Мой ангел-3. Дети человеческие

      Разговор с Клифом ничего не дал. Тот просто отмахнулся от странного художника. Фактически, послав нахер вежливо, как и полагалось по субординации. Надо было, наверное, подождать, пока Клиф остынет – после размолвки со старшим пасынком он не был готов слушать голос разума. Сказал, что дело не только в деньгах, что так Джаред будет устроен на ближайшие три года, и что образование – чепуха. Мол, сам Клиф без образования, и вполне счастлив. А если Дженсен заберет детей, как планировал, их судьба станет очень шаткой, ведь тогда их не оставят в доме Романа – им всем придется уйти. Молодая жена Костермана Эклзов не примет, работу Дженсен потеряет, жить им негде, и они опять будут бедствовать и голодать. А Клиф, хоть и плохой отец, но ответственный опекун, и он не хочет для детей такой участи. И в чем-то он был прав, как для Терры.       Что случится потом? Когда Джаред будет пристроен, Мак тоже сможет продолжать учиться в интернате – на процент с заработка Джареда. Дженсену в это время тоже лучше продлить контракт еще на пять лет, тогда Дженс сможет откладывать на жилье или, по крайней мере, какие-то средства на первое время, когда он останется без работы. Когда Джей вернется через три года, ему уже тоже будет двадцать один год, он сможет сам забрать Маккензи. Средства у них будут накоплены, девочка тоже станет старше и сможет помочь братьям с какой-нибудь подработкой. И вообще – три года пройдут незаметно…       Что? Подумал ли он о чувствах мальчиков? Чувства – тоже чепуха! Клифа его чувства привели только к бедам и лишениям. И к последствиям в виде троих чужих детей на шее. Главное – работа, а у мальчиков она на ближайшие три-пять лет будет. Такая работа на Терре считается хорошей – контракт давал гарантию стабильного заработка и защиту закона. Поэтому Клиф не видел в своих действиях ничего плохого. Да, он будет получать проценты с заработка Джареда, и они ему положены по закону, он ни у кого не отнимает ничего лишнего. Но зато уже не будет ничего получать от заработка Дженсена, поскольку тот будет совершеннолетним и сам подпишет свой контракт. Дженсен сможет так больше откладывать – это же хорошо, так?       Дженсен вообще должен быть благодарен Клифу за заботу о Джареде, о нем самом и о маленькой Мак, а не орать, как резаный, и вообще вести себя не как взрослый человек, а как неразумное дитя. Подумаешь, обещал? Не подумал тогда о всей опрометчивости и безответственности отказа от права опеки над детьми, да еще и в пользу нищего и бездомного, фактически, Дженсена. А вот теперь – подумал, и поменял решение. И это решение – единственно правильное. Бла-бла-бла...       Костерман объяснял все это Константину, как идиоту или умственно неполноценному – подробно и терпеливо. А аргументы Константина слушать не хотел вовсе. Решение окончательное, бумаги готовы, все законно и скоро свершится. Точка! Бла…       А подытожил тем, что это вообще дело семьи Костерманов/Эклзов, и с какого боку тут заезжий гастарбайтер, не ясно? Бла-бла…       Примерно так. Разговор окончен!       Что ж, Новак сдаваться не собирался. Надо подумать и посоветоваться, причем срочно. Если раньше надо было, не спеша, пытаться подготовить Дженсена к тому, что у него есть реальная возможность улететь с планеты, то теперь про «не спеша» речи не было – надо было СРОЧНО спасать Джареда и остальных!       А посоветоваться Новаку было с кем.       Очередной день, когда связь с Эдемом возможна.       Новак немедленно набрал номер Винчестеров – секунды считал! И увидел надпись «Переадресация». Удивился, но нажал на «разрешить».       