На шипах

Что в рабочих буднях может быть лучше, чем наступление долгожданной пятницы? Именно ради того, чтобы задать это вопрос моей подруге, я встала немного раньше и, растолкав Дашку в 6:15, спросила интересующую меня вещь у ее заспанной мордашки. Но ее ответ заставил меня впасть в небольшой ступор. - Сегодня уже пятница? – Мещерская лениво приподнялась на локтях и взглянула на меня из-под едва приоткрытых век. - Нет, черт возьми, вечер воскресенья, - обиженно пробурчала я. Схватив полотенце и небольшую косметичку, набитую средствами по уходу за лицом, остановилась возле массивной деревянной двери и поинтересовалась, - Ты идешь? Если пропустить описание всех действий, которые зачем-то выполняла подруга, пока я стояла, скрестив на груди руки с вещами, то можно вполне уверенно заявить, что уже через пять минут я была на взводе и утренний контрастный душ был мне просто необходим. Столько же времени мы потратили на путь к душевой, которая была в конце коридора нашего этажа, ибо лень и остатки сна Даши перешли еще и на меня, так что, по коридору мы плелись, словно две сонные мухи. Да, теперь я понимаю, почему Вадим не рискнул пойти в таком состоянии на контрольную работу по алгебре. Он бы точно заснул прямо на ней и ничегошеньки не написал. Уж я то его хорошо знаю. - Мать, давай, быстрее! – обессилено простонала, закидывая на плечо полотенце, - Шевелись дорогая, а то заснешь прямо здесь, - захихикала, наблюдая, как шатенка едва переставляет ноги. - Ничего, завтра и послезавтра отоспитесь по полной! – веселый и достаточно бодрый голос Вадима неожиданно раздался где-то за нашими спинами, но не испугал, а скорее обрадовал и заставил улыбнуться. - Вадик, - я безо всякого стеснения прошлепала к другу и без угрызений совести уткнулась лицом в его футболку, - Слушай, я так надеюсь, что твои слова сбудутся… - Можешь в этом не сомневаться, - Уваров по-братски обнял меня за плечи и затем притянул к себе Дашку к огромному смущению последней и моей довольной улыбке, - Пожалуй, будет лучше, если я доведу вас до ванной, девушки, а то мне кажется, что, как только я вас отпущу – вы обе рухнете на пол и оторвать вас от него будет….Эээ… Довольно таки трудно. - Ты как всегда точен, Вадимус. Прямо в яблочко, дружище! – воодушевленно ткнула небольшим кулачком в сильное плечо. - Ну, вот, - парень по очереди взглянул на нас с Дашкой, - Так что, прошу со мной! Вадька торжественно повел нас к двери душевой, находящейся в конце коридора. На пути к столь необходимой комнате, Вадим не переставал развлекать нас и лучезарно улыбался, чем окончательно меня разбудил. Теперь контрастный душ был необходим только для закрепления полученного результата. - Конечный пункт назначения! – громогласно объявил друг, когда мы, наконец, добрались до душевой с его помощью, - Далее вы вынуждены продолжить путь самостоятельно, а я продолжу свой до следующей двери. - Вот балагур чертов! – наигранно возмутилась я, сдувая со лба прядь волос. - Спасибо за доставку, - мило проворковала Дашка, во всю прожигая глазами Вадимку, - Сами бы мы не справились. Последняя фраза, разумеется, была сказана с небольшим преувеличением, но я не стала портить налаживающиеся отношение парочки и тактично промолчала, доброжелательно улыбнувшись им. - Я всегда к вашим услугам, дамы, - дружелюбно произнес Уваров, - Ри, ты помнишь, о чем я говорил тебе? – последняя фраза была явно адресована не Мещерской и напоминала мне о вчерашнем разговоре на уроке истории. Вадь, я помню, что папа просил тебя приглядывать за своей дочкой, а мне приказал хорошо себя вести. Да, папа умудряется контролировать меня даже вдали от дома. Вот, что значит должность подполковника и авторитет дома и на службе. - Конечно, Большой Брат, - я утвердительно кивнула парню, - Помню. - Вот и отлично. Все, теперь я точно отчаливаю. До скорого, - заключил Вадим и, загадочно подмигнув нам обеим, удалился в мужскую душевую. - Нет, это утро началось, как нельзя лучше! – радостно пропела подруга, как