Рождественские подарки

– Регина… – голос и стук в дверь прозвучали одновременно. Королева резко повернулась на звук. Она сама только пришла и еще не успела сменить темно-бордовое платье, что повторяло все графически выверенные контуры ее тела, на что-то более удобное. – У тебя нет повода появляться в моей спальне, вор! – Есть, – мужчина уверенно вошел и закрыл за собой дверь, отрезав шум продолжающегося пиршества и танцев внизу. Королева сторонилась его. Она и раньше избегала его компании, но последние пять дней после затянувшегося поцелуя под омелой стали сущим адом: Регина исчезла из комнаты, игнорировала общий совет, не приходила на обед, запиралась в библиотеке, лишь бы не пересекаться с преступником. – Если ты думаешь, что пара случайных… – Поцелуев? – он перебил ее на полуслове, и Королева замолчала: она стояла спиной к окну, отчего лицо ее было в тени, тогда как силуэт восхитительно-соблазнительного тела вырисовывал лунный свет, придавая ему еще больше изящества штрихами, и заставляя угадывать продолжение рисунка, пробуждая желание взять кисть и самому дорисовать руками незаконченные очертания, наполовину потерянные во мраке, наполовину – в струящемся книзу бархате платья. – Ты не осталась открыть подарки. – Меня это не интересует, – она равнодушно повернулась спиной, показывая, что разговор окончен. – Поэтому ты подарила мне золотые стрелы, а Роланду – несколько игрушек? Белоснежке мобиль для детской кроватки и поляну подснежников, а Дэвиду – новые ножны для меча? – Робин стремительно преодолел разделяющее их расстояние. Что-то стукнуло, а в следующий миг он сжал ладонями хрупкие королевские плечи. – Не забывайся! – она сбросила его руки, резко развернулась и оказалась нос к носу с мужчиной. – Прочь из моей спальни, Локсли! Он усмехнулся. Послушаться Королеву? Нет, не Королеву в данный момент, а женщину? Мужские пальцы подняли ее подбородок и Робин наконец-то смог увидеть темные блестящие глаза. Второй рукой он крепко прижал женщину к себе, не позволяя вырваться. Ей оставалось только упереться ладошками в могучие плечи. – Ты не оставила другого выбора, кроме как прийти сюда… – он склонился еще ниже к ее лицу: длинные ресницы и алые губы, покрытая бархатом спина, по которой он неспешно провел ладонью вверх-вниз и аромат дерзости, исходивший от нее, манили его, будто мотылька на пламя. – Чтобы вручить тебе подарок, – вор отпустил ее и указал на огромную чашу на ее столике. – Мне ничего не нужно от тебя, – она помотала головой и хотела отвернуться, но мужчина ухватил ее холодные пальцы и потянул в сторону от окна. – Посмотри для начала, – он улыбался почти как ребенок: так и тянуло накрыть ладонью ямочки его на щеках и смотреть, растворяться в синеве спокойных глаз. Этот настойчивый разбойник никак не унимался. – Почему бы тебе просто не оставить меня в покое? «И перестать сновать рядом, соблазняя?» добавила она мысленно. – Потому что мне не хочется оставлять тебя? «Хотя, скорее хочется совсем не отпускать» мелькнуло в его голове. Чтобы отвлечься, он отошел к камину и принялся разводить огонь. Регина вздохнула и осмотрела принесенную Робином каменную чашу: она, несомненно, была очень тяжелой, по вместимости литра два или около того, но не это привлекло внимание Королевы, а руны, знаки и рисунки, вырезанные на гладко обточенном камне. Она прикоснулась пальцем к холодным рунам, вспоминая, как они читаются и что значат, а в следующую секунду посмотрела на мужчину, которого уже освещало разгорающееся пламя. Казалось, с жаром от огня комнату начал наполнять еще какой-то жар. – Это очень редкая вещь, – удивленно констатировала Регина. – Да, – просто подтвердил лучник и подошел к ней. – Откуда она у тебя? Даже у Румпеля ее не было, хотя, он наверняка хотел бы заполучить такую. – Так ли это важно: откуда? Я – вор, Ваше Величество. И да, когда этот омут оказался у меня, я оставил его, чтобы, возможно, в будущем показать Роланду его мать, какой ее помню я… – Я не могу это принять, – женщина резко прервала его. – Можешь. Послушай, Регина, – он опять, как и ранее, завладел ее ладонью, что уже немного потеплела, и посмотрел в колдовские глаза, что гипнотически действовали на него. – Я все равно не могу использовать ее, нужна магия, чтобы вода в чаше работала и нужны знания, чтобы прочитать руны, начертанные на ней… – Я могу помочь… – Нет, – он приложил палец к ярким губам и ощутил их мягкость. – Нет. И мне, и мальчику нужно двигаться вперед, не забывать, но не цепляться за прошлое: она умерла. А ты, ты можешь увидеть сына, таким, как помнишь его или, если получится – даже в настоящий момент. – Румпельштильцхен много бы заплатил за такую вещь когда-то, почему… Почему ты хочешь отдать ее мне? – с его стороны это было слишком великодушно. – Какова цена? – Подарки, насколько я понимаю, дарят просто так, – разбойник нахмурился. – Но ты, конечно, против? – Королева улыбнулась и кивнула – он был догадлив. – Тогда с тебя танец. – Что? – Ты же пропустила бал, устроенный Белоснежкой, – рука мужчины обхватила ее тонкую талию, а вторая переплела их пальцы. Лица оказались непозволительно близко. – А я хотел пригласить Королеву на танец, – Робин улыбнулся ее растерянности и без музыки: сюда доносились лишь редкие ноты с первого этажа, закружил женщину, прижавшись колючей щетиной к ее нежной щеке. Она не сопротивлялась и не возмутилась в этот раз, приняв как данность, что ей придется в чем-то уступить этому нахальному мужчине, и если ей самой это нравилось, то один раз можно позволить себе удовольствие. Его ладони ощущались сквозь бархат так, будто она была голой, а дыхание щекотало ухо, отчего мурашки поползли по коже. Комната наполнялась теплом и светом от сгорающих в камине дров, а она наполнялась благодарностью и жгущим желанием, вызванным близостью статного мужского тела. Локсли отстранился, понимая, что ему скоро станет недостаточно просто обнимать ее и слегка кружить в такт звучащей в голове мелодии. – С Рождеством, Регина, – он наклонился и быстро поцеловал ее в губы, а потом в висок, но сразу же отпустил женщину. – С Рождеством, Робин, – тихо и смущенно произнесла Королева, но щеки ее алели, а руки все еще покоились на мужских плечах. Локсли коснулся поцелуем ее потеплевших пальцев, отпустил их и, не оглядываясь, покинул комнату Дверь затворилась, а Регина приложила пальцы к губам. Она не знала, жалеть или радоваться тому, что вор ушел сейчас… Взгляд ее переместился с языков играющего в догонялки пламени на омут памяти, подаренный Робином. Она сможет увидеть Генри, если у нее получится сложить ингредиенты для зелья, она сможет увидеть сына…