Чистокровный грязнокровка

      Гермиона толкает Малфоя, вырывая свою руку и гневно складывает их на груди, испепеляя взглядом блондина. Он стоит, ухмыляясь.       Как забавно – внешне он так похож на Скорпиуса, но – святой Мерлин – как же они отличаются. Драко – дитя тьмы, холода и боли. Скорпиус – ребёнок солнца, который всегда будет идти тебе навстречу с распростёртыми руками, встречая тебя, как самого лучшего друга.       Драко покрыт злостью и болью.       Скорпиус смеётся.       Слишком разные. - Что ты творишь, полоумный? – гневно спрашивает Грейнджер, всё ещё стоя в позе я-почти-что-Макгонагалл. – Мне было больно! - Меня это не волнует, - всё ещё с усмешкой на лице. – Передай Скорпиусу, что Амбридж будет искать кого-то, кто сможет делать доклад. Отец сказал, что её смущает Скорпиус и то, почему он учится не на Слизерине… Просто пусть будет осторожней.        Грейнджер опустила руки и вздохнула: - Ладно, я передам ему, но ради этого не нужно было тащить меня в пустой коридор, схватив за руку… - Мне, - он резко выдохнул, сцепил зубы и сделал шаг к Гермионе, - плевать, - сделал ещё один, - что ты думаешь, - он подошёл впритык и резко выдохнул ей в лицо: - грязнокровка. Гермиона попыталась отойти, но Драко взял её за талию левой рукой, повернул к стене, о которую опирался сам, поднял правую руку и ладошкой опёрся о стену.       Картина маслом – Гермиона Грейнджер прижатая к стене Драко Малфоем, близко наклонившимся к её лицу.       Со стороны можно подумать, что это очередная влюблённая парочка, которая решила в тёмном коридоре… но это всего лишь наша грязнокровка и наш хорёк. - Малфой! - Ты его также называешь, Грейнджер? – выдыхает ей в губы так, что их начинает жечь, как руку после его касаний. – Как ты его называешь? А?       Она открывает рот, вдыхает воздух, кажется, хочет что-то ответить, но сразу же закрывает его. Драко опускает правую руку, берёт мантию Гермионы, отодвигает её указательным и средним пальцем, подушечками пальцев касается её свитера и всей рукой обхватывает изгиб талии, стараясь сильнее прижаться к телу и – кажется – прочувствовать её тепло кончиками пальцев.       Грёбанная Грейнджер.       Она дрожит, её руки упираются ему в грудь и ей – совсем на секунду – кажется, что перед ней не Драко, а Скорпиус.       Её милый Скорпиус.       Драко улыбается ей в губы, его пальцы медленно опускаются вниз, приподнимая ткань свитера, рука оказывается под свитером, осталась лишь тонкая ткань блузки, но он уже чувствует этот жар её тела.       Чувствует её. - Я думаю, - тихо шепчет ей в губы, - что он никогда не сможет сделать так, - его губы всё больше обжигают её и он совсем немного прикасается к её губам своими, - как я.       Не Скорпиус, Грейнджер.       Гермиона открывает глаза, когда тепло под её свитером перестало её греть и этот незаметный след на блузке исчез; когда мантия, которая так аккуратно была отведена в сторону – вернулась на своё место с дикой прохладой; когда обжигающие слова и раскалённое дыхание Драко перестало касаться её губ.       Она открывает глаза, а он уже в другой стороне коридора, размеренными шагами направляется по своим делам.       И ей становится холодно, она поправляет всё ещё приподнятый свитер, разглаживает то место, где находилась его руку, проглаживает мантию и подушечками пальцев едва касается своих губ.       Также, как он.       Внутри что-то сладко подвывает и Гермиона Грейнджер, опустошённая изнутри, спокойными шагами направляется в сторону Башни Гриффиндора, где её милые мальчики увлечённо беседуют, задаваясь вопросом куда она исчезла.       Где сидит его точная копия. - Эй, Грейнджер, - внезапно проговорил Драко, оборачиваясь к ней. - Чего тебе, Малфой? – раздражённо отвечает Гермиона, едва наклонив голову. - Как-нибудь продолжим? – усмехается. - Иди к чёрту, - тихо шепчет Гермиона и продолжает идти.       В голове кашица из мыслей – бери ложку да обедай мыслями самой Гермионы Грейнджер. Ей нужно подойти к Скорпиусу и передать слова брата.       И не смотреть на него взглядом, будто это он делал.       Это был не Скорпиус, Гермиона, совсем не Скорпиус.       Хотя движения и прикосновения к ней были безукоризненно мягкими и нежными, казалось он действительно хотел прикоснуться к её коже. Даже может действительно хотел поцеловать её в губы, оставляя ожог и невидимый след, который сейчас так сладко ноет. Она доходит до Башни, проговаривает пароль Полной Даме, заходит внутрь и видит беспечного Скорпиуса, который внимательно слушает перепалку Гарри и Рона.       Оборачивается и смотрит на неё своими небесно-голубыми глазами, искренне радуется и улыбается.       У них была разная улыбка: Скорпиус улыбался мягко и делал это постоянно, а улыбку Драко Гермиона так и не могла вспомнить. Скорее всего, потому что никогда не видела, как он улыбается.       Хотелось. - Гермиона, что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает Скорпиус, и улыбка исчезает. - Мне нужно с тобой поговорить, - Гермиона пытается говорить уверенней, но получается не очень. - Да, конечно.       Он поднимается с дивана, поправляется свою форму. Они одинакового роста, правда Скорпиус выглядит как обычный парнишка, как Гарри или Рон, а Драко выглядит иначе. Хотя ей тяжело отметить, почему так кажется. Они отходят в сторону, где нет учеников. - Меня позвал твой брат и попросил предупредить, чтобы ты был более аккуратным, поскольку Амбридж волнует то, почему ты оказался на Гриффиндоре и, - она сделала паузу, выдохнув, - её, кажется, в целом волнует твоя персона.       Скорпиус улыбнулся: - Пустяки. Правда, зачем он позвал тебя, если мог сказать это мне сам… Что-то случилось? - Всё хорошо, Скорп…       Парень взял её за руку, поглаживая кожу пальцами. Их прикосновения отличались. Руки у Скорпиуса намного холоднее, нежели у Драко. Драко обжигает, а Скорпиус охлаждает.       Она пытается вытянуть свою руку из крепко зажатых ладошек Скорпиуса, но он смотрит на неё и Гермиона на секунду теряет контроль.       У них одинаковые глаза.       Ещё секунду и она чувствует его холодные губы на своих. Гермиона колеблется – отвечать или оттолкнуть. Рука всё ещё находится в прохладных ладошках Скорпиуса, его губы намного холоднее, и он ничего не говорит.       И губы горят.       От Драко.