Шехзаде - Султан

      В день, когда я прибыла в Стамбул, в свет империи пред очами Сулеймана Великолепного, шел снег… Крупными хлопьями он падал с небес, застилая все вокруг. Это не могло не восхищать. Честно говоря, я и представить не могла, что в сердце Османской Империи вообще бывает снег. Помню, я была благодарна всевышнему за это - ведь снег был единственным лекарством для меня в тот день, остужал мой пыл, тая на горящих от гнева и отчаяния щеках, даря прохладное успокоение. Я так глупо оказалась не в том месте, не в то время… Я, Марианна, дочь польского дворянина и военачальника, волею судьбы, или же злым случаем попавшая в плен к османам, силою отправленная во дворец падишаха.       И мне еще повезло, ведь половину девушек отослали на невольничий рынок. Худшей судьбы для человека, наверное, не бывает. Я чувствовала себя, как затравленный зверь. Оглядывалась вокруг, изучая незнакомые для меня стены, запахи, звуки. Все здесь было иначе, совсем не похоже на пафосную "утонченность" Европы.       Если сначала я думала, что у меня есть еще шанс на спасение от этого унижения, от статуса рабыни, то, оказавшись в гареме султана, я поняла, что мне не стоит и мечтать об этом. Пусть у себя на Родине я имела высокое положение в обществе, в гареме это было совсем не важно. Для рабов здесь нет титула, нет сословных различий, которыми мы могли хвалиться раньше. Я помню тех девушек: от обычных нищенок до знатных; всех нас объединяло желание выжить.       Новых рабынь окружили заботой - нам предоставили кров над головой, одежду и пропитание. Но мне было все равно. Я упивалась лишь жалостью к себе и гневом. Пока другие девушки строили планы, как бы привлечь внимание султана и с ревностным блеском в глазах посматривали на своих соперниц, оценивая свои шансы на успех, я лишь сидела, забившись в угол, не обращая внимания ни на что, беспрекословно выполняла те поручения, которые требовали от меня калфы гарема. Хотя временами было сложно, ведь я совсем не привыкла служить кому-то. В моем поместье все делали за меня, подносили мне на золотом блюде, и я днями напролет занималась лишь тем, что училась и тренировалась. Это было, наверное, единственным, что отличало меня от других девушек: я была совершенно равнодушна к идее пройти по Золотому пути в покои славного султана. И причиной тому было то, что меня угнетала перспектива добиться чего-то значимого подобным образом.       С самого детства я была любимой дочерью своего отца. Для меня не существовали игрушки и чаепития, платья и балы, смех и флирт с юными парнями. Всему этому я предпочитала ряды библиотечных книг, конское седло, саблю и компанию отца. Он всю свою жизнь, к неудовольствию моей матери, потакал мне в моих увлечениях. Нас с ним объединяла мечта, красивая и страстная мечта о дальних странах, путешествиях… Мама, будучи расчетливой женщиной безудержно стремилась вмешаться в политику, хотела распространить свое влияние как можно шире. Лучшим способом достижения этой цели было выдать своих троих дочерей замуж. Я была ее единственным разочарованием, ведь только я имела наглость возражать ей. Мало того, что красивая история любви особо никогда не привлекала меня, так еще и брак по расчету совсем не укладывался в моей голове. Ну а золотая клетка гарема стала для меня приговором.       Другие девушки не общались со мной, считая странной и нелюдимой, иногда я ловила на себе даже завистливые взгляды. В гареме у девушек внешность была похожая — карие глаза и темные волосы, а я была блондинкой.       Не успело пройти и несколько дней однообразной жизни в гареме Топкапы, как нас подняли с утра пораньше и выстроили вряд. Все девушки воодушевленно перешептывались, в их глазах сияла надежда. А потом в зале появилась женщина, такая красивая, каких мне у нас на родине встречать не доводилось. Большие, пронзительные зеленые глаза, длинные волосы цвета черного шоколада, спускавшиеся мягкими волнами до самой поясницы, статная осанка, гордый взгляд. Все в ней выдавало царственную особу, прекрасную, будто розу. Она внимательно изучала каждую девушку и выбрала примерно десяток из всех присутствующих. — Сюмбюль ага, девушкам вели собираться, а эту, — она жестом указала на меня, задержав взгляд, — ко мне приведи. — Как вам будет угодно, госпожа, — евнух низко поклонился, и она ушла, взмахнув подолом платья. — А кто эта женщина? — удивленно поинтересовалась я, когда Сюмбюль схватил меня за руку, и потащил куда-то на второй этаж. — О Аллах, это же сама Махидевран Султан. Жена Повелителя, — пояснил Сюмбюль. — И что ей от меня надо? — недоумевала я. — Что еще за вопросы