Прожект 'как бы его обозвать'

Намечались крупномасштабные события и только Хина, упавшая с дивана и потирающая ушибленный локоть, не чувствовала всей катастрофичности ситуации и угрюмо ворчала, что сейчас товарищ вокалист так получит по ушам, что из товарища вокалиста переквалифицируется в товарища инвалида. - Его вообще возможно остановить? - спросила Акане, наблюдая как Соно, шатаясь из стороны в сторону, кидается мандаринами в шкаф. Анзи и Ю припомнили все случаи, когда Соно был настолько же пьян, и признали, что им никогда не удавалось его утихомирить. - А на юбилее группы? - вдруг вспомнил Ю, - Он еще тогда рассказывал анекдот про помещика, который крутил кота за хвост. А потом показывал анекдот в лицах, причем в роли помещика выступал он сам, а роль кота досталась Аяме, который просто мимо проходил. Клавишник горестно вздохнул, видимо, вспомнив те страшные для него минуты, а Анзи только махнул рукой: - Нам просто повезло, что Йо тогда проголодался, а у Соно из кармана торчал пирожок. - В свете таких событий только и остается, что настроиться с ним на одну волну, - устало подытожил Ю, - Хина, Акане, у вас спиртное еще в доме есть? - Коньяк точно был. - Коньяк? Где? Требую! - сказал Соно тоном, не терпящим возражений, и швырнул последний мандарин в шкаф. - Сядешь и успокоишься - получишь коньяк, - таким же тоном ответил Анзи, - Не успокоишься - заставлю отобрать булочку у Йо. - Понял, - сказал Соно и сел на пол, - Вернулись времена преследования первых христиан. Гитарист сдавленно хрюкнул и поинтересовался, в каком это месте Соно христианин. Тот ответил хитрой улыбочкой и начал увлеченно наблюдать за поисками коньяка. - Слушайте, а как же бабушка? - смущенно спросил Аяме, жмясь возле стены, - Нельзя пить при взрослых. Вопрос был хорошим, все призадумались. - А у нас загородный домик есть, - сказала Хина, - Туда все войдут. Заодно грядки прополем для бабушки. Соно выпучил глаза и заявил, что за городом положено жарить шашлыки, а потому он требует выдать ему тазик, специи, мясо и пару бутылок коньяка для сбалансирования маринада. После долгих споров он все-таки получил все желаемое и ушел на кухню, потому что, как он выразился, "истинный шашлык не терпит женских взглядов". Через пятнадцать минут, после того как все собрались, а Акане отпросилась у бабушки, Соно был обнаружен на кухне, дремавшим лицом в шашлыке. Пришлось тратить еще энное количество времени на то, чтобы разбудить его и для пущего эффекта запихать в ноздри кусочки лука. Наконец, все спустились вниз. Путь до загородного домика прошел как-то незаметно, Акане открыла все окна и от машины настолько разило спиртом и луком, что ни один полицейский не посмел их остановить. Дача встретила отчаянных любителей приключений буйными зарослями сорняков и несколькими грядками с морковкой и укропом... Соно хоть и сидел в середине, но выскочил из машины первым. Следом, потирая ушибленные места, вывалились все остальные. В этом время вокалист носился по огороду вприпрыжку и декламировал, изображая летящий самолет: - Прекрасны вы, поля земли родной, Еще прекрасней ваши непогоды!.. - Лермонтов, - моргнув, выдал Ю. Акане разинула рот, а Хина не устояла и побежала вслед за Соно. Йо топтался по огороду, выискивая место для костра, и, не подумав, предложил: - Тут травы до черта, где разводить? Давайте скосим. Соно, пробегая мимо, резко тормознул и начал требовать косу, "да чтоб самую острую - я как Всадник Апокалипсиса покараю эту траву!" Его еле успокоили, выдав длинную палку и сказав, что он теперь словно Кунг-фу Панда может наказывать траву хоть до соседского забора. Мокрый от росы и наполовину зеленый от травяного сока Соно умчался, путаясь в сорняках, палке, собственных ногах и падая так часто, что добрался до забора уже полностью позеленевшим. Хине велели следить за Соно, чтобы он не трогал морковку (Акане: "Это которая с зелеными хвостиками, ты еще в прошлом году их все поотрывала и мы морковку