Поверь мне

Метью помнил, что Марк пребывает в адских мучениях. Для него это все в новизну, поэтому он не знал, как бороться с этими ощущениями и что надо сделать для того, чтобы хоть немного ослабить желание тела к совокуплению. Да уж, сама течка имела весьма не романтическую суть, но от этого никуда не деться. Поразмышляв еще какое-то время, Метью принял решение помочь своему омеге, каких бы мучений ему это не стоило. Он направился к палате, в которой лежал Марк. Его походка была быстрой и уверенной, мысли кружились вокруг одного-единственного человека, запах которого он уловил, идя по коридору, что вел к нужной палате. Чем ближе Мет приближался, тем сильнее запах кокоса кружил голову. Альфа уже был возбужден. Он подошел к палате, возле которой стояло несколько медсестер и главврач. Следом за Метом к ним подбежала Мередит. ― Как он? ― Мет сразу перешел к делу. ― Как все омеги в первую течку. Не знает, что делать и куда бежать. Мучается и крутится на кровати, зовя Вас. Слушая главврача, Мет уже не мог думать ни о чем другом, кроме того, как поскорей оказаться рядом с Марком. ― Ключи от палаты, ― твердым тоном произнес Метью. ― В палате кроме Марка никого нет, ― уточнил главврач и протянул ему руку, в которой держал ключ. Мет забрал ключ и перед самой дверью произнес: ― Закрою изнутри, если что-то будет нужно ― сообщу. Он зашел в палату, и тут же раздался звук закрывающегося замка. В нос ударил сильный запах его омеги: в воздухе витал аромат кокоса. «Райское наслаждение», ― подумал Мет и посмотрел на Марка, который лежал на кровати, завернутый в одеяло, как в кокон. Первое, что сделал Мет, ― это подошел к окну и открыл его настежь, пытаясь хоть немного проветрить помещение. Его не смущал тот факт, что на дворе декабрь, поэтому воздух был морозным. Все, чего он хотел, ― это не сойти с ума от возбуждения, а значит, надо охладить свой пыл. Спустя несколько минут он притворил окно, оставив форточку открытой. После проделанных действий врач не спешил к своему пациенту, он все так же стоял у окна, оценивая состояние Марка и прикидывая свои дальнейшие действия. Стараясь держать себя в руках, он подошел к кровати и присел рядом с омегой. Марк дернулся и приоткрыл заплаканные глаза. Его ресницы были мокрые от слез, а лицо раскрасневшееся. Он часто и шумно дышал, казалось, словно он бежит кросс, а не лежит в кровати. ― Маленький, ты как? ― Мет заботливо прикоснулся к нежной щечке омеги, несколько раз проведя по ней. ― Ме-е-ет, ― застонал омега и потянулся к нему всем телом, но простыня, в которую он был укутан, не позволила ему сделать столь резкого движения, поэтому юноша упал в исходное положение. ― Ну, все, тш-ш-ш, я рядом, я тут. Я тебе помогу, и мы справимся вместе, ― с этими словами Мет встал с постели и стал снимать с себя одежду. На стул, который стоял рядом с кроватью, лег халат, затем рубашка. Мет начал разуваться. Когда начал расстегивать штаны, он пристально наблюдал за реакцией Марка, но не увидев в глазах омеги страха, а лишь интерес и желание, он спокойно снял штаны и отправил их к остальным вещам. Раздевшись до нижнего белья, Мет сел на кровать, немного подвинув Марка. ― Ну же, помоги мне, ― он протянул руку к омеге, чтобы раскутать его из этого кокона. Марк дрожащими руками пытался развернуть простынь, что получалось у него весьма плохо. Зато Мет умело и быстро справился с куском ткани, затем раздел Марка догола, усадил его к себе на колени, накрыв их простыней. За все это время Марк не произнес ни слова, лишь иногда постанывал, когда Мет притрагивался к открытым участкам кожи. Стоило омеге оказаться на коленях у Мета, он тут же инстинктивно начал ерзать, усиливая возбуждение. ― Что ты чувствуешь? ― задал вопрос Мет. Не получив ответа, он решил привнести некое разъяснение, чтобы Марк понимал суть