Нас соединила не кровь

      Эти две недели прошли беспокойно как для жителей Токио, регулярно затапливаемых дождями и сотрясаемых другими природными бедствиями, как, например, небольшие землетрясения, так и для Джун, не выходившей из своей комнаты всё это время. Девушка совсем не знала о том, что происходит на улице, потому ливень шел в её душе, а встряски в доме были напрямую связаны с её неровно бьющимся сердцем, по её мнению.       Первая неделя была будто в тумане. Харада помнила её отрывисто. То она спала, то выходила быстро что-то перекусить, пока дома никого не было, то плакала от осознания своего внутреннего переживания этой ситуации и полного непонимания, что делать дальше.       Аято был чертовски прав — она влюбилась, сама того не заметив, а потому каждый раз, подходя к отцу с робким «нам нужно поговорить», сжимала губы в тонкую линию, зажмуривала глаза, сдерживая слёзы, а после убегала обратно к себе, не в силах даже заикнуться о парне.       Сдать его следователям? Нет, её сердце этого не выдержит, и она с чистой душой лучше позволит Аято убить себя, чем совершит подобное.       Но, засыпая с этой мыслью, просыпалась Джун несколько обновлённой — все миражи и романтические наигранные образы спадали, обнажая неподдельную правду, — она просто боится. С одной стороны боится стать предателем в его глазах, сделать ему больно, обречь на муки в Кокурии и стать жертвой нападок других гулей. Именно эта сторона была самой мерзкой для Харады — её боязнь за собственную шкуру. С другой, она боялась попросту потерять его. Это была сторона как раз-таки влюбленной девочки-подростка, для которой было гораздо лучше взять своего любимого и убежать с ним, распрощавшись со всеми обязательствами.       Третья сторона была для девушки еще более невыносимой. Она боялась его. Панически боялась, даже представив картину полной идиллии, где они вместе, и он принял её, не страшась ССG.       При воспоминании о его красных глазах у девушки всё внутри поджималось, а на ум приходили лишь кровавые обрывки прошлого. Всю жизнь она боялась гулей и не могла себе представить того, что так искренне полюбит одного из них.       Кончики пальцев покалывало от холода. Окно было открыто настежь, дождь лёгкими, но частыми каплями влетал вместе с ветром в комнату, а Джун лежала и не обращала никакого внимания на то, что в её комнате уже меньше четырнадцати градусов тепла.       Недели тянулись долго, но к девушке всё больше приходило осознание того, что пора бы уже забыть об этом и жить дальше, смолчав…

***

      Тихо выругавшись себе под нос, Аято натянул капюшон кожаной куртки на голову, хотя чёлка уже успела намокнуть. Дождь и мельтешившие люди раздражали его не меньше, чем жара в свое время, но в этот раз он буквально шугался от каждого.       Все это время он не выходил на улицы Токио как «обычный прохожий». Да, он сомневался в Джун, не был уверен в том, что она не заложит его первому встречному, и за это презирал себя в какой-то степени.       За это время, не считая мысленных гонений о том, как жить теперь, когда его узнают, он понял, что откровенно привязался к девушке. Было даже скучно просто сидеть в штабе Аогири, зная, что не можешь просто пойти и выдернуть эту девчонку из дома, смутить её своим неожиданным приходом, но тут же загладить вину, прижав её к стене и кусая мягкие губы. И это ощущение невозможности увидеться не сколько сводило с ума, сколько приводило в бешенство. Аято злился. Не на Джун, нет. На Это, на систему организации и на то, что в этом чертовом мире жизнь человека и гуля в мирном существовании была невозможна. Пожалуй, впервые в своей жизни он этого пожелал! На себя, как бывает во многих случаях, он не злился. А, собственно, за что? За то, что он гуль? Так это достоинство! За то, что втянул Хараду в это? Ну она сама за ним пошла, а он смог её защитить.       Скрипнув зубами, парень неуклюже отшатнулся от шагающего мимо мужчины и чуть не вписался в забор, вовремя отойдя обратно на тротуар.       