На шипах

Наступила первая суббота, которую мне предстояло провести в «Логосе». С самого утра погода радовала меня ярким весенним солнышком и почти безоблачным небом. Кое-где на территории школы начал подтаивать снег, но он все еще блистал остатками былой белизны. Наверное, здесь он исчезнет не скоро – школа все-таки находится не в городской местности, что, безусловно, влияет на количество осадков. Еще и один лес кругом. Я устремила взгляд на небольшой будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. Электронный циферблат показывал ровно 11 часов утра. До обеда оставался еще один час свободного времени, который можно было провести как твоей душеньке угодно. Даша минут тридцать назад ушла в библиотеку за «Анной Карениной», но, судя по ее продолжительному отсутствию, надумала читать произведение Толстого сидя за громадным деревянным столом, а не на мягкой и удобной кровати. Я же все это время, пока подруги не было в комнате, отчитывалась перед папой, уверяя его в том, что сплю все положенные человеку 8 часов, полноценно питаюсь, делаю вовремя уроки и мало сижу в различных социальных сетях. Хотя у меня здесь такая насыщенная жизнь, что на Интернет попросту не хватает времени. - Так, - я покрутила пальцами мобильный и почти тут же запихнула его в карман джинсов, - Пойду, гляну, где Дашка там застряла. Встав с кровати, обула черные балетки и, застегнув молнию любимой белой толстовки, направилась к двери, ведущей из нашей комнаты в длинный коридор на втором этаже. С легкостью повернув дверную ручку, я толкнула вперед деревянную преграду и вышла из спальни. В коридоре практически не было людей, не считая меня и Харитонова со Светкой, мило ворковавших около комнаты для девочек. Улыбнувшись влюбленным голубкам, я прошла дальше. Возле душевой меня словно ударило током и я, вспомнив недавнее происшествие с собственной персоной, дверью и Денисом, обошла ее, чуть ли не возле противоположной стены. И не зря. Через пару секунд выше упоминающийся дубовый предмет широко распахнулся, и из комнаты вышла Вика, напевая себе под нос какую-то жизнерадостную мелодию. - Что, уже не переживаешь так по поводу истории? – безо всякой нотки сарказма в голосе поинтересовалась я, застыв на месте и повернувшись лицом к однокласснице, - Молодец! Нужно было сразу не вешать нос. - Ой, Арин, я тебя сначала не заметила, прости, - девушка встрепенулась и едва не выронила из рук ярко-желтое полотенце, - Да, уже успокоилась. В конце концов, Елена ко мне больше не подходила. Да и Виктор Николаевич ничего не говорит. Скорее всего, все обойдется. Или… - Что «или»? – я насторожилась, - Ну, же, договаривай, раз начала! Кузнецова тут же поникла и стала беспощадно теребить ни в чем не виноватое полотенце: - Или это же просто затишье перед бурей, - едва слышно пробормотала она и взглянула на меня глазами, из которых уже готовы были вылиться бурные потоки слез, - Что тогда делать? - Вик, господи, что ты опять все драматизируешь? – я постаралась улыбнуться, подошла к ней и ободряюще обняла за плечи, - Не накручивай себя, не надо! Еще ничего не известно, а ты уже чемоданы пакуешь. Тем более, если Крылова что-то нашепчет Полякову по поводу тебя, я узнаю об этом одна из первых и попрошу папу пойти разобраться. Как никак, главу попечительского совета они должны послушать. - Рин, ты чего? – казалось, удивлению Кузнецовой нет предела, и ее глаза сейчас возьмут и просто вылетят из своих орбит, - Зачем твоему отцу вмешиваться сюда? - Они все-таки, - вполне спокойно стала разъяснять я, - в школе уже совсем не последний человек. И, повторюсь в очередной раз, «Логосу» нельзя терять