только я закрыла за собой дверь. Благо, в комнате еще никого из наших одноклассниц не было, и никто пока не мог помешать нашему разговору. - Особенно для тебя, - с не скрытой иронией подметила я, кладя косметику на тумбочку под зеркалом, - Мой названный братишка снова смутил мою же подругу, не так ли? - Пока я могу сказать только одно: твой Вадим – настоящий джентльмен. - Ключевое слово «мой», - произнесла я, и, как ни странно, не получила ничего в ответ. Дальнейший день прошел так, как и был запланирован: четыре урока, обед, еще два урока, немного свободного времени, выполнение домашнего задания на понедельник. Над последним я корпела уже около часа и добилась неплохих результатов: оставалось лишь переписать с черновика пару номеров по алгебре для Кирилла Евгеньевича и прочитать биографию Лермонтова для Виктора Николаевича. Ничего сложного, собственно говоря, тем более, примеры решила Дашка, а я бессовестно списывала и лишь спрашивала то, что мне непонятно. Да, с математикой я никогда не жила в ладах. Наконец, справившись с этим заданием, я позволила себе немного расслабиться и, оставив Дашку наедине с ее любимыми Смысловыми Галлюцинациями в плеере, отправилась на кухню, захватить чего-то вкусного из общего холодильника. - Ну-с, что тут у нас есть? – пробормотала я, рассматривая продукты на полках. Оглянувшись, убедилась, что комната пуста, и схватила довольно аппетитное на вид пирожное с заварным кремом и тут же откусила небольшой кусочек. Расправившись со сладостью, я еще раз осмотрела полки холодильника, но, не обнаружив чего-то еще, остановившего на себе мой взгляд, покинула кухню. Как ни странно, одно мучное изделии приглушило чувство голода и теперь я могла спокойно проводить время до ужина, который, без всякого сомнения, будет более питательным, чем крем и тесто. Но не думаю, что папа бы очень обрадовался, узнав о том, что его ненаглядная дочурка снова, по его словам, перебивает себе аппетит всякими сладостями. Он всегда возражал и возмущался, когда я, незадолго до ужина, который частенько заказывали в ближайшем ресторане либо готовили вместе, хватала с полки пару конфет или делала небольшой бутерброд. Поэтому приходилось воровать вкусненькое тайно или не брать сладкое вообще. Однако в «Логосе» надо мной нет такого усиленного (если не считать Вадима) контроля как дома, так что можно себя и немного побаловать. Наверное, папа думал, что я попрошу Володю приготовить мне что-то или съем свою порцию до ужина, но нет. Я взяла пирожное, и этого мне хватило для приглушения чувства голода. Путь обратно в комнату заметно отличался от дороги в кухню. Если в Володино царство летела на крыльях, еще и подгоняемая негромким урчанием в желудке, то обратно шла спокойно, размеренным шагом, запихнув руки в карманы темных узких джинсов. Меня не рассердила даже небольшая толпа первоклашек, с гулом забежавшая в библиотеку. Кстати, нужно будет зайти туда, выбрать какую-то интересную книгу для чтения перед сном, а то «Мастера и Маргариту» с Есениным я скоро затру до дыр. Миновав множество ступенек, наконец-то оказалась на своем втором этаже и уже собиралась так же беспрепятственно добраться до нужной двери, но нет. Всему виной мое постоянное желание помогать тому, кто попал в не очень хорошую ситуацию. Вот и сейчас, стоя около туалета для девочек, откуда доносился пронзительный плач, я несколько секунд колебалась, но все же решилась войти. Аккуратно, почти беззвучно прошествовав в комнату, остановилась около рукомойников. Однако мой слух подсказывал, что всхлипывания доносятся из последней кабинки, дверь которой была едва приоткрыта. Следуя зову моей интуиции и слуха (как глупо звучит, черт возьми), я подошла к кабинке и смело дернула за ручку, распахивая дверь настежь. То, что, я увидела, привело меня в состояние неописуемого шока. На холодном кафельном полу, опершись об стену и обхватив руками ноги, сидела Кузнецова и тихо плакала, уткнувшись лицом в колени. Сглотнув неожиданно возникший в горле ком, я присела около девушки и положила ладонь на ее плечо: - Вик, что случилось? – обеспокоено спросила, легонько потрясся ее руку, - Вика, черт возьми! Девушка ненадолго прекратила всхлипывать и подняла на меня заплаканные глаза. Недавно нанесенная тушь вместе с тенями растеклась грязными потоками по ее щекам, губы заметно дрожали, а руки неистово сжимали грубую ткань джинсов. - Это.