По экрану планшета долго бегали пятна и полосы, а вместо звука слышалось лишь навязчивое шипение. Наконец, долгожданное:       - Алло! Я слушаю, говорите!       - Тони? Слава Богу! – обрадовался Кас: – Это Константин Новак.       - О, Кас! День добрый! Ну, или… что там у тебя сейчас, – улыбался Хопкинс сквозь пятна и полосы: – Там Сэмюэль должен был скинуть тебе сообщение.       - Э-э-эм, я не читал…       - Или он не скинул. Забегался, наверное…       - Может, и скидывал, я просто не смотрел. Я ему тоже скинул кое-то. Картинки – Дин просил. Он, правда, просил фото, но я сделал лучше. Меня нарисовала Маккензи, а я нарисовал ее и Джареда, и тоже скинул Винчестерам. Они поймали, не знаешь?       - Не знаю, Кас, спрошу, когда Сэм вернется.       - Он уехал?       - Да, утром еще. До сих пор в клинике…       - В клинике? Он заболел? – волновался художник.       Энтони улыбался еще больше:       - Ты и правда ничего не знаешь? Дин вчера родил мальчика.       - Что?!       Новак все еще не мог привыкнуть. Его бывший парень родил ребенка. Дурдом с названием Эдем!       - Роды прошли тяжело, – продолжал Хопкинс, – но малыш здоров.       - А Дин? Как Дин?!       - Не беспокойся. Сказали, что на несколько дней задержат в клинике, но с ним все будет в порядке. Сказали, он еще слаб – надо понаблюдать за ним, чтобы снова не началось кровотечение. И прокапать препараты для усиления лактации. Малыш уже взял вчера первое молозиво…       - Фу-х! – Новак вспотел даже. Жарко! К родам еще не привык мысленно, а тут еще и «лактация»! Контрольный выстрел, прям!       Хопкинс, казалось, знал, о чем думает человек, смеялся добрыми бледно-голубыми глазами:       - Да, ты правильно услышал – Дин собирается кормить ребенка грудью. Сказал, не подпустит к сыну никаких нянек с искусственными смесями… Ну, он не так прилично выражался, конечно, но суть – примерно такая. Бобби, правда, Дин вызвал, чтобы он помог с малышом в первое время. Меня пригласили быть свидетелем при регистрации ребенка – это как у вас крестный. А вторым крестным будет Сингер. Пригласили бы тебя, но ты далеко.       - Спасибо, Тони, поздравишь их от меня, хорошо?       - Конечно, Кас. А как ты сам-то?       - Хорошо… Хотя, нет, не совсем… Появилась одна проблема, только, чтобы ты понял суть, надо рассказывать долго.       - Я весь во внимании, – посерьезнел Хопкинс, нахмурился: – Погоди! Я сейчас поставлю на запись, чтобы потом проанализировать... Э-э-э, готово! Говори!       Новак рассказывал. Немного сбивчиво, но ему казалось, что суть он донес. Хопкинс слушал внимательно – слушать он умел. Задумался:       - Я тебя понял, потом еще раз прокручу запись. Константин, давай так – мне надо подумать и – добряче! Связь скоро может прерваться, поэтому напиши мне еще в текстовом режиме все, что знаешь об этой проблеме, об этих детях и об этом человеке, э-э-э…       - Клифе Костермане, – подсказал Кас.       - Да, и о нем тоже. По законодательству Терры я сам проконсультируюсь – в эту тему можешь не углубляться. Я подумаю, что можно сделать, и я так понял, что делать надо быстро?       - Как оказалось, ОЧЕНЬ быстро! – вздохнул Новак.       - Ясно. Постараюсь продумать наиболее быстрые варианты и наиболее приемлемые для детей. Обязательно напиши мне все – пригодиться могут любые детали, даже те, которые кажутся тебе несущественными, поэтому пиши подробнее, ясно?       - Я понял, Тони. Сделаю.       - Я уведомлю тебя, как только что-то придумаю подходящее. Сделаем все возможное.       - Спасибо тебе!       - Обращайся, наш ангел. Успокой Дженсена и не падай духом сам!       - Я запомню… Тони?.. Тони!..       Шипение, пятна и полосы. Сеанс связи с Эдемом завершен.       