шестая зона

После операции команда вымотано разваливается в холле, кто-то сразу же идёт в комнату, другая часть обсуждает ход миссии и результат, короткие смешки и дружеские похлопывания означают, что сегодня они вернулись без потерь. Юнги игнорирует подобные шумные сборища и прямой наводкой бредёт в душ — ему не нужно холодное пиво, чтобы расслабиться и слегка распустить натянутые тетивой нервы, он вообще не принимает алкоголь и прочие допинги ни в каком виде, боясь расшатать сверхточный прицел, переливания четвёртой отрицательной только в случае серьёзного ранения и всё такое. Единственный доступный способ отделаться от липкого, затхлого чувства напряжения — принять долгий, распаривающий кожу душ — и пусть вся пыль, грязь, волнение и запах паленой плоти вылезут сквозь поры. Еда не в счёт, Юнги в принципе не понимает, как можно обходиться без неё и смысла в том, чтобы отказывать себе пожрать, не видит. Он заходит в узкое помещение и на ходу стягивает, беспечно сбрасывая на пол, всё своё хваленое снаряжение — винтовка, два револьвера смит и вессон длиной восемь и три восьмых дюйма, ножи — два перочинных, в ботинке и заднем кармане джинсов, и набор кусачек. Тэхён однажды пошутил, что хотел бы оказаться на необитаемом острове с Юнги, а не с кем-то ещё — мол, жизнь ему дороже какого-то секса в воде и на пляже. Лицом Чонгука тогда можно было молоть кирпичи. Или гвозди забивать — на выбор. Юнги стягивает майку через голову, лунносветные волосы на макушке осыпаются вслед, покрывая бритый затылок, и принимается за ремень на джинсах, когда дверь тихо скрипит. Намджун вплывает с подхалимской ухмылочкой, и у Юнги бровь дёргается от раздражения. Он раздевается догола и заходит в кабинку, выкручивая оба крана, подстраивая напор под себя. Барахлящая лейка сцеживает тёплые струи, и Юнги, уперевшись руками в стену и подставив шею воде, вздыхает. Намджун смотрит на бледную, почти белую кожу, выпирающие обрубленными крыльями лопатки, узкую, словно тонкое древко, талию и плоскую задницу — маленькую родинку в ложбинке и ямочки на ягодицах — и хочет снова ощущать всё это губами и пальцами. — Так и будешь там стоять? — не поворачиваясь, гнусавит Юнги. Намджун хмыкает: — Предлагаешь присоединиться? Юнги реагирует на автомате — кривится, поджимая губы, на лбу появляются мимические складки. — Сделай одолжение — убейся. — Если я это сделаю, ты будешь плакать, — говорит Намджун, в его голосе слышен смешок, а в остальном шуме, сливающемся с журчанием воды — как он избавляется от одежды. Бляшка ремня звонко ударяется о кафель, и Юнги отказывается на это смотреть. Отказывается в этом участвовать. Господи, лучше бы Намджун подох тогда, во время осады, ему бы было в тысячу раз проще — "нет, не было бы", исправляет он себя, но вслух, блять, ни за что не признает. — Иди нахер, — произносит он, — я не плакал. Юнги чувствует жжение в лёгких, как если бы он выкурил шестисотую за день, и с коротким, неизбежным, беспардонным заходом Намджуна в кабинке становится невыносимо тесно. — Не боишься нагнуться за мылом? — ухмыляется тот, и Юнги скрипит зубами, стачивая клыки, чуть не рыча своё извечное: "че, бля?" — Только попробуй прикоснуться ко мне, и ты — труп. — Да не нервничай ты так, — хохочет Намджун и оттесняет Юнги к стене, ведя пальцами по мокрым волосам, отрезая пути к отступлению. — Чонгук сказал быть экономными, вот мы и сэкономим немного, помывшись вдвоём. Юнги огрызается и, быстро смекнув стратегическую ошибку, поворачивается к парню лицом. Намджун закрывает собой весь свет, блокирует любые манипуляции — Юнги остро, словно ведёт по горлу лезвием, сверлит его резкое лицо взглядом. Намджун улыбается, наклоняясь ближе: — Хочешь, потру тебе спинку? Цепочка с армейскими жетонами на шее — kim namjoon, s.k. seoul, 241 76 4657, — огибает впадинку между ключиц и болтается на уровне глаз Юнги. Он помнит, как брал их в рот, смакуя на языке металический вкус, и гнулся в чужих руках, содрогаясь от наслаждения. Он даже не замечает, как Намджун прижимает его к мокрой стене, теряет бдительность, теряет сноровку — "бля, да ты просто хочешь, чтобы он зажал тебя и трахнул" — и хрипло гудит над ухом, обвивая кольцом полувставший член: — Или мне потереть в другом месте?.. О господи. Юнги никогда не был верующим, но сейчас он готов молиться всем богам сразу, лишь бы Намджун заткнулся. — Делай, что хочешь, — отвечает он и податливо подставляет шею, когда Намджун его кусает.