Чистокровный грязнокровка

      Она видит его среди толпы людей – они кричат, толкаются, пробираются к вагону поезда. Кажется, её сердце сейчас также хочет толкаться к нему. Но рядом стоял её муж Рональд Уизли, а он – был где-то там вдалеке.       Остался таким же недосягаемым и далёким, каким был всё время до этого.       Каким был когда-то, когда они были совсем молоды, и совершенно глупыми.       Дочка целует Гермиону в щёку и убегает вслед за своим другом – Альбусом Северусом Поттером – в вагон поезда.       Он кидает на неё совсем один, пустой, неловкий, недолгий взгляд. И ещё немного – Грейнджер-Уизли станет плохо. Уже начинает кружиться голова, плохо дышать. Она говорит Рону, что отойдёт в кафе неподалёку.       Делает шаг – ноги совсем отказываются подчиняться.       Невероятные усилия.       Сердце бьётся сильнее.       Поворот, ещё один, совсем немного – будет конец.       Конец вновь вспыхнувшим чувствам, конец её страданиям. Нужно всего лишь взять чашку чая – вкусный, горячий, терпкий. И успокоиться.       Сложно?       Отнюдь.       Возможно?       Абсолютно нет.       Лёгкое прикосновение к её плечу на входе в кафе. Это была совсем не пощёчина, но явно отрезвила её больше, чем что-либо в этой жизни.       Поворачиваться не хотелось. Хотелось, как настоящая трусишка, сбежать, и забыть об этом месте, школе, поезде. Забыть о своём сердце навсегда. - Что же… здравствуй? – серьёзный мужской голос, одна фраза, способная навсегда оставить её в оцепенении. - Здравствуй, - еле слышно, на выдохе. - Столько лет прошло, Грейнджер, даже не посмотришь на меня? – он, кажется, усмехался, а Гермионе хотелось плакать в этот момент.       Она неловко повернулась, смотря на высокого статного блондина перед собой. - Не ожидала встретиться… - поняв, как глупо звучит, исправилась: - здесь. Не думала, что такая кофейня может привлечь тебя, Малфой. - Меня привлекла совсем не кофейня, - он буквально не отводил взгляда от неё. – Отойдём?       Так нелепо, так просто. Будто не было всех этих лет, этого жуткого расставания и боли, которая до сих пор находится в её грудной клетке. - Разве тебе не пора к своей жене? - Я думаю, она не против, если я поговорю со старым… другом, - Драко так забавно выделил последнее слово, что Гермиона совсем забылась и улыбнулась этому. – Пройдёмся?       Они сделали несколько шагов в сторону парка, который располагался недалеко отсюда.       Шли молча. Гермионе казалось это таким абсурдным – идти рядом с ним, молчать. Рассматривать свою обувь, кротким взглядом рассматривать его профиль. - Как твои дела, Грейнджер? – не выдержал первым и начал разговор. - Всё в порядке, Малфой, - Гермиона остановилась. – Ты просто хотел узнать, как у меня дела?       Вместо ответа последовал долгий грустный вздох, а затем – его холодные руки взяли её за руку и притянули к себе, заключая в свои объятия и вдыхая её аромат в лёгкие.       Время остановилось.       А потом понемногу возвращалось обратно.       Тот день, когда Скорпиус хотел убить её. Тот момент, когда Драко спас Гермиону. И те мгновения, когда он так ласково прижимал её к себе.       Они стояли так, пока битва неподалёку не закончилась. Он – с ужасом на лице, она – с застывшими слезами в глазах. Гермиона не понимала, как могло всё так обернуться.       Драко спас её, но его выгоняли из школы за использование запрещённого заклинания. И это причиняло Гермионе невероятную боль. - Мы сможем… - Гермиона не знала, как назвать это – любить друг друга? Общаться? Видеться? – делать что-нибудь… вместе?       Она лишь наблюдала за тем, как он ухмыляется, и смотрит куда-то вдаль с высоты Астрономической башни.       Приходить сюда – его самая прекрасная привычка, которую она выучила и которой пользовалась, чтобы иметь хоть какую-то возможность побыть наедине. И он никогда не был против, потому что точно также нуждался в этом.       И кажется, это был их последний совместный вечер. - Грейнджер, забудь меня, забудь всё, что было здесь. Забудь слова, которые я говорил тебе. Забудь прикосновения… Меня. Навсегда забудь меня. Мы никогда не увидимся, никогда не встретимся, никогда не поговорим. Нет «нас». Я ненавижу тебя. Убирайся прочь, грязнокровка!       Воспоминания всегда причиняют боль, но так, чтобы ощущать её спустя столько времени?       Она аккуратно отодвинула его: - Зачем? - Что? – Драко с недоумением смотрел на неё. - Ты столько всего сказал мне тогда, Малфой. Ты меня ненавидел? Ты ненавидишь меня сейчас? – в глазах появлялись слёзы, а он лишь вздохнул, закрывая лицо ладошками. - Я не мог поступить иначе, меня выгнали из школы, мы бы никогда не смогли увидеться больше. Мы бы не смогли общаться, я не знал, что будет со мной. А тебе… вряд ли было бы приятно наблюдать за этим, - он ухмыльнулся. – Столько времени прошло, а я до сих пор не могу забыть всё, что было. Забавно?       Грейнджер прекрасно понимала эти ощущения, когда ночью ты не можешь уснуть, потому что в голове столько воспоминаний.       Утром просыпаешься и надеешься увидеть другого человека рядом с собой. Просыпаешься и сразу же сталкиваешься с болью. Во снах – всегда возвращаться к нему, всегда быть вместе. В мечтах – навсегда остаться там, сказать столько слов, сделать столько действий.       Запрещать себе чувствовать только потому, что эти чувства никогда не смогут повториться.       Запрещать думать об этом.       Запрещать себе жить.       Она вышла замуж, родила двоих детей. Любила ли она Рональда? Да, определённо.       Но первая любовь никогда не сможет повториться. Никогда не будет таких чувств, никогда не будет тех эмоций, что были тогда.       Когда ты влюбляешься впервые – это также и в последний раз. Потому что чувства – шутка, несмешная, противная. Но такая важная для всех.       Драко Малфой – был первой и единственной сильной любовью Гермионы Грейнджер. Никогда не повториться, никогда не забудется и всегда будет где-то там, внутри, в подсознании.       Хочет ли она вернуть то, что было тогда? Нет. Это не нужно – ни ему, ни ей. -Драко… - шёпотом, - мне жаль, что так произошло тогда – с твоим братом, с тобой, с нами. Я благодарна тебе, ты спас меня, это очень важно. - Он вряд ли был мне братом… Но я чувствую боль и вину за это, Грейнджер. Я назвал сына его именем… Это навсегда будет со мной? - Да, - Гермиона протянула ладонь к его плечу. – К сожалению, это навсегда будет с нами.       Хотелось обнять его. Прикасаться. Заменить все эти года – сейчас. Стереть в кровь руки, прикасаясь к его плечам, - искусать его губы, подарить что-то другое себе. Поселить внутри другие ощущения, не ассоциировать эту любовь с болью.       Но в прошлое, увы, никогда не вернуться. И всё, что было – никогда не повториться. А потому Гермиона просто уходит от него.