Ориентировки с его данными не было уже более двух с половиной недель. Ничего. Не имени, ни внешности, ни признаков всяких отличительных. Юношу это натолкнуло лишь на две мысли — либо девушка всё ещё мечется в догадках, как ей быть, либо она решила умолчать и просто больше с ним не пересекаться. Последнее Аято предпочитал все же больше, чем первое, пусть это «последнее» и падало неприятным осадком где-то внутри.       Дождь, который накрапывал лишь изредка и скорее просто надоедливо, превратился в полноценную стену воды и откровенный ливень. Людей тут же заметно поубавилось, но Киришиме было плевать на погодные условия. Он и дальше брёл по тротуару, пиная носками сапог мелкие камушки и совершенно не думая ни о чём. Просто понял, что на данный момент опасности никакой нет, а потому по лишнему поводу напрягаться не имеет смысла. Уж если бы был, его б давно схватили какие-нибудь следователи, несколько из которых он бы отправил к праотцам.       Тяжелые капли ритмично и громко постукивали. Они будто становились всё громче и громче, пока до Киришимы не дошло, что это далеко не звуки природы, а кто-то бежит.       Остановившись, Аято обернулся и тут же отошёл в сторону, дабы не быть сшибленным девушкой. Она, заприметив, что объект ее внимания остановился, также прекратила бег и тяжело выдохнула. Мокрые волосы облепили её лицо, шею, плечи и спину, неопрятно прикрывали лоб, но это не сильно волновало Джун, которая за три дня поисков наконец-то нашла парня.       — Я… — начала Харада, но тут же закашлялась от нехватки воздуха. — Я тебя не сдам… Никому.       Аято просто стоял и пытался обдумать то, что происходит. Голубо-бирюзовые глаза девушки, кои были в этот момент просто невероятно яркими, смотрели на юношу чуть ли не в упор и настолько искренне, что сомнений в словах школьницы не возникало.       — Здорово… — только и смог произнести Киришима, попросту не подобрав больше слов для этой ситуации.       Между тем, будто пропустив эти слова мимо ушей, Джун продолжала:       — Я поступила глупо, прости. Ты спас мне жизнь, ничего не сделал для меня плохого за все наше общение, а я отгородилась от тебя из-за того, в чем ты по сути не виноват. Я такая дура, господи… — она зажмурилась и опустила взгляд вниз. — Я заставила тебя волноваться эти две недели, верно? Я много думала над тем, что произошло… Представляю, насколько глупой кажусь в твоих глазах. Ты, если хочешь, можешь убить меня или что-то еще, это в твоей природе, я понимаю. Но я не могу заглушить что-то в себе, что заставило меня последние пару дней бегать по Токио, чтобы найти тебя.       Все это она говорила быстро, что парень и не понял некоторых слов, но быть сейчас всепрощающим хорошим мальчиком точно не собирался.       — Ты права, — просто сказал он, будто это был достаточно будничный разговор за чашкой чая, например. Джун кинуло в жар, так как она припомнила свои слова про «убить». — Ты просто непроходимая дура, и выглядишь глупой в моих глазах.       Если бы девушка подняла взгляд, то увидела б самодовольную ухмылку парня, но она не могла, потому лишь сильнее сжималась, довольствуясь достаточно холодным тоном юноши.       — По всем законам я и правда должен тебя убить. Это обезопасит и мою жизнь, и жизни моих знакомых, — сердце девушки пропустило пару ударов и почти остановилось, как и дыхание. — Но, напомни мне, когда я в последний раз заботился о шкуре других? Плевать, — последнее слово парень протянул в шуточной манере и, развернувшись, медленно пошел дальше. Джун, успев это заметить, пошла вслед за ним чуть поодаль. — Ты не сдала меня ССG сейчас — смысл сдавать в дальнейшем? Уж если что, пойдешь и сама по статье «сокрытие гуля». Нравится перспективка? — Аято развернулся и с улыбкой посмотрел на обескураженную девушку.       — То есть… — пыталась сложить вместе мысли Джун, — ты и дальше будешь со мной общаться? Как друзья там и…       — Буду, — перебил её Киришима. — Но даже не думай, что я дам тебе свою куртку из-за дождя. Сама виновата, что так оделась, да и не спасет тебя это. И я далеко не джентльмен.       