Я тебя презираю

Неделя прошла для информатика как в тумане. Увы, расписание его занятий не предусматривало отдых, поэтому Артём волок себя на пары к восьми и только в семь вечера покидал стены университета. За эти четыре дня состояние мужчины ничуть не улучшилось. Он всё так же проводил вечера в компании алкоголя, почти постоянно глядя на экран мобильного, ожидая хоть какой-нибудь вести. Костюм, так ранее любовно выглаженный, теперь явно не блистал аккуратностью. Мужчина ослабил галстук на шее, прежде чем снова сесть за стол, закуривая сигарету. Пепельница была полной, поэтому пепел уже постепенно начинал вываливаться на стол. Он всё так же проводит по волосам, взъерошивая их пуще прежнего, и смотрит на своё отражение в дверном стекле. Оттуда на него смотрит зомби с опухшими серыми мешками под глазами, горящими красными глазами в помятой одежде среди захламлённой кухни. Он часто засыпал на парах, муштровал студентов от собственного нехотения что-либо делать и ненавидел себя. Он ничего не мог поделать с болью на душе, которая, кажется, с каждым днём ныла и зудела ещё больше. Артём понимал, что в силу его возраста, ему следовало бы быть благоразумнее, взрослее, но сейчас, он хотел просто существовать в этой квартире, срастись с ней, впитаться в стены, но только дождаться её возвращения. Почему-то мысли по поводу того, что Октябрина обязательно нагрянет, не опровергались, он всем своим естеством верил, что девушка не бросит его. И с каждым днём вера слабела. В ночь с пятницы на субботу, как обычно, повесив собственный пиджак на стол напротив, информатик глотал алкоголь, всё так же сверля дверь и телефон взглядом. Где-то в самом дальнем уголке сознания он допускал вариант, что Стальская может не вернуться. Тогда бы парень нашёл возможность хотя бы совершить один звонок ей. Высказать всё, что думает о ней, скорее всего накричав и, после, разбив мобильный, но это того бы стоило. Как он себя помнил, то никогда не бегал за девчонками, даже в юношеском возрасте. Он предпочитал копаться в компьютерах, пока сверстники ходили на свидания, тусовались на улице или в клубах. Писал сайты по ночам вместо сна, а после шуровал в школу. Так он подрабатывал последние два школьных года. Он бы не сказал, что родительских денег не хватало. Он никогда ни в чём не нуждался, но понимал, что стоит учиться зарабатывать деньги самостоятельно. За первую большую, по его мнению, выручку, парень приобрел экран побольше, и накрыл родителям стол. Он до сих пор помнил, как долго выбирал в местной кондитерской торт, а после, заглянув в цветочный, приобрёл небольшой букет матери. В тот вечер, они долго сидели за столом, обсуждая хобби Артёма и дела на работе родителей. Первой девушкой, что ему пришлась по душе, была Кира Вяземцева из параллельного класса. Он до сих пор помнил её длинные светлые волосы, идеально ровные, аккуратно подстриженные и платье цвета лазури. Он обратил на неё внимание в выпускном классе, девочка переехала из пригорода в столицу, вступив в эту школу год назад. Сама она была весьма общительной и немного эксцентричной. Про неё можно было сказать «палец в рот не клади». Девушка долго бросала на Огнева заинтересованные взгляды, пока сидела в компании девчонок, которые совещались по поводу выпускных платьев, дабы не повториться в выборе. После нескольких таких посиделок на перемене, Кира сама подошла к нему, облокотившись на парту. Кажется, как раз тогда он дочитывал «Сто лет одиночества», сочинение по которому нужно было сдавать на следующей неделе. Он поднял на неё взгляд, натыкаясь на ослепительную улыбку. Она сама предложила стать ему своей парой на вальс и после, в ходе занятий, пара разговорилась. Девушка, такая