Чистокровный грязнокровка

      Драко смотрел, как она нелепо стояла с открытым ртом и невольно хотелось улыбнуться.       И ему было так чертовски неприятно одёргивать себя от этих мыслей каждый раз. Мысленно бить себя и уверять, что всё это – ни к чему хорошему не приведёт.       То, что он услышал в прошлый раз, будучи точно на этом же месте, никогда не выйдет из его головы. И это было в сотни разы важнее его чувств к Грейнджер.       Чувств?       Это слово было кислым на вкус и таким же неприятным в голове.       Но его сейчас волновало лишь то, что происходило со Скорпиусом. Какие планы? Почему какой-то Роули находится в школе и так просто говорит с учеником? У брата с отцом есть какие-то общие тайны? Что за план? Почему он так грубо отзывается о своих друзьях?       За все эти года в кругах чистокровных волшебников Скорпиуса начали называть «чистокровным грязнокровкой». Этим статусом одаривали всех тех, кто связывался с магглорождёнными.       Неужели стоило так портить свою репутацию, если на самом деле не относишься к своим друзьям так? - Я… но ведь Скорпиус совершенно не похож на человека, который был в плену у Волан-де-Морта! – Грейнджер явно охватывала паника.       Неужели не похож?       Все мысли были о том, что было бы чудесно, если бы всё это оказалось глупым сном. Проснуться и не испытывать всего этого, а лишь чувствовать неприятное жжение от дурацкого сна.       Разве он хочет навсегда распрощаться с этими сладкими моментами?       Когда Грейнджер просто стоит и ничего не говорит, когда она нелепо открывает и закрывает рот, когда она не в силах проговорить ни слова и когда у неё подкашиваются ноги только от одного-единственного взгляда на неё.       Он бы отдал сою душу за это.       Он бы никогда не променял всё это, чтобы оказаться во сне.       Но на кону жизнь Скорпиуса! Разве есть разумное объяснение, что именно случилось тогда во владениях Тёмного Лорда, что сейчас происходит это? Когда случилось нападение на Гарри Поттера – весь магический мир был уверен, что Тёмный Лорд мёртв. Но его приспешники знали, что он вернётся. И Скорпиус был рядом с ним всё это время.       Драко никогда не думал об этом. Родители никогда не обсуждали это с ним. И стоило ли? Всё его нутро жаждало навсегда избавиться от этого. - Видимо мы оба плохо знаем моего брата, - кое-как выдавил из себя, чтобы не стоять просто так и не быть навсегда поглощённым этими дурацкими мыслями. - Нам нужно решить прямо здесь и сейчас, что нам с этим делать, Малфой! Я предлагаю пойти сейчас к директору и рассказать ему всю правду. Какой бы она ни была… для нас двоих, - Гермиона исступлённо рассматривала носки своей обуви, не имея ни сил, ни желания смотреть прямо на него.       Хотелось ли ей делать это? Нет.       Но это нужно было. Для всеобщего блага.       За все эти годы в школе она поняла одну вещь – всё, что она делает правильно, потому что она спасает эту школу и всех людей в ней. Если кому-то грозит опасность – она всегда придёт на помощь. - Рассказать старику Дамблдору… Грейнджер, это не сказка на ночь и не забавная история, чтобы рассказать её вечером за стаканом сока. Кто нам с тобой поверит? Сейчас мы заявимся к нему в кабинет и скажем – «здравствуйте, тут такое дело, в школе пожиратель смерти, почему никто за этим не уследил»? как ты себе это представляешь?       Гермиона лишь бессильно хмыкнула, стараясь найти аргументы, почему её идея не такая уж и плохая, как это предоставлял Драко. - Что же ты тогда предлагаешь? - Нам нужно просто постараться выяснить, что происходит с ним прямо сейчас… - Малфой внимательно рассматривал её глаза. – Ты поможешь мне, Грейнджер?       От этого резко бросило в жар, хотелось сразу же снять с себя одежду и дышать на полную грудь. Ничего не должно мешать прочувствовать всю сладость этого поможешь в её голове.       Он говорит это впервые настолько ярко и настолько искренне, что дар речи проходит сам по себе.       И у неё нет сил отказать.       С каждым вздохом и с каждым взглядом на него – она чувствуешь лишь прилив невероятных эмоций. Она хочет дышать ими, раствориться, пусть под кожу и наслаждаться тем, что они приносят ей. И это Драко Малфой! Настолько глупой и сильной ошибки невозможно придумать.       Пусть под кожу Малфоя.       Голова гудела от этих мыслей, а губы жжёт от предстоящих слов, которые навсегда изменят и его, и её.       Готова ли она к этому?       Наверняка нет, но сердце и душа требует каждым сантиметром и каждой частичкой. Хочется кричать от возможности того, что будет происходить дальше.       Но она поддаётся всему. - Да! – и вышло громче, чем она хотела. И даже так – их волновало совсем не то, насколько громко это было сказано, а то, какие чувства завладели ими после.       Малфой хотел бы испытывать отвращение, ненависть, злобу, ярость… Но выходило лишь желание. Такое тупое желание, что заставляет весь организм разом ныть. И никогда не прекращать свои пытки.       И он понимал, что может удовлетворить его.       А сейчас она была слишком доступна, слишком близко, слишком желанной, слишком-слишком-слишком… Всё сейчас было слишком идеально, чтобы не сделать этого. Чтобы потом закрыться в своей комнате и ежесекундно жалеть о том, что не прикоснулся к этой такой желанной, такой грязной коже. Не провёл подушечками пальцев по её нежной щеке.       Каждая секунда приносила лишь мучения.       И они поддались своим чувствам.       Всё будто в тумане – поцелуй, языки, губы, горячо, холодно, неприятно, крики, наказание.       Драко Малфой не понимал, как он оказался в кабинете Долорес Амбридж и куда делась эта чёртова Грейнджер. Но чувствовал, что сейчас будет что-то крайне неприятное.       Кабинет Амбридж сам по себе был неприятным. Но всё вместе – выдавало просто невероятно ядовитую бурю, которая всецело заполняла комнату и понемногу просачивалась в него самого. - Мистер Малфой! Я… Вы… Я просто обескуражена таким поведением! Что Вы себе позволяете? Вы – моя правая рука, моя опора и надежда. Тот, кто никогда и ни за что не будет предавать свои принципы. И что я вижу! Ох! Мистер Малфой, это слишком, - Долорес пищала так, что выносило мозг. Хотелось закрыть уши – это похуже Мандрагоры. – Завтра у нас предстоит серьёзное задание. Я отыскала место, где собираются ученики, вместе с этим Поттером.       Казалось, она произнесла его фамилию ещё брезгливее, нежели сам Драко Малфой.       Такое возможно?