найти не могли, помнишь?"). Хина сварливо заметила, что тут всё с хвостиками, включая самого Соно, но все же послушалась. Тем временем Соно приноровился к палке и с восторгом орал, что наконец-то сможет поучаствовать в бегах по бездорожью. Прошло каких-то пятнадцать минут, а на пропаханной суровым носом и палкой Бога Рока целине можно было высаживать картошку. Соседи завистливо смотрели на происходящее из-за забора, после чего подошли к Акане и спросили - можно ли арендовать эту ходячую борону минут на тридцать. Та посоветовалась с Анзи и он разрешил за литр саке с сотки. Пара часов пролетели незаметно, подступали вечерние сумерки. Анзи на пару с Акане пропололи все грядки и теперь собирали морковку и укроп на закуску для стола. Йо, вооруженный мотыгой, похрюкивая, обработал соток пять. Соно вспахал четыре соседних огорода и в запале разнес две поленницы с дровами. Но соседи все равно были так довольны, что запасы алкоголя пополнились на две недели вперед. Наконец, все рабочие задания были выполнены. Ю закончил утюжить своим телом траву под яблоней, откуда он давал руководящие задания, и отправился вместе с Йо на ближайшую речку ловить рыбу. Аяме увязался с ними, сказав, что хочет позагорать. Ю посмотрел на заходящее Солнце, хмыкнул, но не стал спорить. Впрочем, на речке они были недолго. Первыми вернулись сильно недовольные Ю с Йо и рассказали, что Аяме действительно разлегся на берегу, чтобы загорать, после чего в течении пяти минут сбежалось все мужское население дачного поселка, принявшее клавишника за девушку, и стало демонстрировать свою ловкость и грациозность, сигая в речку. После каждого плюха наивный Аяме радостно смеялся и хлопал в ладошки, отчего ухажеры проявляли еще большую прыть. Разумеется, ловить рыбу в такой обстановке было невозможно. Вскорости пришел и сам Аяме, сопровождаемый толпой поклонников, которые явно рассчитывали получить приглашение на шашлык, но, увидев серо-зеленую, сверкающую пьяным весельем рожу Соно, поспешили откланяться. В конце-концов, костер был разведен, шашлык приготовлен и стол накрыт. Соно быстро разлил коньяк в пузатые бокалы, прихваченные из дома. - Слушай, юный гений, ты чего себе полбокала-то набухал? В них полагается на донышко наливать, - сказал Анзи. - Вот ты сейчас будешь учить меня, как коньяк пить? - издевательски спросил Соно, - Поясняю. Если налить совсем на донышко, то, когда будешь пить, коньяк размажется по стенкам бокала и в рот вообще не попадет. - Тогда почему ты мне налил на донышко? - негодующе спросил гитарист. - Потому что я забочусь о твоей форме. У гитаристов не должны дрожать руки от пьянства. А уж себе-то я микрофон могу скотчем примотать. И он, протараторив: "Нузазнакомствооченьрадсидетьтутсвамивздрогнем!", залпом выпил содержимое своего бокала. Далее оказалось, что Анзи зря боялся, что Соно выпьет все в одиночку, потому что шашлык оказался настолько заспиртован, что все моментально захмелели и начали рассказывать истории из жизни. Аяме поведал, что похудеет еще килограмм на двадцать, после чего пойдет работать вокалистом. Соно и Хина, перебивая друг друга, рассказали, что как-то нарвались на банду японских гопников. Подробности их рассказов сильно совпадали, а когда Хина наглядно показала на Анзи, как она врезала самому здоровенному гопнику в живот, Соно чуть не расплакался и полез обниматься. Анзи, целых десять минут целясь вилкой в морковку, рассказывал о том, что рычажок, зараза, сломался, а последняя упаковка струн пропала еще неделю назад и он вообще не представляет, как в такой обстановке работать. Йо от количества съеденного и выпитого уже клевал носом и бормотал что-то про пирожки. А Акане и Ю бесперерывно ржали, рассказывая друг другу анекдоты. Внезапно, Хина переключилась на Аяме и попросила его спеть. Соно вскочил на стол и закричал, что "в гробу я... то есть, в гроб загнать решили?! Я пожалуюсь Раймонду Паулсу!", и попытался заткнуть Аяме рот морковкой. Ю, как