Леди, Леди и не их Кот

У Маринетт был не самый лучший день. Нет, на самом деле она была более чем рада посвятить себя творчеству: ни один модельер не становился известным и популярным без практики, верно? Но было что-то и печальное в том, что, чтобы спокойно пошить дома платье для конкурса, ей пришлось пожертвовать необходимостью защищать Париж. Объективно говоря, Маринетт никогда не была адреналиновой наркоманкой, а свою работу как ЛедиБаг выполняла не столько по желанию, сколько по призванию: и ей, и Але казалось, что раз уж Камни Чудес попали к ним, распоряжаться ими стоило ради благих целей. С другой стороны, бездействие при обладании Камнем было все равно лучше, чем отдать его кому-то, кто может стать… Вором. Мысль не пришла одна: на веранде, что была на крыше дома Маринетт, послышался глухой стук, и девушка даже уколола палец иголкой — ну не любила она наперстки, что поделать. Ткань же через них не почувствовать, верно? Но именно проткнутыми пальцами и приходилось расплачиваться Маринетт за нежелание шить с металлическими наперстками на пальцах. Ойкнув, она положила быстро палец в рот, но повторившийся вновь над головой шум не позволил ей расслабиться: раз шум повторяется, значит, это не случайность, а на крыше действительно кто-то есть. Маринетт недовольно покачала головой и отложила платье; иголку воткнула в подушечку в виде большеголового жучка с огромными глазами и по привычке погладила игрушку по головке. Ее она сшила когда-то сама, и, надо сказать, красненький жучок-девочка нравилась ей куда больше, чем всякие Барби. Потому-то Маринетт и считала, что ей должно быть место в ее взрослой жизни. Поэтому Тикки, ее детская игрушка, всегда была на рабочем столе Маринетт и молча смотрела на то, как Дюпэн-Чэн-младшая медленно, но верно идет к мечте о становлении прекрасным модельером. Падающий на крыше звук повторился в третий раз, и Маринетт, удрученно скрипнув зубами, схватила свой телефон и пошла по лестнице наверх. Ступеньки скрипели под ее ногами, но поскольку на улице все еще был день, девушка была уверена, что, кто бы это ни был, проблемы ее не ожидают, потому особо и не скрывалась: в конце концов, она просто распахнула перед собой дверь. И поняла, что ошибалась: проблемы ее ждали, и еще какие. — Что ты тут делаешь?! — воскликнула она, видя, как Кот Нуар виновато пытается собрать расколовшиеся горшки с цветами во что-то более-менее цельное и не такое грязное. — Я… — не успел ответить он, как Маринетт сама его перебила: — Неважно. Я звоню в полицию. Она достала телефон. У Маринетт не было никакого желания тратить свои силы и время на этого воришку, но она недооценила Нуара: он тут же оказался рядом с ней, в прыжке от осколков горшков избавившись, и повис на правой руке Маринетт. Она чуть не выронила телефон от неожиданности. — Нет-нет-нет! — Отпусти меня! — прошипела она, руку выдергивая, и отступила. Свою ошибку Дюпэн-Чэн осознала слишком поздно: она отошла от двери, а не к ней, и теперь путь к спокойной комнате ей был отрезан. Девушка раздраженно вздохнула, начиная вновь копаться в телефоне. — Я же помог когда-то тебе, помнишь? В переулке! — воскликнул Нуар, который на сей раз выглядел как-то особо нервно. Маринетт же скрипнула зубами. У нее не было вообще никакого желания вспоминать о том случае, насколько неприятными были любые мысли о произошедшем. Но, как бы ЛедиБаг в ее душе ни стремилась засадить этого парня, она не могла не признать: Нуар был прав. Он правда помог ей, спас тогда, что делало ее — не ЛедиБаг, но Маринетт — в некотором роде благодарной. — Помню, — сказала она печально и руки на груди сложила. — Что тебе здесь нужно? — Спрячь меня ненадолго. — Не успеваешь переодеться, сбегая с очередного ограбления? — ехидно поинтересовалась Маринетт; краем уха она уже слышала вой полицейских машин, и это ее радовало. Как ни странно, обрадовали ее и следующие слова Кота Нуара, который протянул: — Это была дочка мэра. Так что не ограбление, а перераспределение ресурсов… Золотых ресурсов, — изящно показал он парочку браслетов на своем запястье и радостно улыбнулся. Маринетт не знала, откуда Нуар был в курсе, в какие точки нужно ему бить, но он все-таки попал. Не столько браслеты радовали девушку, сколько то, что Хлоя поплатилась за свое позерство; на миг Маринетт стало стыдно оттого, что ее мысли были столь злорадны, но в конце концов она подумала: «Хлое же можно, почему мне нет?» И, губы поджав, затолкнула Нуара в свою комнату. — Вау, — протянул тот, оглядываясь, когда Маринетт прикрыла дверцу. — Я уж думал, тебя ничем не подкупить. — Меня не интересуют драгоценности. Просто Хлоя меня раздражает, а от пары браслетов она беднее не станет, — решила сразу прояснить Маринетт, а потом, обойдя Кота, заметила то, что он замечать не должен был. Фотографии Адриана. И тут в голове у нее зазвенел тревожный колокольчик: Маринетт не знала, отчего и