Ну что ж, главное он рассказал. Теперь напишет подробно все, что сможет вспомнить.       И обязательно напишет Винчестерам – поздравит с рождением сына.       Но просто сидеть и ждать Новак тоже не будет. Он мало что может, наткнувшись на глухую стену в виде Клифа Костермана. И усадьбу тайно не покинешь, чтобы разузнать что-нибудь по месту. А то, что надо делать все тайно, Константин не сомневался – он в последнее время затылком ощущал, что за ним наблюдают, словно ждут от него подвоха. Проделки ли это Ровены, или Дик что-то себе надумал, не известно. Да и не сильно важно, если уж так! Но Новак решил быть осторожнее. Не хотел светиться. Решил затаиться на время.       Но кое-что может и сам Новак, причем, не выдавая себя. Например, перевести на Терру часть своих средств. Деньги теперь точно могут понадобиться. Может, вообще удастся просто откупиться от Клифа, когда он остынет немного и перестанет упираться, как буйвол. Он, похоже, жадноват, и деньги могут помочь решить все вопросы.       А, чтобы перевести свои деньги на Терру, Новаку даже выходить из усадьбы не надо – можно открыть свой верный планшет, войти в Космонет, подобрать надежный террианский банк с хорошей репутацией, открыть счет онлайн, перевести на него сумму, которая может быть достаточной для решения его проблем. А лучше, перевести больше, чтобы хватило наверняка! И сделать это желательно побыстрее, потому что на проверку местного банка и перевод денег на другую планету, его банку потребуется время. Кстати, потом, когда Роман оплатит заказ, можно будет кинуть средства туда же – так гораздо безопасней и удобней, чем с наличкой или чеком. Снять деньги, кроме него, со счета никто не сможет, а Новаку достаточно для этого будет прийти в банк с документами, подтвердить свою личность, ввести необходимые пароли, и деньги – уже у него в кармане!       Константин открыл планшет, взял паспорт, так как с визы, открытой для работы на Терре, ему нужно было ввести в заполняемую форму кодировку, чтобы подтвердить, что он – действительно он, Константин Новак! И он действительно находится на Терре-3, планете системы Глизе, чтобы дать поручение своему банку начать процедуру перевода части средств на его новые счета.       Оставалось надеяться, что процедура не сильно затянется, и когда ему понадобятся деньги, они уже будут под рукой.       Дженсен старался держаться, но ему это давалось с трудом – ему было жутко! До одури, до вопля, до потери сознания! Новак успокаивал, как мог. Обнимал своего мальчика, шептал нежно:       - Все будет хорошо. Постарайся уснуть…       - Не могу, – Дженсен цеплялся за руки мужчины, словно тонул, и руки Новака – единственные, которые могли вытянуть его из этой зловонной трясины. Хмурил брови: – Из головы не идет! Я Джареду пока ничего не сказал, и Клиф обещал не говорить. Зачем это мальчику, а, тем более, Маккензи? Пусть еще немножко поживут спокойно.       - Правильно, – вздыхал Новак, – ты молодец! Но если при этом ты изведешь себя, от этого никому не станет легче. Надо успокоиться.       - Я знаю, Миша, дорогой! Просто, мне очень страшно. Очень…       - Понимаю. Но мои друзья обещали помочь, а у них есть и силы, и мозги, и средства, поверь!       Дженсен верил и не верил. Хотелось верить! Хорошо, если есть такие друзья, но что ИМ с того? Должны же они требовать что-то взамен?!       - Миша, я, если что, отработаю, я…       Мужчина улыбался:       - Успокойся, мой хороший, спи!       - Миш, меня завтра… Я завтра не ночую с тобой, меня предупредили. Я сказал Эллен, чтобы пришла.       Новак вздохнул:       - Да, лучше Эллен. Снова... на выезд?       - На выезд. Я не могу не поехать, ты знаешь.       