Сквозь тернии, к звёздам...

Идя по коридорам дворца, Сулейман прокручивал в голове последние события. Они с Мустафой виделись два дня назад, тот был совершенно здоров, ни на что не жаловался. Зайдя в покои некогда любимой женщине, Султан увидел лекаршу, которая осматривала Мустафу. Валиде, которая сидела на тахте рядом с Махидевран, успокаивая её, и Хатидже, которая стояла у изголовья кровати и наблюдала за Мустафой. Несмотря на всю неприязнь и нелюбовь к Гюльбахар, Султанша очень любила маленького Шехзаде, всегда с ним гуляла и, так как своих детей у неё не было, всю свою любовь она отдавала именно маленькому наследнику. Когда Фюлане только родила первенца, Хатидже было шестнадцать лет и тогда она была слишком занята собой и общением со своей старшей сестрой Гевхерхан. Юная Хатидже считала, что за ребенком должна смотреть его мать и служанки, которых ей выделили. Девушка не могла долго высидеть с маленьким ребенком, ведь за ним нужно было смотреть, чтобы он никуда не влез и аккуратно обращаться. Хатидже была слишком непоседливой в юности и поэтому редко сидела с маленькой Айлин Султан. После смерти ребенка Фюлане, она поняла, что слишком мало времени проводила со своей племянницей, поэтому сильно затосковала. Когда у Сулеймана появилась новая фаворитка, то Хатидже очень подружилась с нею. Для неё она была милой, ласковой, приветливой, чем и привлекла внимание остальных членов султанской семьи. Весть про её беременность очень обрадовала всех, даже девушки в гареме радовались, потому что в период между смертью предыдущей фаворитки и известии о беременности Гюльфем во дворце не было веселья. В гареме не устраивались праздники, не играла музыка, очень редко подавали сладости. Девушки тосковали, но в честь такой радостной новости Айше Хафса Султан приказала раздать золото и сладости, устроила шикарный праздник с музыкой и танцами. Все радовались, во дворце практически не осталось людей, которые не улыбались. Одна из таких не радостных людей была Хазан Хатун. В гареме она была практически с самого детства. Она была тиха и молчалива, всегда сидела где-нибудь в углу и наблюдала за всеми жителями Даруссаде*, поэтому знала повадки практически всех его обитателей. В отличие от других девушек, она не видела повода для радости. "Чему они радуются? Чему? Тому, что во дворце появится на одну госпожу больше и приказов для рабынь будет больше? Или тем мелким деньгам, которые они будут иногда получать, как знак того, что молодая Султанша их не забывает?". Хазан искренне этого не понимала. Ей было всё равно, что происходит вокруг неё. Но девушка была очень умна, Гюльфем это увидела в ней, когда ещё сама была обыкновенной рабыней, поэтому, когда Валиде сказала ей выбрать себе в помощь двух девушек, будущая Султанша выбрала именно Хазан. Она видела в ней смелую, отважную и крайне рассудительную особу. Рабыня равнодушно восприняла эту новость. Она хорошо выполняла поручения и со временем с Гюльфем они стали как сестры. Они часто говорили о детстве, о семье, о будущем. У них были схожие судьбы, но Гюльфем во дворце повезло больше. Во время родов Хазан была рядом и помогала Султанше, как могла. Те несколько месяцев, которые жили дети Гюльфем, Хатидже почти каждый день навещала малышей и их маму. Но в Империю пришла эпидемия оспы. В Манисе болезнь разразилась сильнее всего, и маленький Шехзаде Мурад умер от оспы, а Хазан Хатун, которая его нянчила, была выслана из дворца, потому что многие считали, что это она заразила маленького Шехзаде из зависти. Гюльфем была разбита горем, но ради маленькой дочки, Эсен Султан, она жила. Девушка любила дочь всем сердцем и ни на секунду не отходила от неё. Однажды маленькая Госпожа очень заболела. Она сгорела от температуры буквально за три дня.