сияющая изнутри, быстро завладела его вниманием, и, сходив несколько раз погулять, было принято решение идти вместе на выпускной в целом. Огнев никогда не был душой компании, но приятелей было довольно много, поэтому когда пара явилась на выпускной вечер вместе, реакция была бурной. Помыслы Артёма были чисты по отношению к девушке. Прежде не имея долгосрочных отношений, он не желал так просто отпускать Киру от себя, имея шанс на дальнейшее будущее. Это был первый и последний раз, до этого времени, когда парень задумался о женитьбе. Вяземцева, отбила желание продолжать отношения своей легкомысленностью. Выпив чуть больше дозволенного, девушка потащила парня в уборную, где и занялась с ним сексом. С того момента, мужчина воспринимал противоположный пол лишь как средство удовлетворения собственных потребностей. Ему никогда не нравились такие как Стальская. Замкнутые, вечно молчаливые, витающие в облаках, совершающие необдуманные поступки. Прочувствовав вкус секса, он по определению выбирал выскочек, распутных девиц, которые через пару коктейлей сами вели его в отдалённый угол, дабы отдаться так, как он захочет. С Кариной он нашёл общий язык так же. Не сказать, что она сразу бросилась ему в глаза, как только устроилась в университет. Они встретились в одном из клубов, и, разговорившись за выпивкой, в тот же вечер девушка оказалась в его постели. Она была чем-то на подобии постоянной игрушки. Она сама приходила, проявляла инициативу, тащила гулять. Сейчас ему это казалось омерзительным. Ощутив то, какую власть над ним имеет эта девчонка, он был готов не рыпаться. Знаете, эти растения, которые поглощают быстрее, чем больше и сильнее ты сопротивляешься? Он был точно так же скован по рукам и ногам до самой глотки, которую уже тоже начинало сдавливать, а вдох получался раз через десять. Огнев опрокинул в себя ещё одну стопку виски, который ему подарили на прошлую сессию студенты. Вообще, не в его правилах было принимать подарки от учеников, но бакалавры подловили его, когда тот шёл через «пьяный» дворик и всучили бутылку, всех собравшейся группой крича о том, что он был лучшим преподом и они его не забудут. От воспоминаний на лице мужчины появилась лёгкая улыбка, которая была снята долгой трелью дверного звонка. Отставив стакан, парень неспешно пошаркал к ней. Глянув в глазок, он сказал: – Я сказал тебе проваливать. Информатик уже хотел было вернуться обратно, но был остановлен голосом за дверью: – Тебе письмо. Только что встретил почтальона. Огнев нахмурился, и, пораскинув с минуту мозгами, отворил дверь. И, правда, в руках Егора был прямоугольный конверт, на котором большим почерком был написан его адрес и имя. Он выхватил его из рук соседа и вовсе о нём позабыв, направился обратно, быстро разрывая бумагу. Этот почерк был ему знаком очень хорошо, поэтому быстро развернув лист, принялся читать. Текст плыл перед глазами от алкоголя и нахлынувшего волнения, но сосредоточившись, мужчина всё же сумел разобрать написанное. «Я долго думала о том, как обратиться к тебе, но подумала что это не так уж и важно. Мне жаль, действительно жаль, что пришлось скрыть свои планы от тебя и остальных, оставив всех в неведении. Но, я думаю, ты поймёшь, что это было лишь из соображений собственной безопасности. Мне бы не хотелось, что бы это помешало моим планам. В этом письме я их раскрывать тоже не буду. Дела, которые меня ожидают, не терпят отлагательств, и когда мы встретимся вновь, я надеюсь, ты меня поймёшь. Так же не могу сказать, когда вновь вернусь. Мне бы хотелось побыстрее оказаться в твоих объятьях, услышать твой голос и руки на себе. Расстояние между нами не укротит, и не погубит мои чувства, и, надеюсь, твои тоже.