Господи, когда же это закончится! Скорее бы! Что сказать мальчишке, чем утешить? Только обнять покрепче, поцеловать в пухлые губы:       - Тем более, спи! Хоть сегодня выспишься нормально.       - Спокойной ночи, Миша.       - Спокойной ночи, мой мальчик.       Выебали по полной – братья Пеллегрино не умеют размениваться по мелочам!       Во время третьего захода господам захотелось разложить Дженсена на клеенчатой ткани – на кровати, и дрочить на него – такой себе, конкурс на выбывание – «Кто быстрее кончит?».       Дольше всех продержался Бальтазар. Когда уставший Дженсен уже заканчивал облизывать его член, Марк принес откуда-то из другой комнаты тонкий изящный золотой браслет и застегнул его на запястье мальчика:       - Заслужил, – прокомментировал: – А теперь – заканчивай с Балти, мойся, и иди отдыхать. Шамира* покажет тебе гостевую комнату. Пусть она тебя удовлетворит сегодня, как только тебе захочется, ясно? Любая твоя фантазия! А потом отдохни хорошо – утром Самандриэль тебя растянет – подготовит для продолжения.       - Хорошо, господин Марк, – Дженсен поднялся – рот горел, а анус еще больше. Жгут с его пениса уже сняли.       Потопал в одну из гостевых, долго мылся, снаружи и изнутри. Думал про Джареда. То, что делают с ним самим – херня! Он привык уже. Но то же самое скоро может ожидать младшего брата, если Миша ничего не придумает, и от этого Дженсена начинало периодически подташнивать. Реально готов был блевануть!       Упал на чистую кровать. Шамира обняла его. Хорошая девушка, красивая. Смуглая. Большие черные глаза – «глаза олененка Бемби». Черные вьющиеся волосы. Большая, но не жирная, попа, тонкая талия, необъятная крепкая грудь с нерастянутыми коричневыми сосками. Индийская ситара! Молоденькая совсем – лет восемнадцать, не больше. Поцеловала его в губы, потянулась рукой к его паху.       - Можешь просто спать рядом, – тихонько намекнул Дженсен.       Девушка вздохнула:       - Ты же знаешь, что не могу.       Да, не может. Приказали удовлетворить парня, которого и видела-то всего несколько раз в жизни и не разговаривала до этого дня ни разу – надо удовлетворять! А иначе – беда! Накажут, что рада не будешь!       Она классно целуется. Но не так, как Миша. Шамире приказали, а Миша целует, потому что хочет. Потому, что Дженс ему нравится.       Целует всего – грудь, живот, невольно напрягающийся пенис.       - Как ты хочешь? – шепчет жарко. Сама возбудилась, хотя, может, и не хотела: – Ты очень красивый, – шепчет.       - Ты тоже, – Дженсен обнимает девушку, ласкает ладонями ее большую грудь, целует смуглые сочные уста.       Нет, он не против девушек, просто ему больше нравятся члены. Он любит бывать в ком-то, но больше нравится, когда кто-то бывает в нем. Особенно, Миша. У него такой охренительный член – в меру длинный, в меру толстый, твердый и горячий. Идеальный! И так здорово пульсирует, даже не пульсирует, а дергается всем стволом, когда кончает, что сознание Дженса в эти секунды сужается до той небольшой части него, где внутри находится часть Миши, горячая и твердая, брызгающая густой раскаленной спермой. Абсолютное обладание! Те, кто сверху, думают, что обладают они? Нет! Дженс, в миг семяизвержения любимого человека – реально обладает им! Это Дженсен может в ту секунду остановиться, а Миша – не может! Это Коллинз улетает в нирвану, а Дженсен контролирует процесс, насаживая любимого в себя – глубже, подтягивая его податливое тело руками – плотнее, жарче. И не отпускает, пока тот летит по тоннелю шумящего белого света. И Дженсен счастлив от того, что любимому в этом миг хорошо.       