Рядом с тобой тяжело даже дышать

Как только Кристин научилась мало-мальски читать, она сразу же взяла свою любимую книжку с яркими картинками и усадила брата рядом. Казалось бы, зачем читать то, что знаешь наизусть? Да, но, если она знала «Алису в стране чудес» вплоть до того, где стоит восклицательный знак, то Нейтан слышал этот рассказ впервые. Спойлер. Он ему не понравился. Ему он до сих пор не нравится. Прескотт ощущает себя Алисой. Залез в ебанную нору и падает, падает, падает. И, нет. Это не будет херовой бесконечностью. Его размажет. Со всей силы. Об дно. Лужа из мяса. И по, мать её, иронии, он попытается встать, но его обязательно придавит тонной грязи, чтобы он, наконец, задохнулся или же захлебнулся – тут на любителя, - и сдох. Знал бы он, что Макс сейчас испытывает эмоции не херовей его. Она отлично видит, что на дисплее телефона высвечивается неизвестный номер. И мозг сам как-то подкинул имя. А кто ещё может это быть?! Нужно быть совершенно тупой, чтобы не сложить два и два. И её начинает трясти. Будто кто-то открыл окно в метель, а она стоит прямо под ним. Ей плевать, что рядом Прескотт. Что он вообще находится в ступоре и безжизненными глазами смотрит на экран смартфона. Нейтан же, блять, не дебил. Он знает, кто скрывается за этим номером. И откуда-то знает, что лучше бы ему ответить на звонок. И ведь в этом же нет ничего, блять, сложного. Провести несколько миллиметров по экрану и на несколько секунд окунуть свою голову в кипящий чан с маслом. Потому что это не будет разговором. Прескотт не хочет, что его мозг опять оказался кем-то вытрахан. Одно дело, когда он сам ебет его, а другое… - … он? – вопрос эхом ударился об его голову. Сначала он не понял, кто это сказал. Он даже забыл, что был в библиотеке, а не в гребанной темноте. Кто-то еще раз что-то сказал. И Нейтан поднял глаза. Мир вовсю пульсировал. Прескотт готов поклясться, что книги вот-вот должны свалиться со своих полок при такой тряске. Но всё было на своих местах, как книги, как и он, как и она. Колфилд откровенно пялилась на него. Её лицо было белее штукатурки на старых стенах этой академии. Но ему, честно, посрать свались она даже в обморок или с приступом. А вообще он даже рад бы сам отключиться и… Нахер всё! Телефон замолчал. Нейтан ответил. И теперь ему это не кажется такой ахуенно смелой идеей услышать Джефферсона. Потому что… Херова Колфилд теперь уставилась на него глазами загнанной лани. Ещё чуть-чуть и они вываляться у тебя из глазниц, дура. Знаю я, что сделал хуйню. И Макс, словно прочитала его мысли, опустила взгляд в пол. Но, как оказалось на секунду. В телефоне послышался смех, а затем голос. - «Некрасиво ответить на звонок и молчать в трубу. Дурное воспитание?», - этот псих говорил слишком размеренно. Каждая клетка парня вздрагивала, словно по ней били током. И, ей Богу, сейчас он бы не отказался от хорошего разряда. Прескотт не мог ничего сказать. Только рычал. А хотелось скулить, как побитая сдыхающая собака, где-то в грязном переулке. И какого хуя ты продолжаешь так ошарашено смотреть на меня?! Перед Макс стоит Нейтан, который сильно хмурит лоб и озлобленно смотрит на нее, чуть прищурив глаза. И солнце, которое собирается заходить, делает их сапфирового цвета. И она бы смотрела в них. Но она делает шаг назад, с силой зажимая свой рот. Её вещи падают. Её хватают за запястье. Холодные руки. Дрожащие руки. Его руки. Теперь взгляд Прескотта надолго отпечатается у Макс на подкорке. Он боялся остаться один. Тяжело признаться себе, но слыша тишину в трубке, которая, кажется, вопит не хуже чем бензопила, заведенная у виска, это ему удается очень легко. Как сказать, что небо - синее, а люди – дерьмо. Сейчас