… Это… Елена… Сергеевна…, - в перерывах между рыданиями пробормотала одноклассница, - Она… сказала… Что… я… - Стоп, - резко произнесла я так, что Вика непонимающе уставилась на меня, - Иди сюда. Бесцеремонно и, скорее всего, грубо, потянув девушку за руку, я подняла ее с пола и поволокла к стоящим в туалете раковинам. Кузнецова едва переставляла ноги, поэтому, чтобы довести ее к рукомойнику, требовалось достаточно усилий и громадного запаса терпения. - Да что ж такое-то! – пробормотала я, одной рукой поддерживая склонившуюся над краном девушку, а второй умывая заплаканное лицо. Пока я проводила все необходимые процедуры, Вика лишь беззвучно шмыгала носом и размеренно покачивалась вперед-назад, не в силах постоянно удерживать равновесие. Когда лицо одноклассницы приобрело нормальный презентабельный вид, усадила ее на белую тумбочку, стоящую около двери и снова задала тот же вопрос: - Что случилось? Едва услышав мои слова, брюнетка опять чуть не заревела, но взяла себя в руки и, уставившись куда-то сквозь меня, прохрипела: - 20 минут назад в коридоре я столкнулась с Еленой Сергеевной. Она попросила меня пройти в учительскую. Там она показала мне оценки в журнале и сказала, что Иван Савельевич.… Это наш предыдущий учитель истории… Что Иван Савельевич подделал мне оценку за семестр и вместо 4 поставил 5, - Кузнецова обессилено уткнулась лицом в ладони, - Теперь она запросто может лишить меня гранда или исключить из школы! Душевую в который раз оглушил громкий плач. Мещерская рассказывала мне, что Вика из небогатой семьи и попала в «Логос» из-за отличной учебы и побед на олимпиадах. Учится она здесь бесплатно, получая некую стипендию (гранд) за успехи в обучении. Глупо лишать будущую золотую медалистку такого подарка судьбы. Однако… - Она не может лишить тебя гранда или исключить по нескольким причинам, - спокойным тоном начала вещать я, - Во-первых, этого не позволит Виктор Николаевич. Во-вторых, ты отлично учишься, и нет смысла поднимать все оценки прошлого полугодия, чтобы вычислить, где тебе подделали, а где нет. В ответ на мои слова Вика лишь еще больше разревелась. - Эй, ну, перестань, Вик, - я успокаивающе обняла девушку за плечи, - Прекрати плакать! - А если меня исключат? – Кузнецова подняла на меня красные от слез глаза, - Что тогда…? «Мама, прости, я не оправдала твоих надежд и ожиданий?» - Дура! Виктор Николаевич так не поступит, - процедила я, - Что он, будет верить подозрениям Грымзы? Ведь нет фактов, прямо указывающих на то, что этот ваш Иван Савельевич подделал тебе оценку. Если нет улик, значит, преступления не было. Это я тебе как дочь подполковника говорю. Елена что, будет прежнего учителя допрашивать? Не думаю. Все будет хорошо, - ободряюще улыбнулась и погладила плечо одноклассницы, - Не волнуйся. Виктория вытерла слезы, все еще катившиеся из ее глаз и попыталась выдавить улыбку, получившуюся довольно-таки измученной. - Спасибо тебе, Арин, - еле слышно прошелестела девушка, - Я…. Я не знала о тебе ничего совсем, вот и не общалась раньше. И Даша, извини за прямоту, не очень хорошо отзывается о тебе из-за того, что Макс запал на тебя в первый же день твоего пребывания в школе. - Да ладно, - я отмахнулась, - Со Старковой и Морозовым я сама разберусь, не беспокойся. Теперь аккуратно вставай с тумбочки, и я провожу тебя к комнате. Придерживая меня за руку, Кузнецова поднялась и, опираясь на меня, медленным шагом вышла из душевой. По пути в свою спальню она успокоилась и даже пустила пару шуток в сторону Крыловой, над которыми мы обе похихикали. Что же, сегодня я обрела еще одну подругу.