Мой ангел-3. Дети человеческие

      Почему, когда Константин ждал, пока же растает снег и станет тепло, зима тянулась и тянулась, будто резиновая, а когда сейчас времени было в обрез – дни летели мимо, словно вжаренные в зад кометы? Почему нам всегда кажется, что времени – навалом, и тут же оказывается, что его нет совсем? Вот уже и последний звонок завтра, и до дня рождения Джареда осталось всего две недели, а ничего еще не решено – ни на йоту!       Всего две недели! Новаку было страшно, а каково должно быть старшему Эклзу! Мальчик свои чувства почти не обсуждает, ему вообще иногда разговаривать не хочется – ни с кем, но Константин-то видит, насколько Дженсену тяжело! Кажется, он даже похудел, осунулся, извелся совсем.       - Все будет хорошо, – повторял мужчина в тысячный уже раз, – мне пишут, что пробивают сразу два или три варианта, один из них сработает обязательно. Соберись, милый, а то Дик снова будет злиться, что ты рассеянный, и накажет.       - Мне наплевать на Дика, – вздыхал Дженсен, – меня интересует Джаред, и больше никто.       - А я? – Кас делал вид, что обижается.       - И ты, – Дженс брал ладонь художника, переплетал его пальцы со своими, – но ты не в беде, а брат…       - Все, успокойся… О, Клиф уже едет! Не потерял мой номер?       - Нет, в кармане.       - Звони, если что.       - Думаю, не понадобится...       - Но все же – я помогу с удовольствием. Все, удачи! Звони!       Роллс Ройс с Клифом и Дженсеном выехали за ворота.       Ну, что ж, еще одна ночь без Дженса. Утешало то, что его мальчик не к каким-нибудь сволочным дядькам поехал – он вызвался помочь детям в интернате с подготовкой зала к завтрашнему спектаклю. Утром будет торжественная часть, а вечером – «Ромео и Джульетта». В роли Ромео – Джаред Эклз, художник-декоратор – Маккензи Эклз. Круто!       Не прошло и часа, как позвонил Дженсен:       - Миша? Тут твоя помощь нужна.       - Уже выхожу…       - Нет, у ребят не ладится что-то с освещением. Не мог бы ты отпросить Виктора у господина Дика? Он тебя послушает. Скажи, к утру вернем, да и я утром вернусь, сделаю массаж и… все, что обязан сделать.       - Я понял. Бегу отпрашивать. Только и я поеду тоже – не могу я тут сидеть один – без тебя. Крыша едет! Помогу - чем смогу!       - Не откажемся. Только не задерживайтесь, ладно? И пусть Виктор какие-нибудь инструменты захватит.       - Я понял. Выезжаем.       Работа нашлась для всех. Виктор налаживал свет. Дженсен стучал молотком, приводя в порядок треснувшую ножку кресла в зале. Кто-то ставил декорации. Кто-то работал над реквизитом. Девочки дошивали костюмы. Актеры прогоняли отрывки текста. Режиссер кричал. В общем, нормальная творческая атмосфера. Дурдом, короче!       Джаред как раз в уголке сцены прорабатывал один из диалогов на пару с другим своим одноклассником, одетым монахом:       Ромео/Джаред:* • …Отец, какие вести? • Что приговор гласит? Какое зло • Еще желало бы со мной знакомства?       Брат Лоренцо: • Ты прав. С тобою в дружбе беды все. • Я весть принес о княжеском решенье.       Ромео/Джаред: • Он дело переносит в страшный суд?       Брат Лоренцо: • О нет, зачем? Его решенье мягче: • Ты к ссылке, а не к смерти присужден.       Ромео/Джаред: • О, лучше сжалься и скажи, что к смерти! • Мне близость ссылки тяжелей, чем смерть. • Не говори ни слова об изгнанье.       Брат Лоренцо: • Ты выслан из Вероны. Потерпи. • Все впереди, не клином свет сошелся.       Ромео/Джаред: • Вне стен Вероны жизни нет нигде, • Но только ад, чистилище и пытки. • Из жизни выслать, смерти ли обречь – • Я никакой тут разницы не вижу. • Когда ты мне об этом говоришь, • Ты мне топор вручаешь на подносе, • Чтоб мне с улыбкой голову срубить…       Новак заслушался, и только случайно, краем глаза, заметил, как после этих слов Джареда/Ромео Дженсен поднялся от своего поломанного стула и спешно вышел из зала. Бледнее смерти...       