процесса: ― Котенок, я не смогу тебе помочь, если не будешь говорить о своих ощущениях. Ты не должен стесняться, так как твое состояние ― это природный процесс, через который проходят все омеги. Прошу, поговори со мной, ведь я хочу помочь тебе. Я не обижу тебя. Поверь мне, ― в голосе Мета было столько заботы и тревоги, что Марк невольно застонал, ведь в подобной ситуации он еще никогда не был. А про то, что никто никогда не проявлял подобные чувства и заботу к нему, и говорить не стоит. ― Я верю, ― еле слышно шепнул Марк. ― Вот и хорошо. А теперь скажи, что ты чувствуешь? ― Мет понимал, что чем больше будет общаться с Марком, тем больше будет открываться омега, а значит, он сможет выстроить мостик доверия. Да и разговоры здорово отвлекали от собственного возбуждения, которое уже отдавало легким покалыванием внизу живота. ― Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Везде. ― Так, а что еще? ― А еще у меня какое-то странное ощущение, ― Марк замялся, но все же закончил, ― в попе. Там все тянет и слегка ноет, хочется, чтобы там трогали, ― омега шумно выдохнул. Мет понял, что Марк трогает себя сам, так как уже чувствовал, как смазка омеги стекает на его бедро. ― Немного согни ноги в коленях и раздвинь их. Марк смотрел на него ошалелыми глазами, не понимая, зачем это делать. Но когда рука Мета скользнула по внутренней стороне его бедра, то тело само ответило на призыв, и омега сделал так, как велел ему Мет. Альфа убрал руку омеги, которая прикрывала попу, освобождая себе дорогу для дальнейших действий. ― Умница. А теперь поцелуй меня. Марк тут же потянулся к губам Мета. Казалось, что он только ждал, когда ему об этом скажут. Их поцелуй был страстный и безумный. Он набирал бешеные обороты, они кусали друг другу губы, играли языками, стонали от удовольствия. Целуя Марка, Мет ласкал его тело: одной рукой он дразнил нежный сосок, а второй ласкал нежную кожу бедер, прошелся пальцами по маленькому члену, который стоял колом, нуждаясь во внимании, поиграл с яичками и остановился на заветном местечке, которое выделяло влагу. Марк стонал и ерзал на коленях альфы, показывая, что он хочет большего, но Мет не торопился, понимая, на сколько важен первый раз, особенно учитывая, что это Марк. Метью водил пальцем по колечку упругих мышц, пока те не привыкли к раздражителю, затем начал медленно вводить в Марка один палец. Марк разорвал их поцелуй и прогнулся в пояснице, сжался, не позволяя проникнуть внутрь. Он закрыл глаза, дыша часто и шумно. ― Тебе больно? ― встревожился Мет. В ответ Марк отрицательно покачал головой. ― Хорошо, малыш, тогда попытайся расслабиться. Но если что-то будет не так, не молчи. Договорились? Получив кивок согласия, Мет пошевелил пальцем, который успел ввести в Марка. Омега понемногу начал расслабляться, позволяя Мету начать двигаться внутри себя. Палец медленно входил и выходил из Марка. Это действие продолжалось до тех пор, пока омега сам не стал насаживаться на него, а скольжение не стало свободным. Затем Мет добавил второй палец, от чего Марк зашипел. ― Больно? ― Неприятно, ― сдавленно шепнул Марк. ― Потерпи, дальше будет легче, а затем и вовсе хорошо. Метью не обманул, ведь после нескольких движений пальцев внутри Марк привык, а потом случилось нечто, от чего палата наполнилась протяжным стоном. Наловчившись, Мет нащупал простату, поэтому все его дальнейшие действия были направлены на то, чтобы принести Марку удовольствие. Продолжая ласкать Марка пальцами изнутри, Мет потянулся за поцелуем, на который ему ответили страстно и жарко. Марк стонал прямо в губы, при этом сам насаживался на пальцы Мета. Продержался омега не долго: протяжно замычав в губы альфы, он кончил, изливаясь на себя, пачкая простынь. Мет вынул пальцы из Марка и прижал к себе сильней обмякшее тело тяжело дышащего омеги.