своих медалистов. Только я вот одного не могу понять…. Почему Елена Сергеевна так взялась именно за тебя? - Да я сама толком не знаю, - она отрицательно кивнула головой, - Может, просто попала под горячую руку. - Но все равно, если что – папа все выяснит. - Ты все же скажешь об этом отцу? - Если дело наберет обороты – да, - вполне серьезно произнесла я и отстранившись от одноклассницы, скрестила на груди руки, - Поэтому, держи меня в курсе, хорошо? - Да ты отчаянная девушка, - снова улыбнулась Вика, - Ладно, я тебя покину. До обеда еще нужно успеть одеться и привести себя в порядок. - Окей, тогда встретимся в столовой. Попрощавшись с брюнеткой, я продолжила свой путь на первый этаж в библиотеку. На лестнице столкнулась с небольшой группкой пятиклашек во главе с внуком Галины Васильевны, вооружившейся мечами и играющей в «войнушку». Слава Богу, что они пронеслись мимо меня, и я не была задета увлекшимися игрой мальчишками. Спустя пару минут я уже была около дверей, ведущих в нужную комнату. Как и предполагала ранее, Дашка сидела за громадным деревянным столом, увлеченно читая бессмертное произведение Толстого, и даже не обратила внимания на то, что в библиотеку кто-то зашел. - Привет лунатикам-читателям! – издевающееся захихикала я и шумно приземлилась на соседний стул, - Ну-с, долго ты еще здесь проторчишь? От столь неожиданного обращения подруга подскочила на стуле и выпустила из рук книгу, которая с оглушительным стуком приземлилась на столе. - Арина, блин! – Мещерская пронзила меня гневным взглядом и принялась отыскивать нужную страницу, - Ты меня напугала! - Так ты вроде бы не из пугливых, - я ухмыльнулась и закинула ногу на ногу, - Давай, дочитывай этот абзац, и мы пораньше пойдем в столовую, чтобы взять самые большие порции, понятно? - Иногда и непугливым страшно становится, - обидчиво пробормотала подруга, - Погоди…. Еще рано, чтобы кушать переться. Минут 20 пройдет, и тогда пойдем. Я разочарованно вздохнула и возвела глаза к белоснежному потолку. Нет, ну, она что, кушать не хочет? - Ну, и ладно, - пропела я, - Тогда буду ждать тебя в столовой за нашим столиком. Кстати, ты Вадима с Денисом не видела? - Нет, - шатенка отрицательно помотала головой, по-прежнему не отвлекаясь от «Анны Карениной», - Я их целое утро не встречала. - Странно, - я задумчиво помассировала пальцем висок, - Обычно Вадик уже на ногах в это время, а насчет Дениса не знаю. - Чего ты переживаешь? – поинтересовалась Мещерская, подняв на меня взгляд, - Все с ними в порядке. Увидишь их в столовой наверняка. - Ну, ладно, - я поднялась со своего места и пробежалась глазами по библиотеке. Здесь, как ни странно, находилось около 10 школьников и пару учителей. Кто-то искал нужные книги на полках, кто листал журналы, которые выписывала школа, а кто искал нужную информацию в справочниках для предстоящего в понедельник урока географии. Мы же с Дашкой еще вчера поделали все уроки на первый рабочий день и можем бездельничать все выходные, пока остальные корпят над учебниками и конспектами. - Ты идешь? – подруга снова обратилась ко мне, - Захватишь мне порции? - О, грешница, я смилостивлюсь над тобой и прощу все твои злодеяния, - тоном проповедника протянула я и, поставив стул на место, направилась к выходу из библиотеки. Холл уже гудел, словно самый большой рой. Везде слонялись разновозрастные дети, и даже дряхлый Войтевич выполз из учительской, дабы не пропустить обед. Следом за ним из-за массивной деревянной двери вышел Виктор Николаевич и, глядя прямо на меня, странно мотнул головой в сторону библиотеки, из которой я вышла меньше минуты назад. Он еще что-то