Колфилд будто бы смотрела на ребёнка испугавшегося скрипа под кроватью. И что делать, если ты сама до дрожи в коленях боишься этого скрипа? - «Ты не один? И кто это? Твой единственный друг – Чейз? Кто-нибудь из подхалимов? Или ты уже принялся за дело?». - Заткнись, - тихо прошипел он, сильнее сжав руку Колфилд. На что она только и смогла пискнуть. Сука. Взгляд жестче. В трубке опять послышался раскатистый смех. Такой злобный. Ледяной. И знакомый. Она уже слышала его. И ей хватило. Теперь Макс хочет уйти. Спрятаться. Закрыться в темной комнате, где не будет даже слышно свои мысли. Но пока её держит эта рука и сковывает взгляд, она не может ничего сделать. Отпусти меня. Отпусти. Отпустиотпустиотпустиотпустиотпусти. Её мелкие ногти, словно иголки, впивались в его запястье. А слова Джефферсона делали тоже самое, но с мозгом. - «Мальчик мой, я знал, что в тебе что-то есть…». - Закрой свой ебанный рот, ублюдок. Нихера ты не знал… Больше яда в голос. Чтобы отравить змею ядом - нужна лошадиная доза. Выжми же, блять, всё из себя. - …мудак. Не дожал. Скинул вызов. И что теперь делать с этой токсичной массой у себя на языке? Куда спустить эту отраву, чтобы не отравиться самому? - Отпусти, Нейтан, - чуть ли не хныча, раздирает его руку сука-Колфилд. Без обид, но только ты здесь под рукой. Сама виновата. Её губы покраснели. Она слишком сильно придавливала их к зубам. Волосы прилипли к щекам. Ну же, Колфилд, убери их своей грёбанной рукой. Не можешь? Ах, да, ты же пытаешься содрать с моей руки кожу, ебанутая ты сука. Его челюсть сводит от подступающего гнева. Рука всё сильнее сжимает её запястье. - Мне больно, Нейтан, - она так жалобно стонет его имя. И ему хочется слышать ещё. Где-то внутри. В темноте. Что-то от этого ликует. Радуется, что кому-то так же херово, как и ему. Кто-то страдает не хуже него. И он бы с удовольствием ухмыльнулся, глядя в её блестящие от слёз глаза. Но что-то ломается в нем. С таким громким звуком, что на секунды он глохнет. Он резко подтягивает её к себе и шипит. Стараясь отравить её. - Я же сказал «ни звука». Ты настолько тупа, Колфилд? Достаточно близко чтобы почувствовать нервное дыхание. Её взгляд бегает. От его глаз, носа, скулы, губ, подбородка и по новой. Будто бы бешеную собаку посадили в клетку. - А сейчас хули ты молчишь? У неё маленькое хрупкое запястье. Если он сожмет ещё чуть-чуть руку, то, уверен, сломает. - Отпусти меня. - Отвечай на вопрос, - рыча, требовал он. - Это был Джефферсон? Его рука ослабила хватку. Вся эта злость, которую он хотел вывалить на Колфилд, просто была перекрыта шоком. - Повтори, - парню было всё равно, что голос дрожит. В голове звенело лишь одно: я ослышался. Макс потирая руку, втягивая воздух через зубы, смотрела на Прескотта из-под чёлки. Она не знает хорошая ли эта идея рассказать Прескотту, что психопат и ей названивает. И ведь если расскажет, то это не исправишь. Грёбанное время теперь идёт только вперед. - Он мне вчера звонил. Как только с её губ сорвались эти слова, на грудь Нейтану словно упала гиря, размозжив лёгкие и заставив сердце замереть в моменте. Этот подонок всё просчитал. Ему не нужен кто-то. Это Макс Колфилд, мать её! И Нейтан должен был это понять, как только увидел её глаза. - Ребята, вы закончили? – миссис Бот выглянула из-за стеллажа. – Так, - она уперла руки в бока. – Если вы решили здесь просто отсидеться, то ничего у вас не выйдет. Ещё раз вас застану за бездельем, - она водила своим жирным маленьким указательным пальцем по подросткам. – Ваше наказание удвоится. А теперь разберите уже эту кадку! – притопнув ногой, библиотекарша скрылась за полками. Больше они не говорили друг с другом. Их окружала