Лекари не смогли спасти ребёнка. Гюльфем заперлась в покоях вместе с телом дочери, повторяя, что она жива, просто спит и скоро проснется. Сулейману сообщил Ибрагим, и тот сразу кинулся к покоям любимой. Лекари рассказали ему всё. Сулейману ничего не оставалось, как выломать дверь в покои. Когда все вошли, то увидели, что Гюльфем сидит с телом дочки на руках возле колыбельки, плачет и повторяет одни и те же слова: «Проснись мое Золотце. Проснись мой легкий ветерок! Я знаю, что ты жива, но просто спишь! Проснись!». Шехзаде подошёл к ней и аккуратно забрал мертвую дочку из её рук. Быстро передав тело лекарям, он обнял Гюльфем, чтобы та не накинулась на лекарей. И Султанша, и Шехзаде были убиты горем. Для Сулеймана это было большим ударом, ведь у него умер уже третий ребенок, а молодая Султанша была вообще вне себя от горя. Первое время она ничего не ела, не выходила из покоев, Хатидже почти все время была с ней, пыталась как-то утешить её и поддержать. Спустя два месяца, султанская семья начала подготовку к свадьбе Хатидже Султан и Искендера Паши, берлербея Анатолии. Она долго отторгала это известие, не хотела идти за него замуж. Он был уже в возрасте, жадным и злым человеком. Хотя перед Султаном он показывал себя исключительно с хорошей стороны, до Хатидже доходили слухи о его жестокости с подчиненными и жителями провинции. Если бы отец, Султан Селим, не настаивал, то она бы никогда этого не сделала. Гюльфем, которая осталась во дворце, не смотря на свое горе, одна понимала и утешала молодую Султаншу, за что последняя была очень ей благодарна. Перед брачной ночью Гюльфем была рядом с ней и поддерживала. Хотя они и спали в разных покоях, и ни разу не ложились в одну постель, Хатидже боялась, что он все же будет принуждать её к чему-то. Через месяц после свадьбы её мужа убили. Султанша не была в трауре, но для всех она была несчастной вдовой. Девушка почти два месяца сидела у себя в покоях, но не из-за скорби, а из-за затяжной простуды. Она читала книги, писала пометки и обсуждала с Гюльфем прочитанное. После определенного времени Хатидже, оправившись от болезни, уже выходила из своих покоев, иногда сидела в гареме и смеялась с интересных рассказов девушек, выходила в сад, в общем, радовалась жизни. Вскоре появилась яркая и прекрасная наложница Бахарай Хатун. Султанша невзлюбила её по двум причинам. Первая заключалась в том, что она очень задирала нос и дерзила Хатидже. Вторая причина была в её брате, Сулеймане. Черкешенка слишком много времени проводила с ним, у него практически не оставалось времени на сестру. Когда-то давно, еще в детстве Сулейман и Хатидже были очень близки, они проводили вместе практически все свободное, от занятий, время. Когда у молодого Шехзаде появился свой гарем, они стали видится реже, но все равно много общались, поэтому Султанша не обижалась. Да и на это время как раз припало её самое замужество. С приходом Бахарай Гюльбахар (так её прозвали в гареме за её красоту) они вообще стали редко видится. За это Хатидже стала её практически ненавидеть. Потом она узнала, что он назвал её Махидевран, что значило весенняя роза. Девушка очень огорчилась, ведь раньше он так называл только её, хоть недовольства ему не показала. Были ещё другие обстоятельства, но они не являлись столь существенными. Сейчас Хатидже стояла подле кровати Мустафы и молилась, чтобы у него не было ничего серьезного. Она не собиралась, как Валиде утешать Махидевран, только потому, что так было нужно. Сулейман подошёл к сестре, коснулся её плеча и тихо спросил, чтоб ребёнок не заметил его. - Как Мустафа? Что говорят о его состоянии? Султан не хотел обращаться к лекарше, потому что если бы она сказала что-то плохое, то он бы ее на месте в порошок стёр. - Должно быть это обычная простуда, брат. Не волнуйся так сильно. Вчера мы с Мустафой долго гуляли в саду, возможно поэтому... - после этих слов лекарша отошла от ребенка и обратилась к Султану. - Да, Повелитель, Хатидже Султан права, Шехзаде просто простыл, ничего страшного у него нет, и его жизни ничего не угрожает - пока лекарша говорила, Махидевран и Валиде уже подошли к ним. Махидевран не удержалась и прижалась к груди Сулеймана, все еще всхлипывая. Он приобнял её за плечи одной рукой. - Я оставлю лекарства и расскажу служанке как его принимать. Через два дня я еще навещу Шехзаде, к этому времени ему должно