной уже вряд ли что-то случится, а у Вас ещё есть шанс выспаться. — Сомневаюсь. Входная дверь отворилась, пропуская внутрь солидного мужчину в прямоугольных очках и с портфелем в руках, а за ним, уже знакомого Рине, Станислава.  — Хорошо, что он сам не решил явиться, — пробурчала себе под нос первокурсница, поднимаясь лишь тогда, когда адвокат вошел в кабинет. — Октябрина Юрьевна, Ваш отец просил забрать Вас и провести до дома, — учтиво произнес телохранитель. — Я могу и сама добраться, — снимая с плеч пиджак, огрызнулась та, — передайте, пожалуйста, моему отцу, что я уже не маленькая девочка. Брюнет поднялся с места, застёгивая пиджак и наблюдая, насколько быстро меняются черты лица студентки. — Увы, я не смогу этого сделать, так как Юрий Николаевич в командировке. — Тогда я сама напомню ему, — кареглазая зашагала к выходу. Артём откланялся так же быстро, как и первокурсница. В такси, девушка назвала свой адрес, уверяя, что он не потеснит её в квартире, приводя аргументом то, что до университета добираться гораздо быстрее. Оказавшись в квартире, если её таковой можно было назвать, Артём остолбенел, хотя ничего другого он и не мог ждать. Помещение больше напоминало особняк. Винтажный стиль создавал впечатление XX века, даже холл был настолько просторным, что возможно равнялся метражу его квартиры. Он прошёл за девушкой на кухню, в которой у плиты кружилась женщина среднего возраста: — Доброй ночи, Октябрина Юрьевна. Чего-нибудь желаете? — домработница смерила взглядом неожиданного гостя. — Спасибо, Татьяна Николаевна, но нет. Лучше лягте спать, не стоило отцу наводить такой шум. В следующий раз я сама буду к Вам обращаться, если мне что-то потребуется. Хорошо? Женщина кивнула и поспешно покинула помещение. — Вы планируете спать или может кофе? Темноволосый опустился на стул: — Кофе. Пока девушка готовила, говорила: — Моя семья ранее принадлежала к семье российского графа, какого именно я не помню, но времена прошли, а состояние осталось. К счастью, времена поменялись, иначе я бы не выдержала этих титулов. Хотя, возможно, если бы отец выбрал себе равную супругу, то у меня было бы другое отношение ко всему. — Разве твоя мать не из состоятельной семьи? — Нет. Моя мама была родом из Греции, где работала учителем музыки. Познакомились они случайно. Она играла в оркестре по выходным, и, увы, он имел возможность сходить на её концерт. — На чём она играла? — На пианино в основном, но бывало и на скрипке, гитаре. Они поженились спустя полгода знакомства. Мама никогда не рассказывала, к чему была такая спешка. Я появилась у них через три года. Студентка разлила кофе по чашкам и переставила на стол вместе с выпечкой, что в обед приготовила Татьяна Николаевна. — Раньше мы жили за городом, но потом пришлось переехать сюда. — Мне стоит спрашивать почему? Они встретились взглядами, но ненадолго. Октябрина быстро переметнула его в чашку. — Я была маленькой, когда осталась одна с отцом. До этого моим образованием занималась мама, после, было принято решение нанять мне гувернантку, но ни одна не задерживалась надолго. Возможно, я была трудным ребёнком, — она замолчала, — потом была частная школа и вот я здесь. — Я не знал. Прости. — Это ни к чему. Они допили кофе в тишине, думая о своём. Мужчина понял, что у них больше общего, чем думал до этого. — Хотите я Вам сыграю? — А мы не помешаем? — Здесь хорошая звукоизоляция, — девушка поставила вымытую посуду в шкафчик. — Давай. Они прошли в просторную гостиную. Девушка не часто заходила сюда. Мамин рояль стоял возле окна, и от этого дрожь едва пробила сердце. Именно сегодня почему-то захотелось сыграть на нём. — Предпочитаете классику или что-то новое? — подняв крышку, спросила та. — На твой выбор. — Моцарт. Реквием по мечте, — объявила она, прежде чем пальцы коснулись клавиш. Он напрягся в кресле, наблюдая как девушка, смотря в окно, метко перебирает клавиши. Между