тишина, которая иногда прерывалась бормотанием Нейтана себе под нос или громкими басами из наушников Макс. Ему и ей нужно было подумать и разложить всё по полочкам, а может для начала их починить. Вся эта ситуация не укладывалась у Прескотта в голове. И какой бы он вопрос не задавал, ответы один – Колфилд. Ему нужны эти долбанные ответы. Это как возможно больному раком нужно услышать, что он полностью здоров. Но вот только Нейтан точно болен. Болен этой ситуацией, этим городом, этими людьми. Болен жизнью в целом. - Нейтан, - хоть девушка и позвала его, она старалась не сводить взгляда с корешков книг. – «Я ещё не закончил, Макс». Прикусив внутреннюю сторону щеки, Колфилд решила посмотреть на Прескотта, который уже собрался сказать ей: какого хрена? - Это всё, что сказал мне Джефферсон. И пока Нейтан всё это переваривал, она быстро схватила свои вещи и собралась уходить. - Стой, - он успел её остановить, перехватив за плечо. Макс посмотрела на руку, которая была вся исцарапана её ногтями, а потом на парня, прошипев после: - Отпусти меня. Прескотт только сильнее сжал пальцы и дёрнул её маленькое тельце к себе. - В девять. В моей комнате. И постарайся, чтобы этот мудак нам не помешал. В этом дерьме нужно разобраться. *** - В девять? Кейт чуть не подавилась чаем с малиной, который она так любила, но редко пила. Она объясняла это тем, что: «приятного в жизни может быть много, но наслаждаться этим нужно реже, чтобы не приедалось и не терялось это ощущение теплоты». - А если вас поймают? – голос был взволнован. – Комендантский час, же! - Я не первый раз езжу в этот кинотеатр, бывало, и целые ночные сеансы там просиживал, а под утро спокойно шёл в общежитие, - Уоррен мечтательно закатывал глаза, вспоминая свои немногочисленные вылазки и минуты бунтарства. – Тем более, сегодня «Назад в будущее»! Что может быть лучше фильма про перемещение во времени? Правильно, само перемещение во времени, правда, СуперМакс? Он с улыбкой, ожидая ответа от девушки, повернулся к Колфилд. А она лишь хотела рассмеяться ему в лицо и назвать дураком. А потом отмотать время и вообще не приезжать в Аркадию Бэй. И правда, перемещение во времени это лучшее из худшего, что со мной случилось. Чувствую себя херовым победителем жизни. И если, это лучшее, что со мной могло случиться в жизни, то я не прочь оказаться в полном дерьме. И кстати о нем… В девять, да? Макс посмотрела время на экране телефона. Половина восьмого. Если что, у меня ещё есть время чтобы слинять из этого города. Девушка улыбнулась своим мыслям. Ведь это бы не имело смысла. Если до неё не доберется Джефферсон, то Прескотт достанет её из-под земли. И вообще, есть ли у неё какие-то шансы с Нейтаном против этого заключённого социапата? Да, шанс сдохнуть накачанными одной наркотой. - Эй, Макс! – парень махал рукой перед её глазами. – Ты с нами? - Да… Да. Повеселитесь с Брук, - девушка старательно пыталась сфокусировать взгляд на чём-то конкретном, лишь бы они не метались по комнате. - Ты точно не хочешь поехать с нами? – Грэхем настаивал. - Нет, спасибо, и я уверена, что Брук не будет рада моей компании. - Почему? Макс заулыбалась, смотря на Уоррена, а Кейт лишь мотала головой, удивляясь простодушию парня. - Ладно, - начал слегка покрасневший Уоррен, потрепав себя за волосы у шеи. – Заскочу к Скотт, узнаю всё ли в силе. Парень перемялся с ноги на ногу и выскочил из комнаты. Вокруг сразу стало тихо, только хруст морковки, которую перемалывал любимец Марш. - Уоррен, наверное, единственный кто сохранил какой-то позитив, - тихо сказала Кейт, подсовывая кролику капустный лист. - Весь город потихоньку восстанавливается, - Макс должна была поддержать беседу, или хотя бы