стать намного лучше. Женщина поклонилась и вышла. Валиде также услышав все, что она хотела, решила, что здесь ей больше делать нечего и ушла к себе. Она не особо хотела наблюдать за тем, как Махидевран будет использовать болезнь сына и на глазах самой Валиде показывать, какие теплые у неё отношения с Сулейманом. Хатидже вышла следом за матерью. Султан отстранил от себя Гюльбахар и подошёл к ребенку. Мустафа, ранее не видевший присутствия отца, заулыбался, встал и обнял его. Сулейман прижал к себе сына и с радостью ощутил, что температура у малыша не такая уж и высокая. Махидевран стояла рядом и наблюдала за развернувшейся милейшей картиной, как бы незаметно, всхлипывая. Султан, услышав, глянул на неё. -Перестань плакать, Махидевран. С ребёнком все хорошо и это главное. Не нужно, чтоб Мустафа видел тебя расстроенной. -Дело не только в Мустафе, мой Повелитель. -А в чём же? -Мы можем поговорить потом? - с надеждой спросила женщина. Султан ничего не ответил и только повернулся обратно к Мустафе, слушая про то, как он рассказывал о своих занятиях и успехах. Только сейчас Сулейман понял, что слёзы Махидевран стали раздражать его, выводить из себя. Хотя когда они ещё были в Манисе, то он готов был обрушить небо на голову тому, из-за кого его любимая прольет хоть одну слезинку. После встречи с Александрой, Султан понял, что к Махидевран он чувствовал лишь симпатию, возможно даже влюбленность, но это не была любовь. Это не было то обжигающее, пьянящее чувство, которое описывали в книгах и про которое рассказывали стихи. Сулейман и не подозревал, что Славянка, которую он нашел под деревом в лесу, измотанная и уставшая до обморочного состояния, так крепко засядет в его мыслях и сердце. Ему хотелось спрятать её от всего мира. Никому не показывать, пусть она будет только его, пусть о ней никто не знает. Но параллельно всем размышлениям о Рыжей, возникала еще одна мысль. "А вдруг она не захочет быть со мной? Вдруг это не взаимно?" - эта зачастую перебивала все другие. Она поедала его изнутри, не давала дышать полной грудью. Он всеми силами старался отогнать эту мысль от себя, но это было не так легко. Слишком много в его жизни было разочарований, поэтому он боялся, что это повторится вновь. Так и не получив ответа, Махидевран более менее успокоилась и теперь просто стояла рядом, наблюдая за тем, как два дорогих ей человека общаются между собой. Недолго постояв так, она отошла от них и села на тахту. Через некоторое время Мустафа уснул на руках Султана и тот, потихоньку положив его в кровать и укрыв одеялом, взглянул на Гюльбахар, которая сидела, задумавшись, и вышивала. Он тихо подошёл к ней и коснулся плеча. Махидевран вздрогнула и поднялась. - Мустафа уснул. Говори, что случилось, что тебя беспокоит? - Повелитель, Вы отдалились от меня, я не нахожу себе места. Неужели я больше не любима Вами? - женщина опустила голову и пыталась сдержать слёзы. - С чего вдруг такие мысли? - Осман не стал показывать ей истинные чувства, не хотел расстраивать ещё больше. Хотя явно понимал, что уже почти ничего не чувствует к ней. - Вы больше не зовете меня по вечерам к себе, как делали это ранее. Некоторые говорят, что к Вам чуть ли не каждую ночь посылают новую девушку... Сулейман, мое сердце рвется на мелкие кусочки, ты ведь обещал, что кроме меня у тебя никого не будет, говорил, что любишь меня или же это пустые слова? - на последней фразе голос Султанши сорвался, слёзы текли из её карих глаз, создавая прозрачные мокрые дорожки на её лице. Султан поднял её за подбородок и большим пальцем стер скатывающуюся слезу. -Моя Весенняя Роза, не говори глупостей. Никого в моих покоях за это время не было и не будет. Ты же знаешь, что скоро мы идём в поход, так что сейчас идет подготовка. Как только я вернусь, мы обязательно побудем вместе. Махидевран опустила голову и легонько кивнула. Ей не особо верилось в его слова, потому что после увиденного ею же недавно в лесу, она вообще мало чему верила. Султан напоследок обнял её, поцеловал в лоб и тихо вышел из покоев, чтобы не разбудить сына.