её бровей пролегла едва заметная морщина, а кисти, напряжённые до предела летали, кажется над ними, а не по ним. Такая мелодия как никогда подходила ей. Отчаянная, накалённая, но, тем не менее, спокойная, как море во время штиля. Золото её глаз было холодным, как никогда до этого, и Артём всё бы отдал, дабы услышать её мысли и понять, что гложет юную душу. — Я не знаю, кому помешала, и Вы должны понимать, что любое общение со мной теперь опасно, — молвила она, когда закончила игру, — мой отец всегда имел недругов. Но меня интересует одно. Почему сейчас? Ко мне можно было спокойно добраться раньше, когда отец явно меньше имел возможность со мной встречаться. Но сейчас он живёт здесь, хоть и часто в разъездах. К чему это? Она прошлась пальцами по клавишам, снимая с них невидимые пылинки. — Другое, что меня озадачило, это кольцо. Девушка коснулась его пальцами. С тех самых пор, как его подбросили, оно покоилось у нее на шее: — Его подбросили мне после того, как ушёл Максим. Мы с ним готовили стенгазету. Казалось бы, что такого, может сам Ясницкий захотел мне его подарить, или любой другой ухажёр, если бы не одно но. Это кольцо матери. В нём её похоронили, и я это точно помню. Отец подарил ей его на помолвку. — В лучших традициях Шерлока Холмса. Первокурсница вздрогнула, вспомнив, что здесь не одна: — Не знаю, зачем это говорю, — она скрыла клавиши под крышкой, — именно Вам. Наверное, я могу доверять лишь Вам и Рите, хотя она ни о чём не знает, и то хорошо. — Почему не Ясницкий? — Потому что у наших отцов весьма хорошие отношения, некоторые договора они подписывают вместе, сделки, контракты, кое-что да их связывает. Может, они что-то не поделили и это его люди. А склонить в свою сторону Макса его отцу, как два пальца об асфальт. Лишить денег и всё. Как миленький. — Я думал у вас более доверительные отношения. — Смеётесь? Я его едва месяц знаю. Не настолько я наивная дурочка. Но меня сейчас волнует другое. Как, из закрытого гроба матери, могло пропасть кольцо и что за игра меня ждёт? — Стой, — информатик нахмурился, потирая виски от пульсирующей боли. Слишком много информации он за этот вечер узнал о студентке, — только не говори, что ты хочешь раскопать могилу и посмотреть на самом ли деле это действительно то кольцо, а не его копия? — Именно этим я и хочу заняться, — она бросила взгляд на часы. Время показывало половину третьего ночи, и не будь здесь Огнева, она бы направилась прямиком на кладбище, правда девушка слабо себе представляла, как бы ей пришлось вскрывать спаянный гроб, если он, конечно, не открыт и только для виду присыпан землёй. — Было бы неплохо съездить сейчас. Как говорится, молния два раза в одно место не бьет, — девушка поднялась и направилась к двери. — Вообще, у нормальных людей, после того, как в них стреляли, стресс, — он отправился за ней в холл, а после и, как видимо, в её комнату, — и нормальные люди сидят после этого дома, опасаясь каждого шороха, а не рвутся на кладбище, раскапывать могилу матери. Шатенка открыла шкаф, вытягивая оттуда толстовку, натягивая её поверх футболки. — А кто сказал, что я нормальная? — девушка едва повернула голову, встречаясь с преподавателем взглядом, — Вдруг я психопатка или маньячка? Она вихрем пролетела в коридор, всовывая ноги в стиллы. — Я ж не заставляю ехать с собой. Вы вполне можете занять мою комнату до утра. Когда вернусь, то либо займу гостевую, либо у меня не будет времени на сон. — Ты предлагаешь мне после происходившего вечером, отпустить тебя одну? Ночью? На кладбище? — Я вполне могу справиться сама, — девушка дошнуровала одну ногу, — этот выстрел и кольцо могут быть связаны. И лучше мне узнать это сейчас. — И на чём ты поедешь? Машину увезли. А любой таксист заподозрит что-то неладное, — он взмахнул руками, а после, как она выровнялась, крепко взял её за плечи, — тем более, завтра пары. — У меня всего лишь две, а вот Вам