Согрей меня
14 декабря 2015 г., 20:49
Ночное небо было как иссиня-черный холст, на который случайно пролили краску, нарисовав белоснежно-мерцающие холодные звезды и серебристую спутницу Земли, приветливо освещающей все вокруг своим светом.
Северус улыбнулся и вдохнул воздух поглубже, замирая на миг, чтобы запомнить эту умиротворенную ночь. На душе было легко и спокойно. Впервые за долгое время. Тишину нарушил шорох. Вначале робкий, тихий, постепенно становившийся уверенным и громким. Шаги. Это были шаги.
Северус напрягся, не зная, кто подошел к нему и чего можно ожидать. Сильные руки обняли его со спины, уверенно прижав к твердым мускулам, полученным благодаря упорным тренировкам и постоянным играм в квиддич.
Снейп замер, не дыша, а потом облегчено выдохнул, опознав личность обнимающего его человека.
— Ты холодный, — обвиняющее выдохнул Блэк, еще сильнее прижав к себе Северуса. — Заболеешь еще.
— Угу, — расслаблено выдохнул слизеринец, откинул голову на плечо Сириуса, открывая его взгляду свою белоснежную шею, на которой уже совсем не осталось следов засосов — сириусовых меток, ревниво оставляемых при каждом удобном случае.
Северус развернулся в объятиях и глядя на Сириуса снизу вверх, тепло улыбнулся. Для него одного. Блэк, как и всегда в такие моменты, завис, смотря в его бездонные, красивые, черные как сама ночь глаза.
Сириус пару раз глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, чтобы придти в себя. «Господи, какой же он красивый» — билась единственная мысль в обычно пустой, как утверждал Северус, голове Блэка.
Поймав взглядом ответную улыбку гриффиндорца, Северус недоверчиво фыркнул, в который раз подумав, что Блэк вновь повредил голову из-за этого проклятого квиддича. Тупая игра для таких же тупых спортсменов. Как хорошо, что для Сириуса это было просто хобби, а в дальнейшем он планировал стать Мастером Артефакторики и заняться исследованиями.
— Пойдем, Северус. Астрономическая башня не самое лучшее место для прогулки, тем более в такую холодною ночь.
Северус быстро облизнул сухие губы горячим влажным языком и тихо прошептал:
— Тогда согрей меня.