такие?! Вот пойдешь и узнаешь. И поуважительнее с госпожой. Аллах, что ж мне с тобой делать, дикарка, — покачал головой евнух, и подтолкнул меня к открытым дверям. Как мне было велено, я вошла и восхищенно оглянулась, рассматривая просторные покои. - Ты уже здесь? — За спиной послышался голос султанши, и звучал он в разы мягче, чем там, внизу, когда она отдавала приказания слугам. — Госпожа Махидевран, — я слегка поклонилась и посмотрела на нее, хотя Сюмбюль не раз предупреждал меня не смотреть открыто в глаза господам, если они сами того не позволят. Она также смотрела на меня, внимательно и явно с интересом. — Как тебя зовут? — наконец спросила она. — Марианна, госпожа. — И откуда же ты, Марианна? — Из Польского Княжества, госпожа. — Как же ты попала сюда? — поинтересовалась она, изящно потянувшись за кусочком лукума. — Я путешествовала со своими родными. Неудачное стечение обстоятельств, и меня схватили, — поджав губы, тихо ответила я, пытаясь сдержать рвущееся наружу отчаяние от воспоминаний о тех событиях. — Вот так вот просто схватили? — Удивилась Махидевран. — У нас страна не варварская, и просто так никого на улицах города в гарем не забирают. — Я потерялась. Наткнулась на каких-то людей, бандиты наверное. Они приволокли меня на рынок, а оттуда меня во дворец привели, госпожа… — Что же, как бы там ни было, на все воля Аллаха. Ты знаешь для чего я сейчас отбирала девушек? — спросила она. — Нет, госпожа. — Надо же, вот уже несколько дней весь гарем на ушах стоит, новости обсуждают, а ты ни сном, ни духом. Впервые вижу столь нелюбопытную рабыню, — легко рассмеялась Махидевран, а я невольно залюбовалась ее улыбкой. Она была такой искренней во всем, будто дитя, хотя давно была уже взрослой. — Я выбрала девушек для гарема моего сына. Ты тоже поедешь с нами. Отныне ты будешь мне прислуживать. — Это большая честь для меня, госпожа. — я поклонилась ей, недоумевая, в чем причина такого решения. Махидевран Султан на мой ответ лишь только непринужденно улыбнулась и протянула мне свою изящную руку для поцелуя. Я подошла ближе и уловила легкие ноты розового аромата, исходившего от нее, отчего ее сходство с розой еще больше укрепилось в моем воображении.       С этого дня все вновь изменилось.       И снова меня ждала дорога. Нас везли в провинцию Маниса, самый важный санджак империи, в гарем наследника престола шехзаде Мустафы. Мы ехали несколько дней и ночей, а снег все шел и шел, засыпая все вокруг. Такой белый, красивый… Единственная радость для глаз, напоминающая о доме. Зимы у меня на Родине были воистину суровы, но прекрасны.       Дворец в Манисе был в разы меньше Топкапы в Стамбуле, но не менее прекрасен. Там было тише, уютнее, спокойнее… И началась моя новая жизнь.

***

      Уже и не помню, когда моя ярость в душе погасла, уступая место полному смирению и принятию своей судьбы. Почему-то в сердце больше не горел огонь надежды на то, что мои родители найдут меня: пусть даже они и приближенные князя, но не всесильны. На священной земле Аллаха у них не было власти. Не знаю, когда случилось так, что я всем сердцем полюбила это место — когда впервые услышала призыв к молитве, который буквально завораживал меня, когда начала учится их языку и понимать предложения в книгах, или же меня покорили их танцы и блюда… Не знаю, но больше всего меня в жизни привлекали именно новые знания, возможность открыть для себя что-то новое, и здесь мое страсть достигла апогея.       Не смотря на то, что я была частью гарема, у меня была словно отдельная от остальных девушек жизнь. Я прислуживала моей госпоже Махидевран, училась искусству танца, музыки и языку, а все свое месячное жалование тратила не на прекрасные наряды и уход за собой, а на книги. Все остальные наложницы гарема посмеивались надо мной, считая странной… И не удивительно - они целыми днями только и занимались тем, чтобы привлечь себе внимание, да строить козни друг другу, но я была далека от этого. Я не составляла им конкуренции, а они не трогали меня. Лишь только удивлялись: зачем же я бесконечно просиживаю за учебой, если все равно никакой мне от этого пользы. Но они не понимали… Они мечтали о любви шехзаде, а я была влюблена в Османскую Империю. Только вот я и не догадывалась, чем это все для меня обернется.       