Харада искренне улыбнулась, будучи воодушевлённой этим разговором.       — Куда… идём? — чувствуя легкое дежавю, спросила школьница.       — Потом увидишь.       Аято и не планировал никого куда-то вести. Просто так получилось. Он, достаточно промокнув под ливнем, шел домой, а увязавшаяся «подружка» теперь имела право знать о таких вещах, как его адрес.       — Чья это квартира? — слыша звон ключей в замочной скважине, девушка осмотрелась. Здание было не заброшено, но вот квартира явно пылилась без хозяев достаточно долго.       — Около полугода назад семейная пара, которая тут обитала, была убита какими-то гулями. Как позже оказалось, один из этих гулей был моим подчиненным и, плюс к этому, достаточно меркантильным. Потому, дабы откупиться и не попасть под раздачу от верхушки, отдал мне ключи. Его, конечно же, давно нет в живых, а вот квартирка хорошая.       Проходя в прихожую и скидывая мокрые сапоги, Аято клацнул включателем, но свет не зажёгся, потому он оставил это дело и прошёл дальше. Джун же, будучи немного удивлена такой резкой откровенности, зашла чуть позже, так же разувшись, подметив, что капает дождевой водой на пол, и пройдя вслед за парнем.       — Умеешь кофе делать? — юноша упал на диван и запрокинул голову назад.       — Д-да… — не сразу поняв намек, Харада хотела уже поставить чайник, но тот не включился.       — Электричества нет. Не буду ж я за счета платить, — объяснил Киришима.       — Ты сказал, что у тебя есть подчинённые. Ты настолько сильный гуль? — с интересом спросила Джун, садясь за пыльный стол.       Аято глухо засмеялся.       — Каким было последнее дело твоего отца?       — Эм… — не сразу сориентировалась девушка. — Они с группой следователей преследовали «Чёрного кролика» вроде… Я в подробности не вникала.       — Поздравляю, ты назвала слово целиком. Это я, — парень как-то победно улыбнулся, всё ещё глядя в потолок.       — П-погоди… Ты?! То есть… Стоп, SS-ранг?.. — тело Харады на секунду обмякло от легкого панического приступа, но она тут же взяла себя в руки.       — Страшно? — наконец посмотрев на школьницу, спросил Аято. Он будто вернулся во времена их знакомства, когда ему была интересна ее реакция на те или иные вещи.       — Да… — честно призналась Джун, стыдливо опустив взгляд.       — Вот и правильно, — в каком-то смысле одобрив ответ, парень кивнул и, встав, прошелся до раковины, налил себе воды и тут же её выпил. — Почему ты боишься гулей? — внезапно спросил он. — То есть… Боишься образа, навязанного телевидением и слухами, или же есть причина, связанная с твоей жизнью?       Харада ответила не сразу.       — Есть причина, — тихо произнесла она, выдыхая и откидываясь на спинку стула. — Когда я была маленькой, маму убил гуль. Да и отец часто возвращался домой с серьёзными ранами, нанесёнными ему гулями.       — Извиняться за затронутую тему не буду. Я не знал, — просто сказал Киришима, облокотившись обеими руками о раковину и глядя куда-то перед собой.       Девушка рассмеялась.       — Я давно переболела этой темой. Остались только сожаление за смерть мамы и страх, что это когда-то случится со мной, — на лице у Джун играла улыбка.       — Иди переоденься. С тебя воды уже лужа натекла, — грубо обронил Аято, не смотря на школьницу.       Харада встала и прошла по коридору, не уверенная, куда вообще нужно идти. Первая дверь у неё на пути оказалась дверью в уборную, а вторая — входом в спальню. Зайдя в светлую комнату, большую часть которой занимала действительно больших размеров кровать, девушка тут же заприметила шкаф и с готовностью открыла его. Однако увидела лишь парочку пустых вешалок, отчего настроения и энтузиазма немного поубавилось. Осмотревшись, Джун нашла вход в кладовку, а потому поспешила открыть и её. На секунду она, конечно, засомневалась, вспоминая фильмы ужасов, где в таких местах хранились трупы, но в реальности «встретили» девушку отнюдь не хладные тела, а слои пыль и парочка сумок, в которых лежали вещи.       