действительно нужно отдохнуть. И да, у меня есть машина. — А права? — Вы прекрасно знаете, что права у меня не спросят, — она выпрямилась, снимая связку ключей с гвоздика возле зеркала. Она не брала машину с тех пор, как произошла та ситуация с Данилом. Нахмурившись, она всунула ключи в карман джинс и оглянулась на стоящего позади преподавателя, который уже успел обуться. — Идём? Она вздёрнула вверх бровь и отворила дверь. Гараж прерывисто замигал, когда девушка нажала на кнопку включения света. Она не спускалась сюда, наверное, пару лет. Машина, укрытая огромной накидкой стояла посредине. Девушка провела пальцами по серебряной ткани и сорвала её, откидывая в сторону. Aston Martin One-77, стоящий в гараже без дела около года, заставил девушку вздрогнуть, а мужчину повести бровью. Действительно, чего он ещё ожидал от дочери влиятельного человека, такого как Юрий Стальский? Когда они забрались в салон, Артём не выдержал и спросил: — Давно у тебя эта машина? — Я купила её за год до премьеры. Мотор удовлетворительно заурчал и Рина выехала на опустошенную дорогу ночного города. До кладбища было два часа езды, если бы она придерживалась ограничений скорости. — Хотите проверить насколько быстро эта машина может разогнаться? — Знаешь, Стальская, я пока что жить хочу. Шатенка, кажется, его не услышала. Она вдавила педаль газа в пол, за несколько секунду машина разогналась до сотни, а после и выше, девушка решила остановиться на отметке «180». Когда брюнет смог заговорить, то произнёс: — Решила меня раньше времени до инфаркта довести? — И не думала, — она перевела взгляд на мужчину. — Следи лучше за дорогой. — Поверьте мне, сегодня мы в аварию не попадём. — Отлично, просто отлично, — кареглазый посмотрел в окно, за которым со скоростью молнии менялись пейзажи. — Машина разгоняется свыше 355 км/час, таких только семьдесят семь во всем мире. — Интересно, чем думал твой отец, одобряя такую покупку несовершеннолетней дочери. Она пожала плечами, ускоряясь до двухсот. Остаток дороги они провели в тишине, думая каждый о своём. Когда на горизонте уже были отчётливо видны ворота кладбища, Рина остановилась. Пока Огнев осматривался, она выудила из багажника лопату и перчатки. — Знаешь, меня начинают напрягать все эти факты. Я конечно понимаю, что ты выросла в окружении «золотой» молодёжи, — мужчина последовала за ней на территорию кладбища, — но зачем тебе лопата в машине? — Бывали неудачные дни, — девушка хохотнула, заставляя учителя нахмуриться. Вдвоем, среди полной темноты кладбища они смотрелись странно. Через несколько поворотов, они оказались перед статуей женщины в полный рост, её фигура была высечена настолько хорошо, что мужчина смог уловить схожесть между Октябриной и Доминикой Стальской, что гласила надпись ниже. Сама девушка не поднимала взгляд на статую, а присела на корточки, отмечая, что землю никто не трогал. То есть, никто не разрывал могилу и теперь это придется делать ей. — Ты похожа на свою мать. — Видимо только чертами лица, — первокурсница начала копать, но особого успеха это не давало. Мужчина снял пиджак и, оставив его возле монумента, отобрал у неё орудие труда: — Лучше посиди в сторонке, быстрее будет. Рина отметила про себя, что он явно прав и уселась рядом со статуей матери. — Мой отец очень её любил, — произнесла та, когда половина глубины уже была раскопана, а по спине мужчины стекали горошины пота, что отпечатывалось на майке, которая казалось, уже полностью была мокрая. Рубашку он снял ещё давно, что бы не загадить землей. — Я заметил. Нелюбящий мужчина не стал бы ставить такую статую. — В нашем обществе это обычно делают для виду. Показуха, грубо говоря. Но я помню, что он страшно её ревновал, спешил домой после работы, меньше находился в разъездах, а если и уезжал, то брал нас с собой. Таким образом, мы часто были в Женеве, Париже и Лондоне. В каждом их этих городов у нас был