Покажи мне, как сиять ярче звезд.

      Да, Джо не смог отказать. Они с Каспаром действительно стали парой, и фиолетовая аура не даст соврать. Но видели бы вы эти отношения. Как бы Каспар не старался, ничего не получалось. Парень не хотел доверять ему, сближаться и открываться. Он даже поцелуи избегал или ограничивался минимумом. У Джо словно был свой план на день. Сходить на работу. Увидеться после с Каспи. Поцеловать при встрече. Погулять под ручку, сухо отвечая на вопросы и тихо слушая Ли. Поцеловать на прощание. Домой. Спать.       Расписания не было, но Джо считал это нормой. Он не хотел переходить черту, после которой надо доверять. Он четко вбил себе в голову мысль: «Потом терять больнее». В том, что именно так и случится, он не сомневался. И видели бы вы эти поцелуи! Одно название. Никаких там французских поцелуев с языками. Плотно сжатые губы клюют губы партнера. И все это время Джо старался игнорировать потухший вид Каспи.       А ведь мы с вами помним, что он-художник. При чем его стиль — это краски и яркость. Смысл жизни для него — наслаждение. Но теперь он стал чувствовать себя одним из этих бездарных баранов, что окружали его. Рисовать совсем не хотелось.       А что обычно делают яркие, творческие личности, когда их не устраивает сложившаяся ситуация? Правильно! Они бунтуют.       Поэтому план Джо на день был нарушен одним пятничным вечером. Вместо привычного похода в уже порядком надоевший парк, Ли схватил друга за руку и уверенно потащил его в сторону института, тот подумал, что это просто новый маршрут прогулки. Запаниковал он уже перед дверью, которую Касп старательно открывал. Не успев опомниться, Джо уже оказался внутри. (Сейчас начнется романтика и тд. Если интересно, написано под эту песню, она меня, собственно, и вдохновила. Артем Пивоваров — Собирай меня)       Джо зашел внутрь и собирался оглядеться. Он абсолютно четко понимал, это квартира его парня. — Вот, что ты со мной делаешь, Джо!       Выразительно посмотрев в глаза, не скрывая ни капли грусти и отчаяния под фальшивым оптимизмом, Каспар отступил и открыл Джо вид на комнату.       Вид был странный, но заставляющий душу сжиматься, и осознавать, ЧТО он делает с Каспаром. А перед ним валялось куча холстов, лежали кисти, краски. Но нарисовано ничего не было. В центре комнаты стоял мольберт, на котором была лишь пустота, которая совершенно точно выражала состояние души художника. — Касп... — Я не могу ничего нарисовать уже около двух недель наших отношений. Хотя иногда что-то и получалось. — Он бросил грустный взгляд на черные квадраты в углу комнаты. — Своим отношением именно ты убьешь меня, не физически, но морально.       Сагг молча прикусил губу и взял парня за руку, и двинулся в центр комнаты. Он приступил к распаковыванию баночек с краской. После чего, непрерывно глядя Каспару в глаза, окунул пальцы в первую попавшуюся краску и мазнул по холсту. На удивление, он попал в рыжий цвет. Блондин, так же неотрывно смотря в глаза, сделал шаг и, протянув руку сначала к краске, а потом к мольберту нарисовал что-то. Еще несколько пальцев измазав в краске, Джо проводит рукой по лбу Каспара, затем по своему. Упершись своим лбом в лоб Ли, он водит рукой, рисуя странные узоры на холсте. Блондин, повторив его действия, разукрасил им губы.       Отказаться от поцелуя в этот момент было невозможно. И это был не тот скромный братский поцелуй. Это был откровенный, но в то же время очень нежный поцелуй. Со вкусом краски, страха и зарождающегося доверия. Каспар протягивает руки, и Джо ждет их на талии, но они опускаются в краску и блуждают по краям холста. Позже к ним присоединяются более худые пальцы.       Наконец они отрываются друг от друга, и Ли смотри за спину Джозефа. — Это мы. — Нежный шепот на ухо. Второй не может не обернуться.       На холсте были непонятные мазки, среди которых можно было видеть первый мазок Джо, его пересекала линия Каспа. Вот рисунок, точно такой же как на их лбах, а этот как на губах. А по краям просто смесь цветов. Это было нечто странное, непонятное, вроде бы просто набор разных линий и пятен, но это абсолютно точно были ОНИ. И что гораздо важнее, теперь они действительно БЫЛИ. Не просто Джо и Каспар, а нечто большее, фиолетовое, не обычное, но прекрасное.