прошептал одними губами, но разобрать сказанное я не успела. Сразу же за Поляковым в холле появился Морозов. Тот самый Морозов, с которым папа работает в одном ОВД и из-за которого меня отправили в «Логос». Нет. Этого не может быть! - Fuck! – негромко чертыхнувшись, я молниеносно отскочила от дверей и встала за колонной, служившей опорой для второго этажа. Мысленно молясь, чтобы эта сука не заметила меня, постаралась прислушаться к их разговору, одновременно не веря, что все происходит на самом деле. В тот момент тысячи догадок яростно терзали мой мозг. Как он появился в пансионе? И, главное, зачем? Кто-то из Морозовских «крыс» проследил за отцом во время его последней вылазки в школу, понял, что я нахожусь здесь, и доложил майору? Возможно. Но не думаю, что отец – опер со стажем - не заметил бы за собой слежки. - Спасибо за помощь, Виктор Николаевич, - неожиданно громко раздался в холле голос Морозова, - Если что – я позвоню Вам. - Не думаю, что в этом есть необходимость, Игорь Владимирович, - голос Виктора не уступал в сухости и равнодушии, - Найденный Вами молодой человек не является учеником нашей школы-пансиона. И, повторюсь в третий раз, о пропаже ученика я бы лично заявил в надлежащие организации и сам бы занялся его поиском. И прошу Вас сделать лицо проще – в школе есть довольно впечатлительные дети, а Ваше выражение лица оставляет желать лучшего. - Я учту это, Виктор Николаевич, - явно сквозь зубы процедил майор, - До свидания. Через пару секунд послышался скрип открывающейся двери и тут же громкий хлопок, свидетельствующий о ее немедленном закрытии. Рука сама безо всякого сигнала от головного мозга потянулась к карману джинсов. Достала из него телефон. Сняла блокировку. Затем первый контакт в списке исходящих вызовов. Гудки. Чертовы гудки, которые длятся целую гребанную вечность. И, наконец, родной голос в пластмассовой безделушке. - Да, заяц, - радостный и даже немного беззаботный, - Я уж и не знал, когда дождусь от тебя звонка. Как ты, маленькая? - Пап, - из-за увиденного голос стал хриплым, словно я уже несколько недель болела гриппом, - У Виктора Николаевича был Морозов. Я не знаю, почему он был здесь. Па, приезжай, пожалуйста! – я прижалась спиной к колонне и, крепко сжимая пальцами Самсунг, повторила, - Пожалуйста, приезжай! Несколько секунд тишины на том конце воображаемого провода. Несколько секунд тишины, которые, казалось, длились несколько мучительных часов. - Я скоро буду. Снова гудки. Отключив вызов, я вышла из-за колонны и на ватных ногах пошла к учительской. Поляков все еще стоял рядом с дверью, словно зная, что после ухода Морозова я сразу пойду к нему. Наверное, он точно знал это. - Виктор Николаевич…, - пролепетала я, едва подойдя к директору, - Виктор Николаевич, что… Но он сразу же перебил меня: - Арина, не здесь. Давай, пройдем в кабинет. По-отцовски обняв за плечи, Поляков завел меня в учительскую, к которой вплотную прилегал его кабинет. Точнее, он практически находился в учительской. Просто в одной из стен была дверь. А за дверью была обитель Виктора. Все просто. Закрыв за мной деревянную преграду, он жестом пригласил меня сесть на небольшой кожаный диванчик, что я, собственно, и сделала. Тело тряслось, ладони тут же стали холодными, словно продолжительное время побывали на холоде, а мозг стал работать с утроенной силой. В такое состояние я впадаю крайне редко, поэтому старалась как можно быстрее успокоиться, чтобы шок не перерос в самую настоящую истерию. А я же, если истерю, истерю на полную катушку. - Майор юстиции Морозов посетил «Логос» случайно, - Виктор Николаевич сел рядом со мной и сомкнул