дом, хотя мама настаивала на квартирах, уверяя, что в особняках мы не нуждаемся, но отец не слушал. Был уверен, что нам нужно всё роскошное, все удобства. — Ты говорила, что твоя мать была не из богатых людей, — произнес тот, не переставая работать. — Как я уже говорила, она была учителем музыки, мой дедушка был бухгалтером, а бабушка — воспитателем в детском саду, но я с ними никогда не встречалась. — Почему? Девушка пожала плечами: — Этого я не понимаю. Мы никогда их не навещали, хотя мама часто звонила им, и отправляла письма, телеграммы, посылки с гостинцами. — А со стороны отца у тебя есть родственники? — Да, только бабушка. Дедушка умер еще за пять лет до моего рождения. С того момента как он умер, остальная часть семейного бизнеса перешла моему отцу, как прямому наследнику, что не понравилось его сестре. Она сейчас занимается чем-то вроде благотворительности вместе с матерью, вроде где-то в Канаде. Они не часто приезжают. — Странно так, почему твой отец женился на твоей матери? — Сейчас я тоже понимаю, что что-то не так. Видимо после смерти отца, он смог переубедить мать и всё же женился по любви, а не как заведено. Только за состояние. — Говорят, что такие браки очень прочны. — Я бы не сказала, хотя женщине, это, безусловно выгодно. Обычно дамы просто не работают и находятся на попечении мужа. Как по мне, бесполезное занятие. — А почему наследство не перешло его сестре? — Бизнес передается по мужской линии. — То есть… — То есть, если мой папаша заведёт еще одного ребенка, предположительно сына, то мне не достанется ничего, кроме счета в банке, который он может, в принципе, и не пополнять. Лопата звонко врезалась в металлическую крышку гроба, девушка спрыгнула к нему, дабы помочь расчистить покрышку от земли. — Он закрыт, — констатировал факт мужчина, — значит, никто ничего не вскрывал. Это подделка. — Мы должны открыть его, — первокурсница попыталась поддеть крышку гроба лопатой, но пока безуспешно. — Зачем? — Нужно точно убедиться, — через пару минут усилий, крышка поддалась, и Стальская поспешно её подняла. Гроб был пуст. Мать его пуст! — Что за чёрт? Огнев встретился с растерянным взглядом девушки: — Я уверенна. Я видела, как её хоронили. Это я помню как никогда хорошо. Артём захлопнул гроб и, подсадив её наверх, сказал: — Я тебя понимаю. — Но как? — она взмахнула руками, глаза девушки лихорадочно бегали, а разум искал разумные объяснения этой ситуации. — Может, тело подменили? — Тогда бы оно лежало здесь. Возможно, поменяли сами гробы. Тогда зачем? — Может, если какая-то причина? Что-то что могло бы привлечь внимание полиции? Или просто что-то необычное? — Да я не знаю! Я уже ни в чём не уверенна! — она села на край статуи, зарывая пальцы в волосы. Воспоминания сменялись одно за другим. — Мама? — девчушка с распущенными темными волосами и плюшевым мишкой в руках, открыла дверь ванной комнаты, из которой хлестала вода. Пальцы ног предательски вступили в кроваво-прозрачную жидкость, выплескавшуюся из ванной. С бортика свисала бледная кисть с длинным порезом, из которого скатывалась кровь. Вот оно. Тело пробила крупная дрожь: — Нет, это не может быть правдой. — Ты что-то вспомнила? Девушка взметнула на него встревоженный взгляд. Не стоит ему говорить. Как бы это звучало? Что я думаю, что мать покончила жизнь самоубийством, а меня отец сдал в психушку из-за наркотической зависимости, и для того что бы затереть воспоминания? — Ничего. Нужно просто найти медицинскую карту матери, что почти невозможно. Там должно быть указана причина болезни. — Ты думаешь, что если тут, есть действительно загвоздка, твой отец бы это так и позволил бы записать? — Значит, — она поднялась на ноги, — я найду того врача. Девушка последовала к машине: — А закопать обратно? — Забей и поехали, все, что мы могли сделать сегодня, мы уже сделали. Брюнет усмехнулся, и, подхватив рубашку с пиджаком, поспешил нагнать