***

      Гермиона испытывала дикий дискомфорт и желание навсегда уехать из школы прямо сейчас. Какой позор! Подумать только – её, лучшую ученицу школы, замечательную подругу, застукали в объятиях Драко Малфоя. Но, кажется, Филч решил больше никому не говорить об этом, просто уволок слизеринца куда-то, брезгливо глядя на Грейнджер.       Что же делать?       Сосредоточиться на их занятии было слишком сложно, и всё, что она хотела – это поскорее уйти отсюда. Гарри увлечённо рассказывал новую тему сегодняшнего занятия, показывая на своём личном примере, что им нужно делать.       Но внезапно послышались очень громкие хлопки. Удары об стену, чьи-то крики. И самодовольное лицо Добровольцев Амбридж, вместе с этим сквибом Филчем. - Так-так-так… - прокряхтел старик, осматривая комнату.       В голове слишком сильно гудело, и безумно сильно стучало сердце. Там, по ту сторону стены, на неё смотрел Малфой – своими стальными глазами. Пригвоздил её к стене и наслаждался каждым мгновением. Он смотрел, как хватают всех, кто находится в комнате, а там, вместе с Филчем, была возлюбленная – Чжоу Чанг.       Филч нашёл лист с надписью «Отряд Дамблдора», всех учеников, находившихся на занятии, отправили по одному в кабинет Долорес Амбридж. Сдаваться не хотел никто – каждый понимал цену их слов, но отступать некуда.       Либо сейчас правда, либо никогда и никто ни о чём не узнает.       Скорпиус ехидно смотрел на Малфоя, будто хотел плюнуть ему прямо в лицо. Но, кажется, переборол это желание и прошёл мимо. Он был первым на допросе, но к нему отправили Поттера и Грейнджер.       Девушка неловко смотрела на друзей, стараясь найти в себе силы, чтобы приободрить и себя, и их. Но сил не было ни на что.       Амбридж – с милой улыбку и стеклянными глазами, наслаждалась каждым мгновением этой картины. Поттер сидел прямо перед ней во всей своей красе! И она могла отыграться по полной на нём.       Всё начиналось безобидно – с простых фраз, на которые можно было ответить «да» или «нет», но с каждой минутой всё ухудшалось. Её не устраивали ответы, которые она получала от мальчика и предстояло что-то придумать.       Внезапно Скорпиус хитро сверкнул глазами, и улыбнулся: - Гарри боится рассказать Вам правду про Дамблдора… Но есть кое-что, что Вам действительно стоит увидеть.       Гермиона непонимающе смотрела на друга, пытаясь узнать, что он задумал, но Скорпиус лишь кивнул головой, мол, всё в порядке, не о чем волноваться.       Амбридж сказала всем ждать в её кабинете.