Бедный мальчик… Константин выскочил следом, глазами искал его в полутемном коридоре. Вроде, мелькнул, исчезая за поворотом. Кас – за ним! За следующим поворотом – снова бросился за тенью. А дальше – нет никого! Только дверь на улицу, кажется, скрипнула и закрылась.       - Дженсен! – позвал тихонько – шуметь нигде, кроме актового зала, уже не разрешали, уже давно объявлен был отбой, и весь остальной интернат мирно спал.       Нет ответа. Новак прокрался в гулкой темноте к выходу, приоткрыл дверь. Дженсен сидел на ступеньках, поеживаясь от прохладного ветра в своей вечной толстовке.       - Дженс! – Новак присел рядом.       - Как я ему скажу? – застонал мальчик горестно: – Я не смогу, Миша! Не хочу! «Там только ад, чистилище и пытки». Чистилище и пытки, Миша! Его замордуют там, затрахают! Он будет отсасывать у вонючих мужиков, как дешевая шлюха, и подставлять зад любому, кто за это заплатил! Мы же, как вещи – и здесь, и там! Нас за людей не считают. Мы – дырки для траха! Безропотные куклы! Но я хоть не одинок здесь, на Терре, я – с детьми, а дети – со мной, и ты меня поддерживаешь. А Джаред на Вулкании будет совсем один, на целых три года! Это же как тюрьма – та же ссылка, только без преступления! Позорная каторга! За что его наказывают, Миша, за что? Почему он должен лишиться всего – семьи, родной планеты, чести, собственного достоинства, самоуважения, образования. Как мне ему сказать, что он никогда больше не выйдет на сцену, ведь он так об этом мечтает! Ты слышал, как он играет, Миша? У меня мороз по коже! А это всего лишь репетиция, и он снова чеканит слова, чтобы не раздражать режиссера до спектакля. Мы с ним договорились – он на завтрашнем представлении сыграет в полную силу, он за пояс заткнет эту пустышку Беллу Талбот и остальных! О, господи, Джаред! Джаред… – его плечи тряслись, он кусал губы, но успокоиться все рано не мог.       - Иди ко мне! Мой хороший, – Миша обнял мальчика за плечи, прислонил его лицо, мокрое от слез, к плечу: – Еще есть время. Мои друзья делают все возможное.       - Где же они, твои друзья? Где?       - Они работают. Писали, самое быстрое и простое перекупить контракт Джареда. То есть, условия будут те же, а работодатели другие. Это если не будут успевать ничего получше! Или я, или доверенный человек, дадим Клифу за это денег, чтобы он подписал именно наш контракт, а не другой. Сыграем на его жадности.       - Миша, но это то же рабство, та же кабала! Какой смысл менять шило на мыло?       - Нет, Дженсен, его заберут на работу другие люди, не этот Фергус с Вулкании. Джея даже учиться смогут устроить, чтобы он закончил школу, и никогда не потребуют от твоего брата интимных услуг. Понимаешь? Его не сделают шлюхой! Он будет якобы работать, ну, может помогать по дому немного, а сам учиться в школе, правда, не здесь, а совсем в другом месте. Но это только в крайнем случае, потому что есть еще варианты…       - Уже может быть поздно, Миша! – мальчика трясло.       - Почему? Ему еще не исполнилось восемнадцать, а до совершеннолетия его забрать не имеют права.       - Имеют, Миш! Если он начнет работу по исполнении восемнадцати лет, а чартер на Вулканию будет раньше – его могут забрать! Перелет плюс карантин – на это тоже надо время, а работодатели терять свое – ох, как не любят! Забирать немного раньше разрешено, я узнавал. Лишь бы трахать не начали раньше срока, тогда это нельзя, но поставить пока в прачечную, например, или мыть посуду, можно. Его могут забрать в любой момент. Твои друзья опоздали!       