***

Когда Роксолана осталась одна за накрытым столом, то и есть ей уже вовсе не хотелось. Она позвала служанку и попросила сказать охране, что она хочет выйти в сад и погулять там немного, хоть лекарша и предупреждала, чтобы она поменьше двигалась ближайшие сутки. Пожилая женщина говорила, что это может дать осложнения и тогда девушка вообще может слечь на неопределенный срок. Александра все же решила, что небольшая прогулка ей не повредит. Когда Берна вернулась и оповестила её, что охрана уже ждет, то она встала и не спеша направилась к выходу. Сад был не очень большим, но, тем не менее, очень красивым и уютным. В нём было две беседки, пару скамеек. Узенькие тропинки извивались, словно змейки между цветами, деревьями, кустами и все они сходились к центру сада, где был маленький пруд. Роксолана медленно шла по тропинке и любовалась множеством цветов, которые так пестрили своим разнообразием, но больше всего в саду было роз. Она сорвала одну и, держа её в руке, направилась дальше. На небе не было солнца, оно было затянуто темными тучами, поэтому служанка настойчиво пыталась уговорить девушку вернуться назад или хотя бы накинуть плащ. Назад Славянка идти не хотела, но согласилась одеться. Пока ждала служанку с плащом, то присела на одну из скамеек, при этом сказав охране отойти немного дальше от неё. Девушка смотрела на розу в своих руках и вспоминала сегодняшнее утро. Ей так понравился этот порыв Султана, что ей казалось если бы не брат, то это могло зайти и дальше поцелуев. С одной стороны Александре и самой этого хотелось, а с другой казалось, что все как-то слишком быстро происходит. Она уже слышала рассказы о том, что у него были дети, которые недолго жили, что было много других наложниц, которые делили с ним постель. Также Берна ей рассказала про любимую наложницу-черкешенку Хасеки Гюльбахар Махидевран Султан и её сына, престолонаследника, Мустафу. Слушая эти рассказы, Славянка то и дело вздрагивала. Ей явно не хотелось быть одной из тех рабынь, с которыми он проводил одну ночь, а на следующее утро уже забывал о них. Думая обо всем этом, Александра не заметила, как к ней подошла её служанка. Только когда плащ накрыл её плечи, она резко обернулась и, увидев, что это Берна, успокоилась. Заметив, что Роксолана думала о чем-то, девушка решила оставить её и отошла к охране. Славянка же и дальше сидела, но только теперь уже вспоминая об отце и брате. Она, несомненно, была рада, что, наконец, нашла брата, но так, же ей не давало покоя то, что отец остался там совсем один. Она была уверена, что для него было огромным ударом, потерять, теперь уже, обоих своих детей. Девушка думала о том, как бы отправить ему хоть какую-нибудь весточку о том, что с ней все хорошо, и что она нашла брата. Александра была уверена в том, что свою дочурку он будет искать ещё сильнее. Ей сразу пришла мысль попросить у Ибрагима, чтоб он помог отправить её письмо на их родину, отцу. Пока все эти размышления крутились в её голове, пошёл дождь, а девушка даже не дернулась. Она подняла голову к небу и заплакала. Капли воды вперемешку со слезами стекали по красивому лицу. Берна уж было хотела вести её во дворец, но Александра резко ответила, что пока никуда не пойдет. Чувствуя всем телом холодные капли, она мысленно спрашивала: "Господи, за что мне все это?! За что Ты заставляешь страдать и меня и моих близких? Почему в мои 16 лет, Ты, заставляешь переживать меня такое?". По правде сказать, Александра не выглядела на свой возраст. Она была не высокой, но все, же очень красивой и статной девушкой, умной не по годам своим. Она умело этим пользовалась, умела себя подать. Никому никогда не говорила свой настоящий возраст. Славянка просидела так довольно долго, а дождь все не переставал идти, а даже наоборот - усиливался. Уже когда все платье было мокрым, а она сама более-менее успокоилась, то встала и, махнув охране, которая пряталась под деревом, но так же, не упуская девушку из виду, рукой направилась обратно в дом. Берна приготовила ей хамам и принесла в покои теплое молоко, которое Роксолана очень любила. Когда девушка вернулась из хамама, то поблагодарила служанку за заботу и попросила её оставить, так как хотела отдохнуть, также сказав, что она не будет ужинать. Девушка понимающе кивнула, напомнила Славянке о настойке, которую ей сказали пить, и поспешно удалилась. Александра взяла стакан и подошла к камину, который разожгли, пока её не было. Присев на подушки, она наблюдала за огнем. Сейчас ей не хватало только книги в руках, ведь дома она часто сидела у камина с книгой. Допив молоко и оставив стакан на столе, она приняла лекарство, которое оставила лекарша и лягла спать.