Жена рокера: мифы и реальность

      — Дом, у тебя есть планы на выходные? — Роджер заглянул на кухню, где девушка была занята приготовлением ужина. С тех пор, как она окончательно переехала к нему жить чуть больше двух месяцев назад, точно в канун Нового 1978-го года, Тэйлор начал вспоминать, что такое домашняя и вкусная еда.       — Да вроде бы нет, — Доминик повернулась к нему, на мгновение отвлекаясь от сковороды, где жарилась курица.       Она всё ещё не могла окончательно привыкнуть, что теперь была полноценной хозяйкой в его доме, но очень старалась привнести уют и сделать так, чтобы её барабанщик не жалел о своём предложении. В частности, не ходил голодным. Если с порядком у него проблем не возникало и раньше, то холодильник как правило пустовал, и Доминик активно с этим боролась.       — Тут в общем… — Роджер подошёл к ней и обвил обеими руками за талию, не очень тревожась, что ей это может мешать. Девушка, впрочем, не возражала. — Я в одном интервью имел глупость ляпнуть, что живу с подружкой…       — Глупость? — Доминик оглянулась на Тэйлора, вопросительно изогнув одну бровь.       — Я не в этом смысле, — Роджер крепче обнял её и чмокнул в спрятавшуюся под чёлкой бровь.       — А в каком? — она не злилась и не обижалась, но показательно хмурилась.       — А в таком, что это интервью услышала моя мама.       — А твоя мама что-то имеет против этого? — Доминик ощутимо напряглась. Роджер был давно не ребёнок, хотя и остался в душе откровенным подростком, и она, честно говоря, не думала, что он ждал одобрения родителей, прежде чем что-то сделать. Во всяком случае, он не походил на человека, которому требовалось разрешение мамы с папой на те или иные поступки. Но данный вопрос они никогда не обсуждали. К слову, её собственные родители были ещё не в курсе новых отношений их дочери…       — Моя мама, как оказалось, имеет что-то против того, чтобы узнавать о таких вещах по радио, — усмехнулся Тэйлор. — В общем, она тут звонила и полчаса меня отчитывала, какой я бессовестный и неблагодарный сын. Как она меня растила-воспитывала, а я, эдакий мерзавец, не соизволил познакомить её со своей девушкой…       — А ты знакомил её со всеми своими девушками? — Доминик снова изогнула бровь, теперь в довольно многозначительном жесте. Когда ты была девушкой рок-музыканта, поводов для ревности у тебя хватало. Но она старалась подавлять в себе такие эмоции и в большинстве случаев ей это прекрасно удавалось. В большинстве, но всё же не во всех. Вот и сейчас её кольнуло неприятное чувство от осознания того, что у Тэйлора она была далеко не первой.       — Нет, только с теми, с кем у меня было что-то серьёзное… Так что ты… ты будешь третьей, — Роджер потёрся щекой о висок Доминик. — Ты злишься?       — С чего ты взял? — Доминик выключила плиту и повернулась в кольце его рук, вставая к нему лицом.       — Не знаю, — он передёрнул плечами и прижал её к себе. — Показалось, видимо?       — Показалось, — подтвердила девушка и заставила себя улыбнуться. Кажется, она просто нервничала. О маме Тэйлора она слышала преимущественно от его друзей. И заранее ужасно её боялась. Почему вдруг?       — В общем, я пообещал маме, что мы с тобой приедем к ней в ближайшие свободные выходные, — Роджер удовлетворённо кивнул, решив больше не допытываться, это могло быть чревато — ведь ни одна женщина не любила обсуждать других подруг и пассий своего мужчины. И совершенно неважно, насколько устаревшими или недолговечными были те «другие» отношения.       — Хорошо, ладно… — Доминик вздохнула. Нельзя было сказать, что такая перспектива её воодушевляла.       — У тебя всё-таки были какие-то другие планы? — теперь была очередь Роджера вопросительно приподнимать одну бровь. По голосу девушки он понял, что она была не слишком довольна.       — Нет, — она встряхнула головой. — Но… Слушай, я просто… Я боюсь, — честно призналась Доминик и виновато пожала плечами.       — Боишься? Чего?       — Твоей мамы, — она рассмеялась, сама понимая, насколько глупо звучали её слова.       — Моей мамы? Да ну брось! — он тоже рассмеялся. — Она у меня… Ну… суровая, конечно. Но ты ей точно понравишься!       — Думаешь? — девушка с сомнением наклонила голову на бок, глядя на Роджера снизу вверх.       — Ну разумеется! Ты же умница! — Роджер поцеловал её в нос. — Так что не волнуйся, ага?       — Ага, — она кивнула, хотя в её интонациях всё ещё слышалась неуверенность.       Поезд на Труро отправлялся с Лондонского железнодорожного вокзала в начале одиннадцатого утра. Роджер широко зевал и лениво потягивался. Он никогда не был энтузиастом ранних подъёмов, и Доминик частенько посмеивалась над своим сонным и ворчливым по утрам барабанщиком.       — Что ты надо мной опять ржёшь? — Тэйлор в очередной раз зевнул и невольно расплылся в улыбке, глядя, как Доминик пыталась сдержать смех.       — Ты просто очень смешной, когда невыспавшийся, — Доминик хихикнула и обняла его, чтобы сгладить возможную обиду.       — Ха-ха, — беззлобно отозвался Роджер и мягко поцеловал её в губы. — Пойдём, наш поезд подали…       Идея поехать поездом принадлежала девушке. Роджер, будучи огромным любителем проводить время за рулём, предлагал воспользоваться машиной, но теперь радовался, что Доминик настояла на своём. Пятичасовая дорога утомляла, даже если приносила при этом море удовольствия. И, в конце концов, в отличие от Фредди, Тэйлор ничего не имел против железнодорожного транспорта.       Он читал книгу, пока Доминик с интересом смотрела в окно. Глаза барабанщика постепенно слипались, и даже лихой сюжет очередного фантастического романа не мог удержать его в состоянии бодрствования. В какой-то момент раскрытая книга упала на колени, а голова Роджера склонилась на плечо девушки. Она покосилась на него с нескрываемым умилением и постаралась как можно меньше шевелиться, чтобы не потревожить. Конечно, последние недели он всё больше времени проводил дома, отвлекаясь на редкие репетиции (по сравнению с ежедневной работой в студии или плотным концертным графиком, репетиции пару раз в неделю и впрямь можно было считать редкими) и «светские» мероприятия, вроде различных интервью или съёмок для девичьих журналов. Но Доминик всё равно не хотела лишать его законного права на лишний отдых. И вот теперь он мирно сопел на её плече, а она с каждой минутой всё сильнее волновалась по поводу предстоящей встречи с миссис Тэйлор. И как тут можно было усидеть спокойно?..       Доминик нервно поёрзала на месте и виновато погладила Роджера по голове, когда тот недовольно заворчал в ответ на её движения.       Чем сильнее поезд приближался к конечной станции, тем больше переживала девушка. Если мамы Роджера боялись даже его товарищи по группе, насколько же она была суровой?.. К моменту прибытия в Труро Доминик окончательно себя накрутила и утаить своё волнение от Роджера ей, разумеется, не удалось, хотя она честно пыталась вести себя непринуждённо.       — Дом? — Роджер в одной руке нёс их сумку, а второй цепко держал девушку за ладонь, ведя её по перрону. — Всё в порядке?       — Да, — она кивнула, рассеянно глядя по сторонам. Ей было очень любопытно посмотреть город, где вырос Тэйлор, но мысли о его маме не давали сосредоточиться ни на чём другом.       — Да? Ты уверена?       — Да, — девушка вздохнула и усмехнулась. — Просто… ничего не могу с собой поделать. Я боюсь, — она прекрасно понимала, насколько нелепыми были её слова, но и правда, совсем ничего не могла с этим сделать.       — Перестань, всё будет хорошо!.. И потом, открою тебе одну маленькую тайну, — Тэйлор перешёл на заговорщический шёпот. — Даже если вдруг мама не останется от тебя в восторге, я не перестану тебя любить.       — Это утешает, — рассмеялась девушка. — Купим цветов? — она заметила через дорогу цветочный магазин и кивнула на него головой.       — Моя мама неподкупна, — хмыкнул Роджер. — Но вообще да. Купим.       Они стояли на крыльце аккуратного двухэтажного домика. Роджер, задрав голову, смотрел на окно своей комнаты, сразу над крыльцом, откуда так удобно было сбегать по ночам, чтобы встретиться с соседской девчонкой. Он не замечал своей чуть мечтательной улыбки и лёгкой тени ностальгии во взгляде. Тэйлор уехал в Лондон почти десять лет назад. И, разумеется, с тех пор неоднократно возвращался. Но это больше был не его дом. И он не мог не замечать казалось бы незначительных, но почему-то таких важных перемен.       Например, вон то дерево. Роджер помнил его ещё едва ли не ростком. И коврик перед дверью. Старый, видимо, совсем истёрся. И теперь его место занял новый. Краска на двери выцвела и расползлась паутиной тонких трещин…       — Может быть, я ещё могу убежать? — Доминик шепнула на ухо барабанщику, приподнявшись на цыпочки.       — Ну-ка стоять, — Роджер схватил её за локоть, прижимая к себе, как будто и правда верил, что она в последний момент могла попытаться удрать.       В этот момент дверь отворилась. На пороге стояла миссис Тэйлор, а из-за её плеча выглядывала Клэр, младшая сестра Роджера.       — Мам, привет. Это Доминик. Доминик, это мама…       — Роджер, где твои манеры? Сначала надо пригласить гостя зайти, а уже потом представлять, — покачала головой миссис Тэйлор. — Добро пожаловать, девочка, проходи в дом, — она улыбнулась Доминик, но это не помогло той почувствовать себя более расслабленной.       Девушка сделала неуверенный шаг вперёд и оглянулась на Роджера, словно боялась, что это была ловушка. Сейчас дверь захлопнется и она останется один на один с незнакомыми чужими людьми.       — Ну чего стоишь, давай-давай, проходи, — Роджер усмехнулся и подтолкнул Доминик в спину, на что его мама лишь снова покачала головой. Такие манеры сына её, похоже, тоже не очень устраивали.       — Здравствуйте, миссис Тэйлор, — Доминик ничего не оставалось, кроме как переступить через порог. Она робко улыбнулась и протянула женщине бутылку вина, которую они с Роджером решили купить к ужину.       — Здравствуй, девочка. Не стоило, конечно, но всё равно спасибо. Идея Роджера? Он же за стол без вина и не сядет!       — Мама, хватит ворчать. Неужели ты не рада меня видеть? — Тэйлор помог Доминик раздеться и повесил их куртки на вешалку. — Привет, сестрёнка! Дом, это Клэр, маленькая зара… кхм… моя младшая сестра. Клэр, это Доминик, моя девушка.       — Привет, Доминик, очень приятно… Привет, большой заср…       — Клэр, следи за своим языком!       Девушка замолкла, но на брата смотрела с откровенным ехидством.       — Мам, это тебе! — Роджер вручил миссис Тэйлор букет, и временно она позабыла о необходимости в воспитательных целях делать своим уже давно повзрослевшим детям замечания.       — Спасибо, дорогой. Клэр, детка, достань вазу… А вы проходите, скоро будем пить чай…       — Мне чем-нибудь помочь? — Доминик нерешительно оглянулась на Роджера, но тот лишь передёрнул плечами.       — Нет, девочка, спасибо. Пусть пока Роджер покажет тебе свою комнату… Кстати, где вы будете ночевать? — миссис Тэйлор пристально посмотрела на девушку, и она почувствовала, как заливается румянцем. Но тут барабанщик пришёл ей на помощь.       — Вот в моей комнате мы и будем ночевать.       — Ну… хорошо… Я думала постелить Доминик в гостиной…       — Мам, не будь такой старомодной, — перебил её Роджер, не обращая внимание на то, что Доминик тактично дёргала его за рукав.       — Да дело не в моей старомодности. Просто в твоей комнате достаточно узкая кровать, — пожала плечами миссис Тэйлор.       — Нас это не смутит, — отмахнулся Роджер. — Пошли, покажу тебе мою обитель, — он сцапал окончательно смутившуюся и покрасневшую Доминик и повёл её за собой, под любопытным взглядом Клэр и суровым взглядом мамы.       — А она миленькая, — стоило паре скрыться на лестнице, Клэр повернулась к миссис Тэйлор.       — Ну вот, здесь я и прожил фиг знает сколько лет моей детской и подростковой жизни, — Роджер отворил дверь и пропустил Доминик внутрь.       Комната была небольшая и всем своим видом указывала на то, что в ней когда-то жил мальчишка. Нет, всё аккуратно лежало на своих местах, кровать была застелена, и вообще, в помещении царил и властвовал почти идеальный порядок. С такой мамой, как миссис Тэйлор, иначе и быть не могло. Но на полках стояло несколько коллекционных моделей автомобилей. На стенах — развешаны плакаты рок-групп (The Who, Beatles и Jimi Hendrix). В тёмном углу пряталась потрёпанная гитара…       — Да у тебя тут шикарно! — Доминик с улыбкой посмотрела на барабанщика.       — Ну что, согласишься провести здесь со мной ночь? — хитро прищурился Роджер.       — Предложение чрезвычайно заманчиво… Но… слушай, мне кажется, или твоя мама не в восторге от этой идеи? — серьёзно спросила девушка.       — Моя мама может быть не в восторге от всех идей на свете, — отмахнулся Роджер. — Ты думаешь, она в восторге от того, что я вместо того, чтобы найти нормальную работу, играю какой-то дурацкий рок-н-ролл с шайкой лохматых оболтусов? — он со смехом покачал головой и обнял Доминик за талию. — Не пытайся добиться её одобрения. Будь собой. И делай то, что хочешь… Так что? Согласишься провести здесь со мной ночь? — Тэйлор многозначительно изогнул бровь.       — От такого сложно отказаться, — она рассмеялась.       Оставаться в гостиной, ещё и одной, ей совсем не хотелось. В этом доме она пока что чувствовала себя чужой. Чего нельзя было сказать о комнате Роджера. Это была его территория. Безопасное убежище в царстве страшной владычицы… Глупости, конечно. Но Доминик пока ничего не могла с собой поделать. Мамы своего барабанщика она боялась.       — Хэй, ура! У этой кровати появился шанс лишиться девственности! — с довольным видом провозгласил Тэйлор, и девушка, широко распахнув глаза, покачала головой.       — Дурак ты!       В этот момент в дверь постучали, и Доминик вздрогнула, готовая выскочить из объятий Роджера, но тот держал её достаточно крепко, чтобы дать понять: никуда он её не выпустит. Она — его девушка. И он имеет право её обнимать.       — К вам можно? — в комнату заглянула Клэр. Её глаза, такие же пронзительно голубые, как у старшего брата, сияли от любопытства, и она без стеснения смотрела на Доминик. — Мама зовёт чай пить!       — Да, спасибо. Мы идём.       Доминик сидела за столом, словно за школьной партой, нерешительно сжимала в руках чашку горячего чая и не отводила взгляда от мутной дымящейся глади напитка. Пить чай с молоком, как это было принято в Англии, она так и не привыкла, но постеснялась об этом сообщить. Всё это было так не похоже на неё, уверенную в себе, самостоятельную, серьёзную… Впрочем, она вообще не узнавала себя с тех пор, как познакомилась с Роджером. Вместо рассудительной взрослой девушки, кажется, снова появилась девочка-подросток, влюблённая по уши и готовая на любые глупости. И немеющая от страха перед лицом родительницы своего кавалера…       — Расскажи о себе, Доминик. И как вы с Роджером познакомились. От него новостей не добьёшься! Если бы не услышала случайно интервью по радио, и не узнала бы о твоём существовании!       Доминик бросила на Роджера неуверенный взгляд и смущённо улыбнулась.       — Ну… я… я родилась во Франции… Так что я не англичанка. Но живу здесь последние несколько лет… Я работаю ассистентом продюссера, и с Роджером мы познакомились во время организации одного из концертов его группы…       — Она три месяца держала сопротивление, пока я пытался добиться её внимания!       Доминик улыбнулась чуть более уверенно. Воспоминания о том, как настойчиво Роджер завоёвывал её сердце, не могли не поднять ей настроение.       — Он был очень мил. И устоять мне было сложно, — призналась девушка.       — Так сколько же вы уже знакомы?       — Полтора года, — ответил вместо Доминик Роджер.       — И за полтора года ты не нашёл времени сказать своей матери о том, что наконец нашёл себе приличную девушку? — покачала головой миссис Тэйлор.       — Мы встречаемся чуть больше года… а съехались только в январе, — попыталась заступиться за барабанщика Доминик.       — Не защищай его, девочка.       — Мам, да некогда было, — передёрнул плечами Роджер. — Концерты, записи, репетиции… Я её неделями не вижу! Так что если посчитать чистое время, не так долго мы вместе!       — Ты бессовестный, Роджер Меддоуз Тэйлор!       — Но я твой сын и ты меня любишь! — нахально добавил барабанщик, и Доминик с трудом сдержала смех. Всё же Роджер был совершенно неотразим. — А Доминик — прелесть! Между прочим, она меня кормит!       — Ну наконец-то ты перестанешь есть что попало!       — Расскажите лучше про Роджера, — Доминик набралась смелости и обратилась к миссис Тэйлор. — О том, каким он был ребёнком.       — Не-не-не-не! Не надо этих рассказов! — поспешно возразил Тэйлор.       — Надо-надо! Это чрезвычайно интересно! — ехидно ухмыльнулась Клэр.       — Он был очень послушным и очень добрым мальчиком…       — Тощим и хилым! — пакостно добавила Клэр.       — Так, я сейчас тебе уши надеру!       — Роджер! Как ты обращаешься к сестре!       — Ей, значит, можно, а мне нет? — возмутился Роджер.       — Ей тоже нельзя. Но ты — старше. И должен быть умнее.       Доминик улыбалась всё шире и сама не замечала, что начала непринуждённо грызть печенье, запивая его традиционным английским чаем. Когда они завтракали? Часов в семь-восемь утра? Да она по-настоящему проголодалась!       — Он хорошо учился и уже лет с восьми начал увлекаться музыкой.       — Зато с физкультурой у него всегда была беда! — Клэр заметила, что Роджер грозил ей кулаком, и показала ему язык. — Да-да! Он занимался регби в школе, но с поля возвращался зелёного цвета и дрожал как осиновый листок! И не потому, что ему наставили синяков! Он был такой тощий, что его стороной обходили, боялись что-нибудь сломать!       — Малявка, а ты не думаешь, что я тоже могу знать о тебе что-нибудь такое, о чём не следует знать маме?       — Ничего такого ты про меня знать не можешь, — ответила Клэр, но на всякий случай замолчала. Мало ли.       — Он где-то раздобыл укулеле и пытался играть на ней. А потом я застала его с моей кастрюлей и спицами. Звуки были ужасающие. Но ему нравилось… Тогда отец решил подарить ему барабан. Соседи приходили жаловаться через день. Но мы ничего не могли сделать. Это был тот случай, когда запреты и наказания не оказывали никакого эффекта. Роджер хотел быть барабанщиком и мог часами проводить за занятиями…       — Ты лучше расскажи, что он не умел плавать! — Клэр снова осмелела. — И что боится пауков!       — Про пауков я уже в курсе, — хихикнула Доминик.       При виде этой живности Роджер, конечно, не начинал истерически вопить, словно девчонка, но предпочитал держаться от них на почтительном расстоянии. Один раз пронаблюдав картину, как её барабанщик героически пытался подцепить маленького паучка с кухонного стола на лист бумаги, чтобы выпустить его в окно, девушка перестала ждать от него помощи в этих делах. Жертвы своего храброго рыцаря она оценила. Но научилась справляться сама.       — Да что за заговор! Почему бы не рассказать обо мне что-нибудь хорошее?       — Тшш, — Доминик погладила его по плечу. — Я люблю тебя и таким… Кстати, плавать-то ты уже научился? — она с запозданием поняла, что только что призналась Роджеру в любви в присутствии его мамы и сестры, и снова покраснела.       — Научился, — ворчливо буркнул Тэйлор, но оставить её слова без внимания он тоже не мог, а потому, уже спустя мгновение, смотрел на девушку ответным взглядом влюблённого идиота.       — Смотри, мам, а он ведь её правда любит!       — Клэр, детка, иногда тебе надо всё-таки держать язык за зубами! — миссис Тэйлор покачала головой. Впрочем, она улыбалась. Сдержанно, но явно одобрительно. Доминик ей нравилась.       После чаепития миссис Тэйлор под протесты Роджера показала Доминик альбом с фотографиями, после чего они вместе приготовили ужин и накрыли на стол (и кто знает, какие ещё секреты из детства и юности барабанщика узнала на кухне его девушка). Потом Доминик вызвалась помыть посуду, но Роджер переложил эту обязанность на сестру, аргументируя это тем, что она заслужила наказание за свои многочисленные реплики невпопад, а у него на Доминик были планы.       Планы же заключались в вечерней прогулке по городу.       Он не помнил, когда до этого бесцельно бродил по местным улицам. Последние несколько раз, когда он навещал маму и сестру, это было в рамках гастрольных туров, практически на бегу. Но ведь с Труро его многое связывало. И он любил это место…       — Здесь так… уютно, — Доминик шла с ним в обнимку. На улице уже почти совсем стемнело, но в компании своего барабанщика (каким бы хилым он ни был в детстве) она ничего не боялась и ни о чём не тревожилась.       С реки дул прохладный ветер, но в воздухе уже пахло весной. Виды на очертания городских строений и возвышающегося над ними Собора завораживали дух. Ведь в сумерках даже знакомые места выглядели иначе — загадочно и таинственно.       Роджер молчал и просто вёл её куда-то, не то задумавшись о чём-то своём, не то вспоминая прошлое.       Наконец они добрели до порта, где на причале, покачиваясь на воде, стояло множество лодок. Он присел на швартовочную тумбу и усадил девушку себе на колени.       — Как ты думаешь, купить яхту — это хорошая идея?       — Что? — переспросила Доминик. Она была погружена в собственные мысли и не сразу поняла, о чём он говорил.       — Я подумал, что… путешествовать на яхте — это так романтично, — Роджер уткнулся носом ей в шею. — Свобода и никаких границ. Плывёшь, куда хочешь… Ты бы составила мне компанию в таком плавании?       — Ты же знаешь, Родж. Я составлю тебе компанию во всём. Куда бы ты меня ни позвал, — шепнула она, поворачиваясь к нему и интуитивно подставляя губы под поцелуй…       Они вернулись домой ближе к полуночи. Уставшие за этот долгий день, но очень счастливые. Миссис Тэйлор и Клэр уже спали, и Роджер с Доминик тихонько прошмыгнули в его комнату. Он закрыл дверь на самодельную защёлку и прислонился к ней спиной, глядя на девушку, которая встала у приоткрытого окна и смотрела на улицу. Забавно, но она ведь была первой, кого он приводил сюда переночевать…       Роджер словно вернулся на десять лет назад, когда ему было шестнадцать и о сексе он слышал только из разговоров старших товарищей да в неприличных шутках деда.       Его сердце учащённо билось, и он по-настоящему переживал, случится ли этой ночью что-то особенное. И возможное «да» волновало и пугало его едва ли не сильнее, чем отказ.       — Родж? — Доминик обернулась на него, словно почувствовав какое-то напряжение.       — Я говорил тебе, что ты очень красивая? — он подошёл к ней и обвил за талию, губами оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи на её шее.       — Сегодня или вообще? — шепнула она, чувствуя, как всё внутри сжалось и замерло. Как? Как он это делал? Одно прикосновение. И она таяла. И готова была на всё.       — Я хочу тебя, — выдохнул он, сильнее обвивая её руками и прижимая к себе. В чём был секрет? В этой детской комнате? В двух бокалах вина за ужином? В прогулке по пустынным вечерним улицам? Или в том, как соблазнительно выглядел её силуэт на фоне окна?       Она не могла не почувствовать, что он не преувеличивал свои слова. И здравый смысл отступал в сторону. В том, чтобы заняться сексом в его подростковой комнате, на узкой кровати, когда в соседних комнатах спали родители, было что-то запретное и притягательное.       