Новака бросило в жар! Возможно, Дженсен и прав, Константин сам слышал о подобном. Но… не может Хопкинс лохануться так тупо! Он же семи пядей во лбу*! Умнейший мужик! Может, и это учитывает – и чартеры эти гребаные! Транспорт на Вулканию ходит не очень часто, население планеты маленькое. Только и перевозят, что старателей на сезонные работы, преступников на рудники, иногда туристов, и то в сезон, ну, и таких вот горемык – «рабов», вроде Джареда. Пока не выявит желание туда лететь достаточное количество пассажиров – вообще никто и никуда не полетит!       Как назло, сообщений в последнее время с Эдема тоже нет, и ближайший сеанс связи не скоро. Скорее бы они там, что ли! Пока Энтони и Винчестеры «прорабатывают» свои «оптимальные варианты», они тут на пару с Дженсеном – в натуре свихнутся от волнения!       А Джаред до сих пор ничего не знал – готовился к спектаклю и экзаменам, подкалывал сестричку, как всегда. И строил планы, как через год получит аттестат и будет пробоваться в актерскую школу. Эх, мальчик! Дженсен не хотел ему говорить, не мог. И Новак его в этом поддерживал – пусть мальчик еще хоть немножечко порадуется жизни, пусть его глаза горят творческим азартом из-под пушистой каштановой челки, пусть ямочки светятся на щеках, покрытых стыдливым румянцем при виде Беллы, пусть…       Пусть бы все разрешилось быстрее, и так бы и осталось! Чтобы мальчишке и не пришлось узнать, на какой волосок от беды он был на пороге своего первого совершеннолетия. И это была вторая причина, почему Кас не хотел, чтобы Джаред узнал о планах отчима – если все отменится, то и пугать его сейчас вовсе ни к чему! Было бы идеально, если бы все так и осталось между взрослыми, чтобы не довелось никакими нехорошими вестями делать несчастными детей. К тому же, пришлось бы тогда рассказывать и дальше – что именно предпринимается для улучшения ситуации, насколько все серьезно и что можно придумать. А рассказывать, какой из вариантов спасения они могут применить, Новак тоже не хотел, потому что сам толком не знал. Друзья сообщили, что их несколько – от банальной взятки до совсем экзотичных, вроде поиска подходящего работодателя на Эдеме. Что именно из этого выгорит, пока не знал никто. А, значит, и болтать об этом тоже не было смысла. Новак верил, что что-то получится обязательно.       - Не теряй надежды, – обнимал Кас Дженсена, – мы не сдаемся, ясно? Никто из нас! А, тем более, ты! Ты – старший, ты обязан быть сильным!       - Я держусь, Миша, стараюсь…       - Я вижу. Ты – молодец, Дженсен. Эх, чтоб его черти вилами драли, этого твоего Клифа! Сволочь пузатая! И от денег отказывается, дрянь! Ничего, переломим упрямца! Вот только перевода средств с Земли дождусь, и ринусь в бой! Если он продал свою совесть, значит, дело только в цене! А ценой я его смогу удивить! Как можно наживаться на детях? Ни стыда у него, ни совести, ни сострадания…       - У него другие дети есть – он о них заботится…       - Дженсен, о чем ты говоришь?! – Кас даже немного отстранился от парня, чтобы заглянуть в его лицо: – Ты его оправдываешь? Дженсен Эклз! Это ты, или тебя подменили?       Мальчик вытер глаза ладонью, всхлипнул:       - Я не оправдываю, Миша, просто говорю, что всему есть свое объяснение. Клиф хочет лучшей жизни для своей семьи, для своих детей, и добивается этого теми методами, какие ему доступны.       - За счет других, таких же, детей? Где логика?       - Есть логика. Тех малышей он любит, они – плоть от плоти и кровь от крови его, а мы ему – чужие. Он добивался мамы много лет, еще со школы, но она полюбила Алана, а когда папу убили, Клиф все равно принял маму! С тремя детьми, между прочим! А прожил с ней потом не больше года, и мама тоже умерла. Он так горевал, похудел даже – это у него потом пузо наросло. Он тогда, после смерти мамы, аж синий ходил! Мне десять почти было, я помню, как он переживал. Но жизнь продолжается, Клиф женился снова, его новая жена нас видеть не хочет…       - Дженсен, по-моему, если любишь человека, любишь и его детей. А вас он не любил никогда, иначе не бросал бы, и не наживался бы на тебе, а теперь на Джее!       - Формально, он и не бросал нас – оформил опеку, в хороший интернат устроил. Я его не оправдываю, Миша, я просто говорю, что могло быть и хуже. Ты на Терре – здесь то, что сейчас делает Клиф, считается хорошей участью для детей из бедных семей. Надежная работа, кров, еда… Моя работа – не самая плохая!       - И что в ней хорошего?! – спорил Кас, не понимая и от этого начиная сердиться.       - Как тебе объяснить… Идем! – мальчик встал и потянул куда-то Константина за руку.       - Куда?       - Увидишь.       Выскользнули за ворота, предупредив, чтобы их пустили назад через час-два. Сказали, что за краской и клеем. Охранник, кажется, поверил.       - Не боишься? – спросил Дженсен, кутаясь зябко в толстовку и набрасывая на голову капюшон.       - Не особо. Я просто не понимаю, куда мы сбежали и зачем?       - Проще один раз показать, чем сто раз рассказывать. Сможешь и это засчитать за экскурсию по Терре.       - Тогда пошли, – пожал плечами Константин, запахивая на себе ветровку.       А ночью на улицах Терры реально страшновато! Если Терра не нравилась Константину днем, то ночная Терра была совершенно отвратительна! Освещение работало только на крупных улицах. А свернешь на любую боковушку, и сразу же погружаешься во мрак, вонь и тревожную неуверенность. В мусоре копались люди, бродячие собаки и крысы. Какие-то тени мелькали в темноте – подозрительные. По одному, по двое и группами, они исчезали при появлении прохожих, прятались в еще более густую тень или за зловонные мусорные баки. И центральные-то проспекты не вызывали у Каса положительных эмоций, а периферия навевала ужас и брезгливость. Прохожих здесь было немного, но те, что попадались, при приближении Дженсена и Каса, прятали лица в шарфы или за воротники – серые одинаковые людишки, незапоминающиеся, безликие, спешащие в никуда. Новак даже подумал, что они с Дженсом выглядят сейчас примерно так же, кутаясь в свою хиленькую недорогую одежду.       Дженсен уверенно вел его куда-то, преодолевая одинаковые кварталы, сворачивая на неопрятные улицы. Завернул к какому-то зданию, дернул ручку двери в подвал. Лестница и охрана. Мужик на входе улыбнулся:       - Господа желают отдохнуть?       - Желаем, – кивнул Дженс.       - Девушка? Парень? Двое?       - Кого сегодня возьмем? – мальчик повернулся к Новаку.       - Э-э-эм, – растерялся тот.       - Давай парня! – ответил за него Дженсен: – А вообще, покажите, что у Вас есть, а мы определимся.       - Прошу! – мужик нажал какую-то кнопочку, возможно, звонок, махнул приглашающе рукой.       Коридор – двери в два ряда. Возле каждой комнаты, где не было клиентов, выстроились девушки и парни, одетые подчеркнуто вызывающе. Они улыбались и принимали призывные позы. Сутенер подходил к каждому и говорил о нем или о ней коротко, что-то вроде:       - Это Барбара, – у нее большая грудь, можете потрогать, – и щупал девушку за грудь: – А это Макс – у него дырка узкая и он хорошо сосет. Это Мария – у нее длинные ноги и зад, как у мальчика…       И так далее. Новака начинало мутить.       - Комнаты у нас чистые, без насекомых, – мужик пригласил войти в одну из них – комната без окна, посередине комнаты – кровать. За небольшой ширмой – толчок, над толчком душ, шланг для промывания и умывальник. И все. А что, собственное, еще нужно для траха? Провожатый продолжал: – Цены у нас демократичные: минет – десять кредиток, вагинальный секс двадцать, анальный тридцать. Если оплатите час, можете за пятьдесят получить любой вид секса. Принимаем карты. Избивать работников у нас запрещено, но если доплатить…       - Мы поняли. Ну, кого возьмем? – Дженс делал вид, что советуется с Касом.       - Я… Э-э-эм…       - Я тоже думаю, что надо посмотреть еще… – перебил Дженс.       Мужик замельтешил:       - Господа ищут что-то особенное? У нас есть разнообразные игрушки, есть стимулирующие вещества – за дополнительную плату.       - Нет, спасибо…       - Может, господ заинтересует садо-мазо? Это стоит дороже, но зато незабываемые впечатления гарантированы…       - Спасибо, – снова перебил Дженсен, – мы подумаем. Миш, я знаю еще одно место – недалеко…       - Не советую, – закатил глаза мужик: – Я, конечно, ничего не хочу сказать плохого, но у них грязь и клопы… Если надумаете, возвращайтесь. Наше заведение легально, поэтому мы не закрываемся с рассветом – приходите в любое время…       Новаку срочно надо было на воздух. Отошли на пару кварталов. Константин выдохнул:       - А я думал, что хуже твоего положения и нет!       Дженсен хмыкнул:       - На каждое «плохо» есть еще хуже! Это одно из заведений Дика Романа. Оно легальное, налоги платятся, сотрудники работают по контрактам, все старше восемнадцати – по крайней мере, должны быть. Из одного из таких заведений господин Дик забрал Кэсси – он ездил с инспекцией и девушка ему понравилась. Она плакала от радости, когда увидела дом и поняла, что в заведение больше не вернется.       - Кэсси была проституткой?!       Дженсен посмотрел странно. Новак осекся:       - Э-эм, прости, если я что-то не то ляпнул. Но на Земле это называется проституция.       - Здесь это контрактники с оказанием интимных услуг. Если так судить, я тоже проститутка…       - Прости, Дженс…       - Проехали! Идем дальше!       - Дальше?       - Да. Экскурсия только началась.       - Ужас!       - Нет, ужас еще впереди!       Снова улочки. Какая-то тень отделилась от стены, Новак чуть не шарахнулся в сторону, но Дженсен задержал его за рукав. Неопрятный серый человек заговорил хриплым голосом:       - Что ищут уважаемые господа? План, снежок, шмыга…*       - Пожалуй, не сегодня, – ответил Дженс спокойно.       - Тогда, что-нибудь иное, чтобы удачно провести вечер?       - Иное, – поддакивал Эклз.       - Господа желали бы снять недорогую комнату на час или на два?       - Возможно.       - Господа желают снять комнату на двоих или подбирают на вечер компанию?       - Компанию.       - Девочка, мальчик? Возможно, и то, и другое?       - А что Вы можете предложить?       - Идемте, господа, у нас есть товар на любой вкус.       Подворотня, дверь, лестница в подвал. Уже не так светло и чисто, как в заведении Романа. Полумрак и затхлый воздух.       - Расценки господам известны? – продолжал мужик.       - Известны, – кивнул Дженс, а сам прижал Касу руку, мол, слушай: – Но Вы можете их и огласить.       - Минет пять кредиток, вагинальный секс десять, анальный двадцать. За групповой сеанс доплата. За хардкор или избиение – доплата. А если желаете оттянуться как следует, выбор веществ очень широкий…       - Нет, спасибо, сегодня только секс.       - Ясно, – человек распахнул дверь внизу лестницы.       Полутемная комната – что-то вроде гостиной. С кругового дивана встали парни и девушки. У Новака волосы шевелились на голове. Около десятка молодых людей – разных рас, комплекции, возрастов. Возраст многих определить было невозможно – вроде, лицо и молодое, но такое помятое и бесцветное! Плечи опущены, не очень новая одежда, у одной девушки сбитые в кровь коленки, один парень с плохо загримированным фингалом под глазом. У всех во взгляде – усталая обреченность. Новаку было страшно.       