её вид. Всё равно все её мысли были о, божекакжехеровозвучит, о Прескотте. Хотя, чего терять? Ну, например, жизнь. Это прозвучало очень тихо и невнятно. НО. Но, если бы Нейтан хотел меня грохнуть, то мои мозги уже бы украшали пол библиотеки день назад. - Макс, ты как? – подруга присела рядом с ней и приобняла за плечи. - Я же главное не рассказала, - девушка смотрела, словно сквозь стены. – Там Нейтан, - и пока Марш подбирала слова и эмоции, Колфилд продолжила: - Я расставляю книжки с Прескоттом. А дальше отсутствующий взгляд и ухмылка типа: «я наебнулась со второго этажа, но это нормально, мне ещё прыгать с десятого». Руки у Кейт дрожали и моментально оледенели, будто бы она их окунула в Ледовитый океан по локоть. - Макс, – дрожали не только руки, но и голос. – А если он… Если он… Да, он может накачать меня. Да, он может сломать меня. Да, он может убить меня. Да, он может спасти меня. И это звучит как первоклассная ложь, которой хочется верить. Типа есть другие варианты? Да, Макс, есть, и ты сама их только что перебрала по десять раз в своем воспалённом мозгу. Как бы мотылёк не трепыхался, его всё равно пожрет огонь. Остаётся только надеется, что, разжёвывая её кости, он не будет чавкать. - Нет, всё, на удивление, хорошо. Мы даже не разговариваем. - Правда? Правда, ведь шипение друг на друга нельзя назвать разговором, да и поцелуй тоже не смахивает на беседу. - Правда, - Макс выдохнула. – Сколько время? - Почти половина девятого. Тебе куда-то надо? – обеспокоенно спросила подруга. Может, не нужно было ей рассказывать о Нейтане? - Хотела сходить к Хлое… Ау! Действительно, почему бы и не покопаться у себя внутри раскаленным ножом? Прикрыться трупом подруги. Если бы можно было пробить дно, то Колфилд это только что сделала. Ну, хотя бы чувствую я себя дерьмово от этого, значит не всё потеряно. Я ещё здесь. Накинув сумку через голову, Макс почувствовала её легкость. Когда она сбегала из библиотеки, то сразу не поняла, чего не хватает. Но теперь даже проверять не стоило. Девушка помнит вес своей камеры. Этот подонок подстраховался. И Нейтан действительно оставил полароид в комнате. Но не столе для какого-то ботана-ублюдка, а спрятав под подушку, словно девчонка свой личный дневник в летнем лагере. И сейчас, когда до её прихода (если она придет не из-за его просьбы приказа, то хотя бы из-за своей игрушки) оставалось полчаса, парень достал старую желтую коробку механизмов. Потому что называть фотоаппаратом «это», - обидеть нормальные камеры. И о чём они вообще будут разговаривать? Что жизнь хуйня? Да-к это и тупому ясно будет. Порой ему кажется, что на въезде город написано: « Аркадия Бэй. Добро пожаловать! Население в основном двинутые объёбки и две мертвые лесбухи». От туристов не было бы отбоя. В дверь постучали. Думал, она без стука завалится в комнату. Поворот ручки, и на него смотрят две льдинки. - Ты рано, - с непонятной даже для себя твердостью в голосе сказал Нейтан. - Предлагаешь постоять за дверью? Их всегда трое. Колфилд, Прескотт и тишина между ними. Парень смотрел на неё, словно чего-то ждал. Например, метеорита, который влетит прямо в его окно и размажет всё тут к чертям. Но возвращаясь в реальность, он шире открыл дверь, усевшись на кровать. Макс медленно прошла в свою когда-то комнату, и удивилась, что больше её было на стороне Нейтана. Половина Уоррена, была завалена тетрадями, книгами, а где-то под ними и ноут. Над его кроватью вся стена была завешана постерами старых фильмов, а также плакатами о различном научном. В общем всё было в легком хаосе молодого учёного. Что не скажешь о стороне Прескотта. Она видела уже его комнату. Но толком уже не помнит зрительно, но ощущения