Но Дженс не против девушек. Он иногда спит с Джо Харвелл, хотя, в последнее время, не часто, поскольку он почти все время ночует в игровом – с Коллинзом. Девушки ему не противны, просто они – другие. Чужие. Как другой вид. Или инопланетяне.       Шамира – девушка, и Шамиру жалко – хорошая. Спокойная такая, ласковая. Ей бы детишек рожать и хранить семейный очаг, а не служить игрушкой для богатых дураков! Такая же подневольная, как и он сам.       - Можно быстрый минет, и – отдыхать! – улыбается Дженс.       Шамира улыбается в ответ, спускается ниже, забирает в умелый рот его налившееся хозяйство – Дженсен выгибается в пояснице и стонет протяжно и низко – ему приятно. Хорошо иногда, когда работают другие, а себе можно полежать, нихера не делая, и просто насладиться ощущениями. Классный минет! Если бы Мишу когда-нибудь научить так же – Миша стал бы идеальным любовником! Вне всякой конкуренции! Может, и случится? Позже. А если и нет, то помечтать – не грех. Дженс закрывает блаженно глаза – горячий рот на его члене двигается, сосет, лижет, ласкает. Умелые пальчики перебирают нежные яички, перекатывают их, сжимают легонько. Как приятно-то!       Стоны сами срываются с губ – стоны наслаждения…       Дверь, вроде, скрипнула. Дженсен не открывает глаз – может, это господа проверяют, работает ли девчонка? Пусть их! Лишь бы уматывали побыстрее!       Нет, не уматали – кто-то прилег тихонько рядом. Гладит его грудь, играет пальцами с соском. Дженса выгибает и выкручивает от наслаждения. Это Самандриэль – Дженсен узнает его нахальные прикосновения даже с закрытыми глазами. Не выдержал, стервец мелкий, приперся, не смотря на запрет Марка Люцифера. Господин Марк все время говорит, что Бальтазар – озабоченный. Но, нет – вот истинный сексуальный маньяк – Альфи Самандриэль! Не смог уснуть, зная, что Дженсен сейчас трахает аппетитную девчонку! И еще, не дай Бог, получит удовольствие в обход удовольствия Самандриэля! Не может младший Пеллегрино такого допустить!       Да, и хуй с ним! Лишь бы кончить дал! А там – пусть пердолит снова, хоть до самого рассвета! Мелкий мерзопакостный урод!       Шамира – умничка, не останавливается! Ускоряет темп! Ротик хороший – нежный, бережный, горячий. Вот уже и финал бы скоро…       - Ложись под него! – командует Альфи Шамире, поглаживая Дженсена по вздрагивающему животу: – А ты, Дженсен, встань раком! Вот так!       Они исполняют – а какой выбор у рабов? Самандриэль не господин им, но он брат Марка – господина Шамиры, и родной брат Ровены – госпожи Дженсена.       Мальчишка становится в коленно-локтевую, Шамира ложится под него – обхватывает руками торс, подтягивается, берет в рот член, продолжает минет. Классный, кстати, даже очень! Хорошая девочка! Горячая!       Самандриэль поднимается на колени, пристраивается сзади коленопреклоненного раба своих сестры и зятя, вставляет член в его анус. Вонзает свою неслабую пипетку. Стонет, паршивец!       Ебет Дженсена в зад, пока Шамира отсасывает ему снизу. Вот, собственно, и отдохнули! Причем, оба! Альфи, ведь, не отстанет просто так, маньячина сопливая! Вдалбывается, словно не ебался целый год! Будто не он час назад сношал Дженсена в любую освободившуюся после старших братьев дыру! Будто не он, дроча с братьями во время третьего захода, когда они испачкали семенем его грудь, не выстрелил в лицо, чуть не попав в глаза, и не размазывал потом сперму за Марком и собой по всему Дженсену, пока Бальтазар с криками и ахами еще гонял своего слоноподобного лысого!       Сколько же этой муке еще продолжаться? Пять месяцев – и пусть Альфи Самандриэль Пеллегрино сам себя потом ебет в зад! Или пусть подставит его братьям – Дженсену будет похуй! Пусть хоть до смерти ебут друг друга, уроды противные! А он с Маккензи будет уже далеко от этой грязи! Главное сейчас – выручить из беды Джареда! Чтобы не постигла его та же участь, что Дженсена и Шамиру! И Чарли, и Кэсси, и Виктора с Джо!       