Дженсен продолжал рулить: прошел вдоль ряда, осматривал ребят придирчиво. Сутенер не унимался:       - Может, Вы ищете что-то особенное?       - Не знаю. Как ты считаешь, Миш? Мне никто не нравится.       - Возьмите Саманту, – мужчинка подталкивал к вошедшим своих подопечных: – Она умеет управлять мышцами в заду, клиенты в восторге! Или Фредди – он вынослив и обожает сперму!       - Мы еще подумаем, – хмурился Дженсен.       - Тогда Вас наверняка заинтересует Лиза. Разденься, детка! – одна из девушек стянула через голову платье, больше похожее на грязную длинную майку. У нее были большие кольца в сосках и внизу лобка и татуировки по всему телу – цветы, птицы, кресты... Мужичок подтолкнул ее к Дженсену: – Она любит боль, у нее прикольные кольца в сиськах и клиторе, вы можете отхлестать ее…       - Спасибо, мы запомним. Пошли, Миша, посмотрим еще!       - У нас лучший товар! Вы обязательно вернетесь – поверьте мне! – звучало за спиной, когда они поднимались к выходу.       Отошли снова на несколько домов дальше. Дженс тихо комментировал:       - Тут в основном те, у кого действие первого контракта закончилось и они не смогли его перезаключить и не смогли найти другую работу. Или те, кого не взяли на контракт – даже на такую работу берут не всех, желающих больше, чем мест. Есть те, что проштрафились, и их больше не берут на работу в приличные заведения или дома.       - Дома? – у Новака в ноздрях стоял еще этот запах – несвежих тел и травки.       - Да. Такой дом, как у господина Романа – это удача! Я же тебе говорил, Миша, что когда у тебя нет связей и образования, оказаться слугой в таком доме, как у Романа – почти счастливый билет! Да еще и контракт – это стабильность и защита. А эти ребята перебиваются копейками, а их еще и бьют за малейшую провинность – и клиенты, и хозяин. И штрафуют. Многие из них становятся наркоманами – работают за дозу и живут недолго…       - Ужас! С этим же надо как-то бороться! Почему правительство ничего не делает?       - Почему не делает? Делает – считает барыши! А насчет наркотиков – доказать, что парня или девушку подсадили в заведении, невозможно. Хозяин всегда скажет, что он или она принимали по собственной инициативе, а заведению об этом ничего не было известно. А лучше, что хозяин заведения этого парня или девушку вообще видят в первый раз. Такие бордели полулегальны, налоги какие-то они платят, как хостелы, а полиция их «крышует». Все довольны.       - Кроме этих детей! – возмущался Новак.       - Думаешь? Тогда смотри дальше на наши достопримечательности.       Следующая улица – уже откровенная панель. Девушки и парни вдоль стен домов – некоторые из них пытались подойти к Дженсену и Константину, предложить себя, за некоторых подходили их сутенеры, но Дженс останавливал всех движением руки. Мальчик тихо объяснял, что здесь или те, кто работает нелегально, или контрактники, у которых небогатые или просто бессовестные хозяева, отправляющие своих слуг подрабатывать торговлей телом. И еще есть родители, предлагающие клиентам собственных подросших детей.       - Не может этого быть! – ужасался Константин.       - Может! И есть, Миша! И такое здесь в каждом городе. На похожей панели стояла Чарли – ее выводил ночами родной дядя. Она сирота, а у дяди была больная жена, и у него не получалось заработать на лекарства. Вот и продавал племянницу, пока Роман, не проезжая мимо, не заметил случайно ее рыжую шевелюру и не купил ее для госпожи Ровены в подарок.       - И Чарли тоже плакала от счастья?       - Как ты догадался? – Дженс был серьезен: – Клиф мог отправить меня в какой-нибудь публичный дом или выводить на панель, как этих ребят и как Чарли. И Джареда мог бы. Но не сделал этого. Теперь ты видишь, почему я сказал, что наша участь еще и не так плоха?       - Дженсен, но и не хороша!       - Нет, не хороша, но бывает хуже. Я хочу, чтобы ты увидел еще и это…       - Еще хуже?! – у Новака уже начинала болеть голова от впечатлений.       Дженсен вывел спутника в район с совсем уж убогими домишками и одноэтажными лачугами, остановился, указывая рукой вдоль грязной улицы:       - Видишь на подоконниках свечи? Это дома, где есть кто-то на продажу. Сын, дочь, ну, или племянник или падчерица… ты понимаешь. Многие люди по наступлению совершеннолетия подают документы своего отпрыска в специальные агентства, которые пытаются их пристроить. Но агентству надо платить комиссионные, и некоторые не хотят этого делать – жадничают. Кстати, Клиф не продавал меня через агентство, но не от жадности – он тогда уже работал у Романа и напрямую предложил меня ему, а ему нужен был массажист взамен ушедшего. Дик взял меня и оплатил курсы. А Джареда Роман не взял – сказал, что ему сейчас работники больше не нужны, и Клиф, не пожадничав, предложил его агентству. Агентство и подобрало Джею место на Вулкании. Это тоже считается хорошо, лучше, чем в борделе на Терре – на Вулкании заработки выше, есть обязательная страховка и нет венерических заболеваний – на планете очень строгий карантин. А на Терре болячек полно – ребята в борделях и на панели букетами хватают! Конечно, сейчас почти все заболевания лечатся, но без страховки это безумно дорого, и почти весь их дальнейший заработок уходит на лечение!       Мимо прошли два мужика – вели мальчишку. Мальчик глядел испуганно, чуть не плача. Молоденький, на вид ему восемнадцати не было, но возраст трудно определить – от недоедания он мог казаться младше. Мужики выглядели довольными, видно, прикупили недорого хорошего слугу, лапали того за зад, улыбались, читали что-то в бумагах, которые один из мужчин держал в руках. Радовались выгодной сделке. Новак проводил мальчика сочувственным взглядом.       - Ужас какой! – качал головой Кас.       - Ужас не только в этом. Детей, которых не взяли агентства, родители начинают пытаться пристроить сами: подают объявления в газету, ставят свечу на подоконник, надеясь на «авось» – вдруг по улице пройдет состоятельный клиент и присмотрит для себя именно их ребенка! А чтобы клиент не сомневался в выборе, дают «попробовать» потенциального работника – прямо здесь же, не выходя их дома, в одной из комнат. Многие небогатые граждане так все время трахаются, очень недорого – «пробуют» по домам подростков, а потом говорят их родным, что не понравилось…       - И такое творится с подачи родителей?       - Да, Миша. Или тех, кто их заменяет – опекунов, дядей и тетей…       - И их не лишают родительских прав?       Дженсен качал головой:       - За что? Не забывай, что многих из этих родителей точно так же продали в их совершеннолетие, поэтому они не видят в этом ничего предосудительного. Для них это все – норма. Они же пережили свой период между двумя совершеннолетиями, раздвигая ноги по контракту или без, и не видят ничего дурного в том, чтобы подобным образом пристроить своих взрослых детей. А пока ждут серьезного работодателя, желающего подписать контракт минимум на три года, понемногу зарабатывают с помощью детей на хлеб.       - Это все ужасно, Дженс! Я не хочу больше…       Константин не договорил. К ним вышел мужчина из ближайшего дома – бедной лачуги с перекошенной крышей:       - Вечер добрый! Господа хотят подобрать себе хорошего слугу? Мой сын подойдет вам! Идемте!       