Закаты

Закат наполняет комнату апельсиновым цветом, сочным, до кислого привкуса во рту. Окна открыты, чтоб хоть немного проветрить комнату от запаха сигарет и спирта. Бутыль ирландского виски была куда как к месту, но какого черта им в голову пришло открыть абсент? В раковине две ложки с горелым сахаром, а в мусорке осколки бокалов. Бен сказал "Плохой опыт – тоже опыт". И, правда же, с третьей попытки вышло гораздо лучше. Абсент пошел "на ура". Фримен тянется к ноутбуку, чтобы захлопнуть крышку, но Бен успевает приметить до боли знакомые кадры в окошке плеера. - Ты смотришь "Путешествие на край земли"? – он смеется низко и хрипло, наполняя комнату дымом. Тушит сигарету в бокале, хоть рядом придвинута пепельница. - Да, - обреченно вздыхает Мартин, скользя ладонями по плечам любимого, едва касаясь губами его шеи, - Ты чертовски прекрасно смотришься в сорочке. И ещё лучше без неё… - Сублимируешь? – ласково усмехается Бен, запуская пальцы в его волосы, - Мог бы просто выйти в скайп. - Ты никогда не появляешься вовремя, вот и приходится как-то выкручиваться. - Это ужасно, - Бен жмурится, тянет сильнее и открывает шею, - Извращенец. Мартин глухо смеется, впиваясь зубами в нежную кожу. Сильнее, до синяков. Пусть с утра, перед самолетом Бенедикт будет хмуриться, и фыркать перед зеркалом, проклиная алкоголь и собственную непредусмотрительность. Да, Бен, считай это маленькой местью за два месяца "воздержания". Руки спускаются с плеч, скользят по животу, нетерпеливо и, быть может, слишком грубо. Расстегивают рубашку, стягивают джинсы. Мартин почти готов увидеть те жуткие плавки с птичками и даже немного жалеет, обнаружив вместо них черные боксеры. Ну вот, улыбается он про себя, а то я бы наконец разорвал их к чертовой матери. Бен закрывает глаза и хрипло дышит, доверяясь партнеру. “Да хоть изрежь и сожги всю одежду, но только не останавливайся.” Эта крайняя вседозволенность, как ни странно, чуть отрезвляет, и Мартин подхватывает любовника, укладывает его на кровать. Не дело, если с утра у господина "самого сексуального мужчины Британии" будет болеть спина. А впрочем, едва ли даже так удастся этого избежать. От пота простыни липнут к телу, но нет никаких сил подняться, и идти в душ. Бен невнятно мычит, и трется носом о ключицу любимого. Мартин проводит ногтями по его позвоночнику, от поясницы до загривка, по негласной привычке. А после, чешет за ухом, и сильнее прижимает к себе. - Интересно, - шепчет Мартин, - Замечал ли кто-нибудь из твоих подружек, что после секса у тебя краснеют уши? Бен улыбается, сквозь дрему. - Аспирин в верхнем ящике стола, вода в кране, - кричит Мартин из душа, в ответ получая благодарное угуканье. - Тебе почти тридцать шесть, а ты до сих пор не научился пить, - замечает он чуть после, разглядывая скорбное лицо Бена, - Иди в душ. У тебя самолет через три часа и толпа любопытных журналистов у трапа в Лос-Анджелесе. - Заткнись, - слышит в ответ, - Просто заткнись. Немой укор настигает Мартина спустя полчаса, когда Бенедикт выходит из душа, хмуро потирая шею. - Накинешь шарф, модник. У меня сохранился тот самый, из реквизита. Хотел оставить его для потомков, но раз уж такое дело… Скажешь, что подарок от одной из фанаток, едва ли не придушившей тебя в порыве платонической любви. Конечно, шарф не тот самый. Не синий даже, сероватый, купленный в одном из новозеландских магазинов в качестве сувенира. Но Бен все-таки улыбается, хитро щурясь. И петля шарфа оказывается на шее у Фримена, едва только мужчине удается его поймать. Никаких проводов, разве что до двери квартиры. Бенедикт доберется до аэропорта на машине, Мартин пришлет ему смс за пять минут до рейса. Им не нужна лишняя информация в прессе и сплетни нерадивых журналистов. Вновь потянуться месяцы конференций в скайпе и звонков среди ночи. Мартин будет повторять "Девятнадцать часов, чтоб тебя", просматривать новые фотосессии в интернете и слушать шутливые оправдания. А съемки покажутся вечностью, хоть и закончатся – не так уж долго ждать. - Солнце в Новой Зеландии или Лос-Анджелесе – не имеет особой разницы. Правда ведь? – пространно замечает Фримен, глядя вслед удаляющемуся другу. Сам не знает, как вырвалось, глупое такое пожелание на прощание. - Мне больше всего нравятся рассветы в Англии, - пожимает плечами Камбербетч. Поправляет шарф и весело кивает, - Думаю, мы в скором времени сможем их оценить.