Твоя О.С.»

Мужчина сложил письмо вдвое, закрывая глаза рукой. Пальцы, в которых был зажат лист, мелко подрагивали. Егор, который стоял позади, смерил друга заинтересованным взглядом, прежде чем положить руку на его плечо. – Она справится. Артём согласно кивнул: – Спасибо. – Хочешь, я помогу её найти? – тихо поинтересовался тот. Преподаватель отрицательно махнул головой: – Нужно просто подождать. – Ты будешь в порядке? Огнев повернул к нему голову: – Теперь да. Прокурор ободрительно похлопал его по плечу и быстро смылся из его квартиры, оставляя соседа наедине со своими мыслями. Ещё какое-то время парень сидел в том же положении, рассматривая лист, который она непременно держала в руках, складывала, и он повторил её возможные движения, стараясь хоть так впитать её частички. А после, словно впервые осмотрел кухню, нахмурившись. Следовало убрать к её приезду, поэтому, отложив письмо на полочку, мужчина смёл со стола пепел и крошки. Улыбка, играющая на его лице, говорила всё само за себя. Стоило возвращаться к обычной жизни.

***

Октябрина очнулась от неуверенных толчков в плечо. Стюардесса, лицо которой было озарено мягкой улыбкой, что-то говорила. Стальская резко вырвала наушники из ушей. – Уже прилетели. Добро пожаловать в Ирландию. Женщина удалилась так же неспешно, как и говорила. Шатенка окинула взглядом небольшую очередь к выходу, а после иллюминатор, свет в котором освещал здание аэропорта. За то время, пока люди покидали салон, она успела, сложить телефон и зарядное в рюкзак и тоже направиться к выходу. Спускаясь по трапу, девушка поняла, что Ирландия более холодная страна, чем Польша. Холодный ветер забирался под тонкую ткань кардигана, острыми щупальцами вызывая толпы неприятных мурашек. Девушка опустила на переносицу очки, прежде чем выйти из аэропорта и замереть. Все здание было оцеплено, полицейские по очереди проверяли документы приезжих в свете мигалок и Рина попятилась обратно, но наткнулась на что-то. Девушка обернулась и, вжав голову в плечи, пробормотала: – Стас? Мужчина крепко схватил её за запястья, ограничивая движения, а после констатировал: – Я нашёл её. – Пусти, – шатенка попыталась вырваться, упираясь ногами, но телохранитель уверенно вел её в сторону кортежа, – я не хочу. – Я только исполняю приказы Вашего отца, Октябрина Юрьевна и пока что, он мой босс. Он беспрекословно втолкнул её в салон BMW и девушка оказалась в ловушке. Водитель сразу же заблокировал все двери, трогаясь с места. Стальская стянула с лица очки, откидываясь на спинку. Со всеми этими ярыми попытками выбраться она совсем не заметила фигуру на соседнем сидении. Кареглазая вдохнула поглубже и потянулась к выключателю. Из-за тонировки и ночи на улице она не могла разобрать лица своего спутника. – Не нужно. Мы уже знакомы, Октябрина, – мягко произнёс мужской голос, – ты слушала мой голос каждый день на протяжении полугода. – Доктор Аддерли? – Можно просто Блисс. Мы ведь друзья, правда? – его улыбка сверкнула в окружающих сумерках, заставляя девушку вжаться в сиденье.