Новак не хотел, но Дженсен упрямо потянул его к обшарпанной двери.       Вошли. Нищий дом. Темно, худая жена смотрела затравленно. Детки спали – кто где – мал мала меньше! Отец растолкал двоих старших – мальчика и девочку. Они хлопали сонно голодными глазами.       Отец объяснял тихонько, чтобы не разбудить остальных малышей:       - Сыну восемнадцать зимой исполнилось, у меня есть готовый контракт, можно хоть сейчас подписать и заверить утром у юриста, если пожелаете. Мартин мальчик крепкий, послушный, умеет все делать по дому. И брали его только несколько раз, а я следил, чтобы господа были в презервативах, так что он не затасканный и чистенький. Берите – не пожалеете! Можете его попробовать вон в той комнате…       - Ну, я не знаю… – продолжал играть свою роль Дженсен: – Как тебе Мартин, Миша?       - Если не хотите сына, берите дочь! – продолжал папаша: – С ней еще рано заключать контракт, но пока можете взять и так – присмотритесь, поду'чите под себя… Дейзи – девственница. Если будете брать, о цене договоримся – я сделаю хорошую скидку таким приличным господам…       - С меня на сегодня довольно! – перебил Миша. Ему было плохо.       Таким способом, насколько Дженсен знал, примерно год назад продали Шамиру. Бальтазар таскается иногда по таким кварталам «со свечами на окнах», и ему папаша многодетного семейства предложил девушку за хорошую цену – Шамира красива и она тогда была девственницей. И Бальтазар прикупил ее в подарок старшему брату. Вместо тортика или крема для бритья – на День рождения! Марку Люциферу было приятно…       Шли назад – Новак не разбирал дороги, но Дженс уверенно вел его по этому ужасному городу, и Кас надеялся, что они не заблудятся. Ужасная столица ужасной планеты, населенная ужасными людьми. Молчали. Потом Дженсен вздохнул:       - Мы жили здесь, недалеко, когда умер папа. Мы были еще маленькими, но каждый месяц видели, как кого-то на улице продают. Мне не было еще десяти, но я догадывался, зачем. Это страшно, когда нечего есть, когда родители продают одного ребенка, чтобы прокормить остальных! На продажу выставляют самого старшего или самого привлекательного, и особо не спрашивают, для каких целей покупают их хозяева – всем и так все понятно. Клиф мог бы сделать то же самое, его никто здесь не осудил бы, но он этого не сделал. Джей и Мак учатся в хорошем интернате. Я тоже там учился, до того, как...       - До того, как он продал тебя, Дженсен!       - Не в бордель же продал, а в богатый дом. И никогда никому не давал на «пробу». И ни разу не брал меня сам, хотя имеет право – он тоже работник господина Дика, между прочим.       - Он – твой отчим! – у Новака кипел мозг.       - Но не отец. И он переспал со всеми слугами, кроме, разве что, Руфуса и меня. Так что, Клиф Костерман – не монстр, он просто типичный террианец, каких миллиарды. Сегодня я именно это пытался донести до тебя, Миша. Ему не понятно, почему я так взбеленился, и почему ты пытаешься уговорить его никуда не отправлять Джареда, тогда как Клиф нашел ему такую хорошую работу. Ему это не понятно, причем совершенно искренне! – Дженсен замолчал.       Кас качал потяжелевшей головой:       - Улетать вам надо с Терры, – сказал, угрюмо насупившись: – Срочно! Всем троим!       - Не только нам – всем нормальным людям надо улетать с Терры, – ответил Дженсен серьезно: – Но ты не сможешь спасти всех…       *Сноски:       • «Ромео и Джульетта», акт III, сцена III;       • «Семи пядей во лбу» – русская поговорка;       • Сленговые названия наркотических средств: план – марихуана, снежок – кокаин, шмыга – амфетамин.