почему, но понимала одно. Нужно их спрятать. — И твоего присутствия я тут не одобряю, — презрительно протянула она, проскальзывая за спину Нуара и быстро снимая со стены постеры, пока тот рассматривал одну из сшитых ею кукол. На ее счастье, он и правда оказался заинтересован. — Вау, тут есть даже я! У вас талант, леди, — снял с полки одну из кукол он, и Маринетт словно водой окатили. Она вздрогнула, едва фотографии не выронив. — К-как ты сказал? — обернулась она, и голос ее дрогнул. — Говорю, ты очень талантлива, — без задней мысли повторил Кот и обернулся. Маринетт выдохнула, а потом, опустив тяжело фотографии на стол — изображением вниз, конечно, — подошла мерным шагом к Коту Нуару и резким движением вырвала куклу у него из когтей. — А ты, кажется, глуховат: мне не нравится твоя компания, — повторила она явно недовольно, но потом поправила иссиня-черные волосы и добавила: — Но спасибо. — Ты что-то шьешь? — проскользнул мимо нее, словно настоящая кошка, Нуар, и Маринетт едва успела уследить за ним. Ей вообще не улыбалось, чтобы что-то пропало из ее дома, но… Честно говоря, она знала этого котяру как облупленного. Кот Нуар не крал ничего у тех, кто живет без излишеств. Маринетт в любом случае была вне группы риска, верно? — Да. Это платье на конкурс. — Хороший шов, — осторожно приподняв слой ткани, всмотрелся в стежки Нуар. — Знаю, — подошла к нему сзади Маринетт. — Очень аккуратно; и хоть кажется, что это машинный шов, я уверен, что ты делала это вручную. Маринетт замерла. — Прости? — И фасон платья соответствует моде этого весеннего сезона, чего нельзя сказать о цветовой гамме, — продолжил Нуар, — но так даже лучше! Это идеально! — Прости? — повторившись, нахмурилась Маринетт. Она надеялась, что, натолкнувшись на грубость, воришка исчезнет из ее дома, но он уже несколько явных намеков пропустил мимо ушей, что самой девушке не очень нравилось. Кот Нуар оставил в покое ее платье и повернулся к ней, и Маринетт на миг померещилось, что он игриво встопорщил ушки. Глупость какая, они же не настоящие. — Я разбираюсь в моде… немного. — Парень знает фасоны и цветовую гамму сезонов? Это не «немного», — сощурилась Маринетт. — В любом случае, ты действительно талантлива! О, нет. Маринетт не собиралась идти по второму кругу. — Что ты забыл здесь? — спросила она в лоб, хоть на душе ей и стало полегче. Он похвалил ее? Сомнительная личность, конечно, но сам Кот Нуар явно имел вкус, что настораживало Маринетт, но все же имело место быть. Она всмотрелась в его зеленые глаза. Нет, магия Камня не позволит ей узнать его, даже если она случайно встретит Нуара без маски на улице… А Париж — город большой, эх. Так бы хоть какая-нибудь польза от всего этого была. — Твой дом был на пути, — лукаво улыбнулся Нуар и игриво подскочил к девушке, подмигнув, — так что просто не мог не зайти. Маринетт молча отступила на шаг. Из открытого окна перестал доноситься вой полицейских машин — они явно проехали мимо, ожидая, что Нуар поскакал по крышам дальше. Пора было гостя выпроваживать. — Тебе пора, — сдержанно произнесла она. — Ну-у, как негостеприимно, — покачал головой Нуар и уселся на рабочий стул Маринетт. Маринетт с ним возиться не собиралась, да и наглое поведение воришки ее бесило, поэтому она быстро отослала сообщение Але. «У меня в доме Кот Нуар. Камень в зубы и сюда», — уж очень ей хотелось избавиться от назойливого парня, пусть тот и делал ей комплименты чаще, чем кто-либо еще; из-за спешки она даже не подумала о том, что было бы выгодно задержать Нуара, а потом сдать его Леди Вай-Фай. Вместо того, чтобы прогонять его. Но Маринетт сейчас была слишком раздражена, чтобы действовать холодно и рационально, а потому, не получив от подруги ответа, все-таки поднажала: — Либо ты уходишь, либо я привожу полицию прямо сюда, — с угрозой процедила она. Кот Нуар тяжко вздохнул и тут же поднял свои когтистые руки. — Ладно-ладно, — встал он, печально улыбаясь. — А я было подумал, что между нами… «Ничего не промелькнуло! — хотелось крикнуть уже Маринетт. — Кончай флиртовать и вылезай в окно!» Но вместо этого она дослушала речь Кота, понимая, что так она избавится от его присутствия в этот свободный от геройств день побыстрее. — …проскочила искра. Удачи на конкурсе, Маринетт! — махнул он рукой, на подоконник вскакивая, и Дюпэн-Чэн наконец-то смогла спокойно выдохнуть. А через пару минут из ее телефона излилось белоснежное свечение, и, пока Маринетт жмурилась, Леди Вай-Фай мягко приземлилась на пол, оглядываясь. — Эй! — воскликнула она, Кота, разумеется, в комнате не обнаружив. — Не самые лучшие шутки, подруга! — Да был он здесь. И ушел через окно, — бросила Маринетт, а потом головой покачала. Аля удивленно пробормотала: — Правда? — Ага. — И что он тут делал? Маринетт сжала в руках куклу Кота Нуара, которую сама же и вырвала у него из рук, и с едва заметной улыбкой произнесла: — Хвалил мое платье.