Первый раз я встретила шехзаде спустя пять лет после моего прибытия в Манису: тогда мы только-только переехали в другой санджак в Амасье. Если я и могла его видеть до этого времени, то меня это не особо интересовало, и я предпочитала, опуская глаза вниз, не подглядывать украдкой, как это делало большинство. По сути, мне было неприятно любое поклонение перед мужчиной, тем более если я находилась в статусе его рабыни. Ведь в первую очередь я расценивала это, как унижение по отношению к себе, нежели дань уважения ему. Но в тот день мы встретились немного иначе. Госпожа Махидевран отправилась на прогулку в сад, но ее лицо в тот день не озаряла счастливая улыбка. Она была опечалена чем-то и высказала желание немного пройтись одна, оставив меня в беседке, дожидаться ее прихода.       Чтобы не растрачивать время попусту, я решила почитать. Мне недавно доставили новую книгу, и меня просто распирало от любопытства. Удостоверившись, что в округе нет никаких важных господ, кто мог бы застать меня врасплох, я уселась на скамью прямо с ногами и углубилась в чтение. — Дорогу, Шехзаде Мустафа Хазрет Лери, — звучно огласил стражник. Зачитавшись, я совсем не услышала приближающихся шагов, поэтому голос солдата чуть ли не до смерти перепугал меня. Я вскочила на ноги, неуклюже выронив книгу из рук, которая и полетела под ноги шехзаде. — Мое почтение, шехзаде, — пролепетала я, заметив что тот стоит на пороге беседки и удивленно смотрит на меня. Он прошел немного вперед, открывая доступ к спасительному выходу, и я спешно стала продвигаться к нему, желая поскорее уйти и найти госпожу. — Подожди, — вдруг сказал шехзаде, и протянул мне книгу, что я обронила. Господь небесный, вот же позор… Перепугалась, растерялась, да еще и дрожу. И перед кем?! Ну подумаешь шехзаде! У меня при дворе тоже принцы были, и я с ними никогда так себя не вела, не говоря уже о том, что во многих мужских увлечениях я была ничуть не хуже них. — Благодарю вас, шехзаде, — уже немного увереннее сказала я, прижимая к себе книгу. — Ты читала, а я помешал тебе. Ты можешь остаться и продолжить, — велел он, усаживаясь на скамью сам, и кивнул стражникам, видимо, тем самым повелев им оставить его одного. Глубоко вздохнув, - ведь не повиноваться нельзя, - я вновь вернулась на свое место. Некоторое время мы оба сидели в тишине. Я читала, а он… Что же делал он?! Именно этим вопросом я и задалась, когда поняла что уже минуту разглядываю одну и ту-же страницу, не прочитав ни строчки. Почему-то этот факт меня порядком взбесил, но я все же решила удовлетворить свое любопытство, и прикрываясь книгой, перевела взгляд на шехзаде.       Тот выглядел весьма задумчивым, и созерцал красоту цветущего сада. Не знаю, почувствовал ли он, что я смотрю на него, но он перевел свой взгляд на меня, и заметив, что я все-таки разглядываю его, легко и непосредственно улыбнулся мне. С такой искренностью здесь улыбался только один человек — его мать, да и то очень редко. В последнее время слишком много печальных новостей приходило в Амасью из столицы, а жизнь была столь спокойной и размеренной, что жителям дворца было не до веселья. — Божественная Комедия? Я тоже читал ее, — вдруг сказал шехзаде, устремив на меня взор карих глаз. — Правда? — удивленно воскликнула я, но, вспомнив с кем разговариваю, тут же умолкла. — Правда, — усмехнулся он. — Мой близкий друг посоветовал мне прочесть ее однажды. — У вашего друга хороший вкус, шехзаде. Книга замечательная, — почему-то я очень обрадовалась тем, что он проявил внимание к моей книге, ведь до сих пор никто здесь не разделял мое страстное увлечение литературой. — Да, он и сам был замечательным человеком, — как-то печально вздохнул он. — Как тебя зовут? — Марианна. — Дорогу, Махидевран Султан Хазрет Лери, — огласил недалеко стоящий стражник, и я моментально встрепенулась и поднялась. — Простите, шехзаде, но мне нужно сопровождать госпожу, — быстро сказала я и буквально вылетела из беседки. Я едва успела к тому моменту, когда Махидевран появилась у конца дорожки с которой открывался вид на беседку и остальную часть сада. — Госпожа, как прошла ваша прогулка?! — Хорошо, благодарю. Марианна, почему ты такая запыхавшаяся? Никак бежала сюда?! А ведь от беседки до сюда рукой подать, — нахмурилась султанша, а заметив сидящего там сына, выжидающе посмотрела на меня, ожидая объяснений. — Простите, моя госпожа. Просто пришел шехзаде и я поспешила уйти, освободить ему место, так как не хотела мешать ему своим присутствием, а тут и вы подошли. — Ну ладно, если так. Идем, — скомандовала она и прошествовала вперед в строну дворца. Мне оставалось только идти за ней, ругая себя за неосмотрительность, ведь я оставила в беседке свою книгу, и теперь вечером мне будет нечего читать. Сомневаюсь, что я смогу заявится к шехзаде и потребовать мне вернуть ее, а сам он мне не принесет. Будто дел у него других нет. Неизвестно, когда я теперь вообще ее верну! Оставалось надеяться на удачу…