Девушка развернулась к нему лицом и забралась ладонями в его волосы. Она только молча переводила взгляд с его губ, чуть сухих, всегда отдающих запахом табака, на глаза, такие глубокие и открытые, за которыми, казалось, скрывался целый мир…       Он сдался первым и наклонился к ней с поцелуем, по-мальчишески жарким и ненасытным. И шагнул назад, двигаясь к кровати. Ведомая им, она не смотрела, куда шла, только лишь старалась не прервать поцелуй и шумно дышала.       Роджер сел на край кровати и торопливо расстегнул на девушке блузку, и она сама сбросила её на пол. Ловкие пальцы быстро справились с застёжкой лифчика, и спустя мгновение его ладони, тёплые и сильные, сжали её грудь. Доминик прикусила губу, чтобы не застонать, снова и снова не понимая, как он умудрялся довести её до такого состояния за считанные секунды… Кончиком языка он провёл по её животу и обхватил губами сосок, и она вцепилась ему в плечи, сходя с ума от охвативших её ощущений…       — А… если кто-нибудь… услышит?       — Мне наплевать…       Он подвинулся дальше на кровати, которая предательски скрипела, и лёг на спину, притягивая Доминик за собой.       — Родж… так нельзя, — вопреки своим словам, она уже сидела на нём верхом, почти с болезненным удовольствием ощущая его возбуждение и невольно, инстинктивно двигаясь.       — Я… я сойду с ума, если не… — его руки ласкали её тело, и она не знала, что должно было произойти, чтобы она могла сказать ему «нет».       — Я… я не дам тебе… сойти с ума, — она наклонилась к нему и, пуговица за пуговицей расстёгивая рубашку, оставляла на его груди и животе короткие поцелуи, сползая всё ниже, пока не добралась до джинсов. Но и они недолго оставались препятствием. Справившись с ширинкой, девушка довольно решительно стащила их вниз, вместе с нижним бельём, и подняла короткий взгляд на Тэйлора, прежде чем опуститься к нему губами. Раньше она никогда этого не делала. И никогда не задумывалась, что ей это тоже может приносить удовольствие.       — Я… я совершенно… я совершенно точно и… безусловно сойду с ума… если ты… не остановишься, — по доброй воле заставить её прекратить он не мог, хотя где-то на задворках сознания маячила мысль: что-то, что можно было делать с группиз, нельзя было делать с любимой девушкой. С другой стороны, он ведь её не принуждал?..       Доминик приподнялась и переместилась вверх по кровати; каждый её шаг сопровождался скрипом, который, казалось, оглушительно разрезал ночную тишину.       — Мы всех разбудим, если будем делать это здесь, — шепнула она, укладываясь рядом с ним и устраивая ладонь на его эрекции.       — И что ты предлагаешь? — выдохнул Роджер, переворачиваясь, чтобы девушка оказалась под ним.       — Я не знаю, — она обняла его за шею и притянула к себе. Он был мужчина. Он и доложен был думать о таких вещах. А она просто чертовски его хотела.       Роджер только хмыкнул и пробрался рукой к её брюкам. От того, как нахально его ладонь скользнула у неё между ног, она вздрогнула и шумно втянула носом воздух. В конце концов, подумаешь, скрипящая кровать!.. Завтра с утра ей будет стыдно перед Роджером, перед его мамой и перед его сестрой. Но сейчас все эти мысли не имели никакого значения… Девушка помогла ему снять с себя одежду и шире раздвинула согнутые в коленях ноги…       Доминик изо всех сил сжимала губы, чтобы не проронить ни единого звука, хотя накал возбуждения и наслаждения был настолько мощным, что она была готова кричать в голос. Но кровать вместо неё отзывалась скрипом на каждое движение барабанщика. Он сам, похоже, не обращал на это никакого внимания и был поглощён только девушкой и тем, как она вздрагивала и изгибалась под ним…       Они засыпали в обнимку, взъерошенные, мокрые, измотанные и истомлённые. Его ладонь по-собственнически лежала на её груди, а она как можно плотнее прижималась спиной к его животу. Не потому, что постель была такой тесной. Просто так было намного приятнее…