пальцы рук в замок, - Недалеко от школы было обнаружено тело молодого парня. Но этот молодой человек не являлся учеником нашей школы, поэтому он зря потратил время на посещение пансиона. Поэтому, думаю, что причин для волнения нет. Тем более, он тебя не заметил. В ответ на слова директора я едва слышно проговорила: - Я уже позвонила отцу. Он скоро будет. * * * - Нет, я все равно не понимаю, почему именно он выехал на этот чертов вызов! – тяжелая мужская ладонь с силой опустилась на дубовый темно-коричневый стол, - Глухареву снова лень было поднять свою задницу со стула? Да, об остальных трех клоунах я лучше просто промолчу. Все двадцать минут после обеда я сидела в кабинете Виктора Николаевича. Папа примчался за минимальное время и, не дав мне спокойно дообедать, увел прямо со столовой. Реакция находящихся здесь, однако, была неоднозначная. Кто-то продолжал невозмутимо поглощать Володин шедевр, кто-то лишь посмотрел на входившего в комнату отца…. Некоторая же часть уставились на него во все глаза, и кое-кто подавился соком. Я знала, что на появление сотрудника правоохранительных органов реагируют не так, как хотелось бы, но настолько…. Беда. Вот и сейчас я, папа и Виктор Николаевич сидим на кожаном диванчике в небезызвестном кабинете и обсуждаем случившуюся ситуацию. Хотя нет, это слишком идеализировано. На самом деле, отец ходил взад-вперед по комнате, запихнув руки в карманы джинсов, а я невозмутимо доедала булочку, одновременно запивая ее яблочным соком. Спокойно сидел же только Поляков. Казалось, что лишь ему присуще хладнокровие и здравое мышление в тот момент. - Стас, успокойся, - Виктор взглянул на папу, - Он точно приехал не из-за Арины. - Витя, скажи мне, откуда ты знаешь, почему он приехал? За ней, - махнул рукой в мою сторону, - или не за ней? Морозов – такая умная сука, что он любой повод и любую отмазку придумает, лишь бы добиться своего и остаться белым и пушистым. Только здесь ему этот фокус не пройдет. - Он даже не задавал наводящих вопросов о новых учениках в школе, - все так же размеренно и спокойно продолжал директор, - И не разглядывал детей в коридоре, когда выходил из кабинета. - Ему чужие дети не нужны, - озлобленно выдохнул папа, наконец-то успокоившись и опершись пятой точкой об массивный стол Полякова, - Морозов Арину в лицо знает. Видел на моем рабочем столе рамку с ее фотографией. Здесь уже мне захотелось вставить свои пять копеек. Поэтому, отряхнув джинсы от крошек и поставив на небольшой столик прозрачный стакан, где ранее находилась жидкость, я подытожила: - Тогда тем более, остается лишь один вариант – он действительно приехал по вызову. Иначе искал бы повод заглянуть в дела учеников или просто пройтись по школе. - Тогда зачем ты звонила и чуть ли не рыдала в трубку, чтобы я приехал? – отец неожиданно повысил голос. Я даже знала причину, которая могла вызвать такую резкую смену настроения. Каждый месяц в один и тот же день начальников всех ОВД созывали «на ковер», как говорят в народе. Зимина же, начальник Пятницкого ОВД, как и два предыдущих раза, там не появлялась. Тогда папа, как первый заместитель, должен появляться там вместо нее и получать по шапке за все оплошности, допущенные отделами. Своих оперов он и так гоняет, а вот остальных, можно сказать, не обязан. Так что хуже этого дня не может быть ничего. По крайней мере, это мое мнение. Немедленно поднявшись с дивана, я взяла в руки пустой стакан и, гордо выпрямившись, спокойно произнесла: - Хорошо. В следующий раз позвоню Антошину или Юре. А сейчас я пойду, отнесу посуду на кухню и вернусь к себе в комнату. И мы поговорим, когда ты успокоишься.