***

– Как её дела? – Стальский сел за стол в кабинете психотерапевта. К счастью, ему удалось доставить дочь на родину без происшествий и вовремя подготовить клинику к их приезду. – Пока что она нестабильна. Её психика получила большой удар, ведь в прошлые встречи мы смогли её убедить, что её мать мертва. Теперь это будет сделать труднее, – блондин сложил руки в замок, – Октябрина взрослая девушка и её мышление полностью сформировано, я не уверен, что в этот раз получиться провернуть такое же. – Ну, мне очень повезло, что вы лучший психотерапевт, – Юрий вздёрнул бровь вверх. – Вы не понимаете всей опасности. Ваша дочь может либо полностью не поддаться на мои манипуляции, либо мы может подтереть нужные факты. Она может полностью забыть кто она, вы, или элементарные вещи вроде счета или чтения. – Это лучше чем дать ей докопаться до истины. Доктор поджал губы, опуская взгляд. Челка выбилась и упала на глаза, но он быстро её смахнул: – В прошлый раз понадобилось два месяца. В этот раз мне потребуется не меньше полугода, может больше. – Делайте свою работу, мистер Аддерли. В деньгах проблема не состоит, а теперь я мог бы её навестить? – Да, думаю, ваше присутствие поможет. Идёмте, я проведу вас. Молодой мужчина вскочил на ноги, открывая дверь. Они прошли по длинному коридору, пока не остановилось перед застекленной комнатой. За окном на постели сидела девушка, её взгляд был приковал к окну, за которым выступали первые заморозки. – Вы должны поддержать историю, иначе ничего не выйдет. И не только вы, но и все кто был осведомлен о происходящем. Они должны опровергать любую информацию о её матери, а ещё лучше избегать разговоров на эту тему, иначе лечение ничем не поможет. – Я огражу её от всех людей, которые были замешаны в срыве. Мне не нужно повторения истории, если кто-то из них случайно что-то сболтнёт. – Это правильное решение. Нельзя часто играть с памятью человека. – Я понимаю, – мужчина прищурился, всматриваясь в силуэт дочери. – У вас есть десять минут до приёма лекарств. Стальский кивнул, а после неспешно вошёл в палату. Дверь автоматически закрылась за ним, а доктор остался ждать снаружи. Карие глаза мгновенно встретились с его, и девушка поднялась с постели. На ней была легкая хлопковая рубашка и штаны, но даже сквозь мешковатую одежду прорезались острые плечи и коленки. Он даже не заметил когда его дочь успела так исхудать. – Не хочешь объясниться? – В чём именно? – В том, что за чёрт происходит. К чему это всё? Моя мать жива. Мой друг жив, – её голос крепчал с каждой секундой, но глаза стояли на мокром месте, – почему я снова здесь? Почему доктор Аддерли приехал? – Он поможет тебе забыть происходящее. – Но я не хочу забывать! – Так будет лучше для тебя же. – У меня есть право решать за себя. И я хочу знать, что произошло на самом деле. Я не хочу, что бы кто-то копался у меня в голове, а тем более стирал воспоминания. – Я сам решу, что для тебя лучше, а что нет. У тебя нет выбора. Она фыркнула, прикрывая рот рукой: – За что ты так ненавидишь маму? – Она сумасшедшая, Октябрина, и будет лучше, если её не будет в нашей жизни. – Но она была нормальной. Я помню её нормальной! Всё было хорошо! – Не было. Ты много чего не знаешь. Я старался оградить тебя от её действий, но когда всё вышло из-под контроля, лучшим решением было избавиться от неё. Я отправил её в Ирландию в лучшую клинику, но я не рассчитывал, что ей удастся сбежать и тем более связаться с тобой. – Это было хреновое решение! Хре-но-вое, – произнесла она по слогам. На её лбу выступила жилка, а глаза наполнились слезами. Девушка села на постель: – Ты не выпустишь меня? – К сожалению, нет, – он сел рядом. – Даня тоже жив. Всё это время люди, которых я считала мёртвыми, жили и думали, что я их бросила. – Он сгубно влиял на тебя. – Наркотики, – она растёрла слёзы по щекам, стараясь контролировать голос, и отвела взгляд к окну. – Не только. Ты начала вспоминать происходящее, а я не мог допустить одну и ту же ошибку. – Что? – Я говорю тебе это, только потому, что, ты забудешь происходящее. – Но только их, правда? Он покачал головой: – Нет. Я не могу вернуть тебя в твою прошлую жизнь, что бы ты снова наступила на те же грабли. – То есть, при любых попытках протеста ты будешь просто вести меня сюда? Постоянно стирать память? – Я буду делать это сколько потребуется, – он поднялся на ноги. – Ты чёрствый ублюдок, – она тоже вскочила на ноги, меряя шагами комнату, – я хочу помнить! Это моя жизнь, мои друзья. Я их всех забуду. – Да, и больше никогда с ними не встретишься. – Даже Маргариту с Артёмом? – Особенно их. – Ты! – она остановилась посреди комнаты, кусая губы, – Я ненавижу тебя! Ненавижу! Он покинул палату, прежде чем волна истерики накрыла её. Девушка упала на колени, громко рыдая: – Я не хочу забывать! Я не хочу! В палату зашли санитары, силком втаскивая девушку на кровать. Стальская брыкалась, царапалась, но её конечности быстро сковали по краям кровати. Блисс приблизился и стекла его круглых очков блеснули в свете ламп, он набирал в шприц прозрачную жидкость: – Тебе лучше угомониться, а то я могу промахнуться. – Нет, нет, – она вертелась, и другому медбрату пришлось крепче прижать руку девушки к постели, прежде чем поставить укол, после которого сознание девушки помутилось и она провалилась в темноту.