Господи, помоги! И все твои ангелы! С Мишей Коллинзом во главе!       А остальное – похуй! Остальное – Дженсен Эклз выдержит! Ради Миши, ради Джареда и Маккензи. Ради папы и мамы, которые должны, глядя с небес, наконец, возрадоваться, что их дети – счастливы!       Дженсен кончал в рот Шамиры, стонал, переходя с низкого сдавленного баритона на скулящий фальцет. Похуй! Ему было хорошо! Даже минута отдыха между боями – тоже благо! Дженсен научился их ценить! Пока не кончится война, эти минуты – его единственная радость!       Но ничего – он еще поборется! Он еще покажет им всем! Эклзы не сдаются! Если даже маленькая Маккензи имеет мужество бороться с судьбой, с обстоятельствами, с враждебным миром, то он – двадцатилетний мужчина, и подавно не сдастся! Ни за что! Он не даст повода врагам радоваться! Он не посрамит светлого оптимизма своей сестры и твердой уверенности в хорошем своего любимого человека – Миши.       Что, Альфи Самандриэль, мелкий уродец, не угомонился еще? Получай тогда – свой сраный бонус!!!       Дженсен, кончив в нежный ротик Шамиры, прижал ее голову к простыням, давая понять… впрочем, Шамира безошибочно догадалась, что надо просто замереть и лежать тихо, молча слизывая семя красивого мальчика с его расслабляющегося пениса. Молодец, девочка! Лежи – не двигайся!       Альфи таранил зад Дженсена, вбивался, как стенобитная машина, ебал, пялил, пользовал, долбил!       А кто вам сказал, что вожжи в руках верхнего? Нижний тоже – не лыком шит! Дженсен, кончив и восстановив дыхание, изогнулся в пояснице, напряг свой мускулистый зад, поймал рваный ритм Альфи, и… дальше – дело техники и опыта! Дженс подмахивал задом, как проститутка с пятидесятилетним стажем. Как одалиска*, окрыленная божественной энергией и нежданным вниманием своего истинного господина. Как энерджайзер, экстези и виагра в одном анусе, вместе взятые! Мать вашу так!       Альфи не стонал, кончая, и не кричал – он орал! Бился в истерике! Выл! Получай, тварь безмозглая! Шамира даже замерла под пахом Дженсена, не в силах пошевелиться. Она такое никогда раньше не видела и не слышала. Мракобесие какое-то! Будто в младшего Пеллегрино вселилась херова туча демонов! Похер! Хотел незабываемых ощущений – получи! И не ной потом, что их не было!       Дженсен улыбался, пока Альфи Самандриэль растекался по его напряженной спине. Растекался безвольной медузой!       Догадайтесь, кто одержал победу в этом раунде – господин или раб?       А теперь – спать! Альфи поползет в свою спальню, так и не осознав в полной мере, что случилось. А Дженсен уснет с улыбкой на своих красивейших (после Дина, естественно) устах во Вселенной, нежно обнимая притихшую Шамиру.       А где-то там, в нескольких десятков километров, не будет спать еще один человек, с задумчивыми глазами цвета лазурного майского неба. Не будет спать, волнуясь, как там ЕГО мальчик? Все ли с ним хорошо?       И считая дни до того, как они оба станут свободными…       *Сноски:       • Шамира (Самира)– имя имеет как арабское происхождение, так и берет свое начало из санскрита, древнего индийского языка. Поэтому имеет различные версии перевода. По первому варианту, имя Самира означает «поддерживающая разговор». По второму варианту – «щедрая»;       • Одали́ска (от тур. odalık — «горничная, рабыня, служанка») — женщина, состоящая в гареме султана. Одалиски воспринимались на Западе как наложницы или сексуальные рабыни, и их статус был ниже статуса официальной жены.