Вытащив одну, Джун достала из неё махровый свитер с горлом грязно-коричневого цвета, тут же отложив его в сторону. Следующими были кожаный жилет, потёртые джинсы огромного размера, еще парочка свитеров и тяжелый кардиган. К счастью, на дне лежала жёлтая футболка опять-таки большого размера с красной полоской на груди, что вполне сошла для девушки как сарафан.       Стянув с себя мокрые вещи и кинув их на батарею, забыв, что отопления нет, Джун надела футболку и вытащила волосы из-под нее.       — Неплохо, — хмыкнул Аято, опираясь на косяк у входа.       Девушка тут же обернулась.       — Мне страшно представить, сколько ты тут уже стоишь…       — Только пришёл.       Парень прошел дальше по комнате, усаживаясь на край кровати. Харада неуверенно села возле него.       — Дурацкий день, — невесело усмехнулся Киришима, падая на спину и утянув за собой девушку.       — Не рад, что встретил меня?       — Не рад, что связался с тобой, — просто произнес юноша, разворачивая Джун к себе лицом и целуя.       Этот поцелуй был настолько нужным и необходимым в этот момент, что никакого удивления со стороны девушки не последовало. Напротив, она ответила, обнимая юношу за шею и подаваясь немного вперед. Аято же навис сверху и, оттянув зубами ее нижнюю губу, отпрянул.       Они смотрели друг на друга, ни о чём не думая, а лишь утопая в голубизне глаз. Молча, абсолютно беззвучно играли в гляделки и преодолевали внутренние барьеры. Впрочем, им ничего и не нужно было говорить.       Сразу же глубокий и мокрый поцелуй вновь соединил их. Юноша сжал предплечье Джун, от чего та тихо вскрикнула — он явно не рассчитал силу.       — Прости, — кинул Аято, на секунду отвлекаясь, а после снова целуя.       Девушка тяжело дышала, эти прикосновения столь интимного характера были для нее совсем новы, и от этого сердце стучало в разы быстрее.       Киришима уже в принципе не думал над тем, что делает и с кем. Это было и не нужно. Приглушенные стоны и выгибающееся навстречу нежное девичье тело были лучшим подтверждением того, что останавливаться не нужно.       Его поцелуи были абсолютно беспорядочны, не было какой-то единой траектории. Кожа девушки была еще холодной из-за дождя за окном, но от того было приятнее дарить какое-то своё тепло.       Очертив языком скулу и оставив засос возле ключицы, парень чуть прикусил белое плечо, которое тут же немного покраснело, и словил какой-то свой личный кайф от этого.       — До сих пор страшно? — уже сняв с себя темную пайту и фактически оседлав Джун, спросил Киришима, ухмыляясь.       Та закрыла глаза и пылающие щеки рукой и, еле справляясь с дыханием, ответила:       — Больше стыдно…       — Отдаешь свой первый раз такому необузданному монстру как гуль. Ай-яй-яй, Харада-сан, — шуточно протянул Аято, понизив голос до хрипотцы.       Девушка лишь закусила губу и глубоко вдохнула.       Вскоре одежда обоих была за пределами кровати. Но это не отменяло того, что жара буквально окутывала всю комнату. Сносило крышу от ощущения чужого тела в такой близости, под кожей будто плясал огонь, потому каждое прикосновение уже возбуждало до крайней точки.       Все смешивалось в один странный танец двух темпераментов, один из которых полностью подчинял второй, а этот второй был и не против, чтобы его подчиняли.       Первый болезненный достаточно громкий стон сорвался с губ девушки и был тут же заглушен разыгравшейся за окном бурей. Никто из них уже ничего не понимал, и единственное, что поняла Джун более-менее отчетливо — она, опьянённая странной химией, произошедшей между ними, потом и не вспомнит ничего, кроме сжигающей и снаружи, и изнутри жары.       Дрожь во всём теле и громкое дыхание, — девушка уже и не различала, чье оно, — а после будто какая-то странная волна, накатившая на обоих, заглушила весь остальной мир.       И темнота…