***

Артём Евгеньевич неспешно поднимался по лестнице в главный корпус, игнорируя настойчивые взгляды Осиповой и Ясницкого. Они стояли неподалёку – Максим облокотившись о мотоцикл, а Рита напротив, протягивая ему стаканчик кофе. Раньше друзья часто подходили к Огневу, интересуясь, не знает ли информатик о состоянии Стальской, но он отметал все вопросы не по занятиям, словно ничего и не было. Теперь им оставалось только сопровождать его долгими взглядами, словно в ожидании чего-то. Шатен поправил сумку на плече, дергая на себя входную дверь. Холл встретил его тёплым воздухом и кивком охранника на посту. Мужчина быстро провёл картой по турникету, проходя внутрь. На сегодня у него было назначено пять пар, две из которых лекционные и три практики, одна из которых для первокурсников. По плану у них была, запланировала модульная контрольная и её защита. Огнев тяжело вздохнул: до зимней сессии оставалось меньше полутора месяца, а Октябрина так и не появилась в стенах университета. У неё уже значилось семь прогулов, а никто так и не знал, что с девушкой и надолго ли этот загул. Он остановился у входа в деканат, даже со своего положения видя, что Карина подслушивает у кабинета секретарей. Он тихо подкрадывается сзади, тоже пытаясь прислушаться, что такого важного происходит в кабинете: – Что интересного у нас в новостях? Медсестра подпрыгнула на месте: – Артём, дурак, блин, – девушка хлопнула его по руке, – чего так подкрадываться? – А чего шёпотом? – Да вот пытаюсь узнать, что нужно от нашего универа самому знаменитому юристу города, – она вернулась в своё положение. – И давно ты узнаешь всех юристов в лицо? – Нет, но мой брат как-то проиграл дело с его участием. Ох, и злился же он тогда. – Узнала, что ему нужно? Девушка шикнула на него, а после отскочила от двери, услышав приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и из неё вышел мужчина среднего возраста в компании уже знакомого Артёму Станислава, которому тот передал папку с документами. Они прошли мимо и только тогда мужчина заговорил: – Что они хотели? – Я слышала только, как наша Витка говорила, что без согласия учащегося достигнувшего совершеннолетнего возраста перевод невозможен, но кажется, им удалось договориться. Интересно кого это так, – она всё ещё смотрела в проём, за которым скрылись юрист и телохранитель. – А ты подумай хорошенечко. Кто из наших учащихся может позволить себе его услуги? – он вздёрнул вверх бровь, встречаясь взглядом с голубыми глазами. Карина уже было открыла рот, но потом нахмурилась и потупила взгляд: – Может оно и к лучшему. – Что именно? – Что она больше не будет с тобой. Эти отношения с самого начала были провальными. – Я не верю, что она так просто уйдёт. – Не забывай кто её отец, – блондинка обошла его и скрылась в проёме. Огнев достал ключи из кармана куртки, направляясь к кабинету, он уже было вставил ключ в замочную скважину, как заметил торчащий край листка под дверью. Как оказалось это был голубоватый конверт без подписей и каких либо опознавательных знаков. Информатик вошёл в кабинет, прежде чем открыть его. Внутри лежал чек с весьма внушительной суммой на его имя от Юрия Стальского, а телефон разорвался мелодией входящего звонка. – Да, – он выкинул конверт в мусорник, рассматривая чек как нечто призрачное. – Доброе утро, Артём Евгеньевич, для вас оно особенно хорошее, – в голосе депутата слышались задорные нотки, – у вас есть шанс улучшить своё материальное положение. – При условии? – Что вы забудете о моей дочери начиная с этого момента. – Вы забыли, что я не продаюсь? – Скажем так, у вас нет особого выбора. В любом случае вы её больше не встретите, так что считайте, что это плата за вашу заботу и повышенную опеку. Ваше дело брать эти деньги или нет, но я настоятельно рекомендую. До свидания, Артём Евгеньевич. В трубке послышались частые и громкие гудки. Мужчина положил телефон на стол, облокачиваясь об подоконник. Жизнь до и после Октябрины разделилась для него на две абсолютно разные жизни. И цена отказа от неё ему стоила десять тысяч долларов. Артём отложил чек, потерев глаза ладонями, а после сложил его в кошелёк. Он найдёт Рину не смотря ни на что, даже если придётся использовать деньги её отца.