студентку. После такой разминочки никакой спортзал и спарринги мужчине уже не требовались, оставалось только принять душ. Он сел в салон, закидывая вещи на заднее сидение, машина сдвинулась с места, как только он захлопнул дверь, а солнце начало подниматься из-за полосы горизонта. Он наблюдал, как слабые лучики щекотали лицо первокурсницы, как глубоко пролегла морщина между её бровей и как уверенно она вела машину. Продлилось это, правда, не долго, так как сон одержал победу, и Артём провалился в дремоту. Он проснулся, когда машина остановилась. — Я же говорила, что Вам лучше остаться и отдохнуть, — она вынула ключ из зажигания, — как теперь занятия вести будете? — Не такой уж я и старый, для того что бы уснуть на паре после ночи без сна. Они покинули машину, и быстро поднялись на этаж. Ещё было время на душ и завтрак, так что информатик отправился мыться, а Октябрина принялась за завтрак. Из холодильника она выудила заготовки на сырники, что вчера с вечера оставила Татьяна Николаевна и принялась их жарить, попутно заваривая ароматный кофе. Мысли ни на секунду не покидали её. Она не была уверена в том, что мать действительно покончила с собой. Эта зависимость, небытие и кайф от наркотиков, так же как и медики запутали её в собственных воспоминаниях, так что теперь она не могла сказать происходило ли это на самом деле. Когда завтрак уже стоял на столе, девушка направилась в комнату, дабы переодеться. Она сменила толстовку и джинсы на футболку и лосины, после, возвращаясь на кухню. В проходе она столкнулась с Артёмом Евгеньевичем, который, видимо только вышел из душа. Капли воды стекали по его обнаженной груди и прятались за тканью полотенца, закреплённого на бёдрах. Тёмные волосы его была растрёпаны, а на щеках блестел румянец, ещё видимо не сошедший от горячей воды.  — Эм, — девушка постаралась сосредоточиться на чём-то позади него, но удавалось это с трудом, — я приготовила завтрак, давай, что бы он не остыл. Она выскользнула из этой стычки и вернулась на кухню, ощущая, как горят щёки. То, что тело информатика было довольно в хорошем состоянии она поняла ещё ночью, когда тот остался в майке. Но сейчас, когда мужчина вышел из душа и был полностью открыт, она еле сдержалась что бы надолго не задержать взгляд на кубиках пресса, полураскрытых губах и ни в коем случае не посмотреть ему в глаза. Потому что, она уверенна, что он бы всё понял. Понял что что-то не так. Что это не те отношения, что должны быть между преподавателем и студенткой. Она раскрыла окно, впуская сентябрьский воздух в помещение, и закурила. Девушка слышала как он сел за стол: — Ты будешь завтракать? — Я перехотела. Может позже. Девушка наблюдала, как двигаются машины по дороге, а после, рассматривала в отражении поглощающего пищу мужчину. Затушив сигарету, она села напротив, отпивая кофе. — Всё было очень вкусно. Спасибо. — Та не за что. В конце-концов, я тебе должна. — В смысле? — преподаватель поставил чашку на блюдце. — Вы за меня полночи разрывали могилу, это явно не то, что Вы планировали на вечер. — Я вообще ничего не планировал, — он вытер уголки губ салфеткой. — Странно, я думала, что у вас с той женщиной планы. Тогда же я помешала. — С Кариной у меня никаких особых планов быть не может. Шатенка уже хотела было сказать что-то в стиле «Но это же её помада была тогда на вашей шее?», точнее она была уверенна в том, что это была она, но промолчала. — А по поводу того, что ты мне должна, так это выйти выпить кофе или чаю, как мы и договаривались. Преподаватель поднялся: — И заодно надо будет обсудить дальнейшие планы с этим делом. Увы, мне нужно явиться раньше в университет, так что, я сам закрою, — он скрылся за поворотом. Через несколько секунд послышалось «До встречи», а после дверь захлопнулась. Губы девушки расплылись в дурацкой улыбке. То, что он сказал, значило, что он поможет. Что он ещё какое-то время будет рядом.