остались. Темно и безумно. Походу из его вещей только компьютер и дорогущий фотоаппарат. Полки пустовали, а на столе кроме сигарет с зажигалкой стоял её полароид. И где же ты держишь ствол? - Закончила? – парень был немногословен. Было видно, что его напрягал осмотр Колфилд. Она ещё, блять, хмыкнула посмотрев на стол. Макс подошла к столу и взяла свою камеру. В руках приятно потяжелело. Она давно не делала снимков. И именно сейчас, когда она наедине с Прескоттом у неё заболели пальцы от нетерпения. Их будто бы подвесили за нити и заставили держать вес всего тела. - Думал, что я не приду, поэтому забрал камеру? – глупый вопрос, конечно, да. Конечно, нет. Я и не думал тебе его отдавать. Просто какого-то хуя выложил и спрятал. Почему? Да потому что, блять. - И что мы будем делать? - девушка села на стул, сложив руки на груди. Да здесь хоть бетонную стену ставь, всё равно не спрячешься от его взгляда. - Мы? – Нейтан уперся локтями в колени, а взгляд потяжелел. – Какого хуя, Колфилд? Сначала расскажи, как ты оказалась в проявочной, а потом я решу насчет «мы». Ситуация набирала ебаные обороты. И Макс была бы рада, если бы в комнате был бы кто-то кроме них. Но лицо Нейтана говорило о том, что он расхреначит любого, кто посмеет их прервать. И без шуток, он сделает это. Потому что он вот-вот получит хоть какой-то ответ. Парень был уверен. У этой девки только два выхода: либо она рассказывает всё как есть, либо выбегает из комнаты. Но последнее у неё вряд ли получится. Он ближе к двери. И если, что её отпечаток морды останется на полу. Тогда уж она точно расскажет всё. Она бы и сейчас всё рассказала, если бы это не звучало так… сумасшедше. Ну, а что ты хотела, не каждый человек поверит в прыжки во времени. А уж парень с взглядом острее, чем скальпель, тем более. Хотя можно было за всё это время что-нибудь придумать. Ты ведь знала, что он не отстанет от тебя, пока ты ему не скажешь. - Это сложно объяснить, - Макс говорила себе под нос. Но этой громкости хватило, чтобы Прескотт её отчетливо услышал. Услышал и взбесился. - Нет, это нихрена не сложно! - он вскочил с места и подошел к девушке, нависая над ней. Ладони то и дело сжимались в кулаки, а челюсть уже вся болела от сжатых зубов. Он бы мог и сейчас её припечатать, если бы ему не нужны были ответы, и, если бы… О, нет, тыжсукаКолфилд. Он перехватил её руку, когда она опять, блять, снова и снова, смахивала волосы со щеки. - Если ты будешь продолжать это делать, то я за себя не отвечаю. И теперь пойми о чем он? - Мне больно, - прошептала Макс, легонько дернув рукой на себя. Хватка парня была крепкой. Её словно заковали в железные кандалы. Но если железо могло обжечь холодом, что его руки были тёплыми. Нейтан откинул её руку, отошел к двери, сев у неё, откинул голову вверх. - Это не сложно, - парень начал спокойно говорить. Будто бы это и не он несколько секунд назад кричал и сдавливал её вены на запястье. - Это не сложно. Просто нужно разобраться. Джефферсон…, - у него словно рыбья кость застряла в горле, как только он произнес его имя. - Он неспроста нацелился на тебя. Его адвокат сказал, какие против него улики, и кто главный свидетель, - Нейтан говорил, казалось сам с собой. Просто размышляя. Прескотт посмотрел на девушку, которая растирала свою руку, пытаясь избавиться от красных пятен от его пальцев. Его взгляд не просил, не молил рассказать, а просто орал: «ну, давай уже!». - Я…, - начала Макс, но резко остановилась. – Тебе нужно в это поверить. Я не стану врать. Пожалуйста, Нейтан. Ему словно наступили на горло. Весь воздух застрял в лёгких. Он в любой момент может откинуться. - Я умею мотать время. Опять Колфилд вышибает из него жизнь.