раз вспомнивший очередной анекдот про поручика Ржевского, в приливе чувств схватил другую морковку и они с Соно принялись ожесточенно фехтовать прямо на столе, сопровождаемые дрожащим тенорком Аяме, доносившимся откуда-то из под скамьи. Акане и Хина болели каждая за своего "гардемарина", обсыпая их пучками укропа и пустыми пакетиками из под семечек. Анзи, глядя на это действо, взял бутылку саке, бокал и со словами: "Они никогда не видели, как короткое замыкание меняет человека. Что есть гвоздь в розетке по сравнению с намокшим феном..." удалился под яблоню созерцать, как новоявленные кавалеры Аяме готовят на соседском огороде план спасения феечки из лап зеленорожего Халка. Через пять минут бой еще продолжался, потому что попасть по противнику было очень сложно ввиду всеобщей дезориентации в пространстве. Внезапно, Ю споткнулся о пустую бутылку коньяка и, описав руками круг, сломал свою морковку о стол. Почесав затылок он хотел было благородно признать поражение, но, увидев ошалевшего Соно, который несся на него с азартным воплем, плюнул на честь и ударился в бегство. Вокалист с улюлюканием ринулся в погоню, а за ними и Хина с Акане. - Прямо к соседям, - прокомментировал Анзи сей процесс, прикладываясь к горлышку бутылки. В бокале он устроил маленький склеп для пчелочки, которую случайно задавил этим же бокалом, и как раз собирался приступить к прощанию. Через десять минут Соно и Ю объявились с чрезвычайно смущенным видом и парочкой фингалов. Хина и Акане были наоборот гордые, прямо как царевны Ярославны, провожающие мужей в последний бой. - Ну как? - флегматично спросил Анзи, дуя в бокал, видимо, в надежде проспиртовать пчелку и тем самым добиться ее вечной сохранности. - Прибежали мы на соседний огород, а там толпа мужиков. И все борзые-преборзые. Ну мы с Ю и решили навалять им... Нам, правда, тоже немного досталось. И он замолчал. - Не тяни, - попросил Анзи, разыскивая уже проспиртованный трупик в траве, куда он его случайно выронил. - В общем, оказалось, что это парни из Токио, а здесь у них у всех родственники, - уныло сказал Соно, - А нам чего с городскими драться? Мы сами городские, нам местных учить надо. Выходит мы совместно получили по шее, а местные как были борзыми, так и остались. - А меня эти дяди, которых вы побили, на дискотеку сегодня звали, - Аяме немного осмелел и высунулся из-под стола, - Можно я пойду? Анзи почесал нос, затылок, правую ногу, левую щеку и, наконец, сказал, что дискотека будет достойным завершением дачных похождений. После его слов Акане и Хина чрезвычайно воодушевились и убежали куда-то в домик, чтобы, как они выразились, "навести марафет". - Только ты, Аяме, с "дядями" сам договаривайся, потому что я извиняться за пьяные выходки некоторых из нас...ииик!....не пойду. Операция по подготовке к дискотеке прошла в рекордные сроки - пятнадцать минут. Вначале Аяме, смущенно краснея, сходил на соседний огород и вернулся с толпой потрепанных совместными усилиями Соно и Ю поклонников, которые, несмотря на все полученные травмы, сияли словно Солнце над Зимбабве. Потом подошли Акане с Хиной, обе приодетые, причесанные и накрашенные. Затем потребовалось срочно сбегать в ларек за сгущенкой, чтобы разбудить Йо. И вот, наконец, отряд был собран и укомплектован бутылками с саке, на тот случай, если в местном клубе ничего крепче кефира не продают. Путь до клуба не обошелся без приключений. А началось все с того, что толпу нагнал какой-то мужик, который стал кричать и размахивать руками. Причем крик его состоял из обрывков, а потому никто не понял, чего, собственно, мужику надо. Но, потом он, как на грех, упомянул что-то связанное с мамой. Соно вскипел, резко размахнулся и со страшной силой влепил мужику палкой в лицо. Впрочем, тот мгновенно увернулся, поэтому удар вокалиста улетел в пустоту, увлекая его с собой. Женская часть собравшейся компании отчаянно завизжала и со всей силы пихнула засыпающего Йо в бок. Тот спросонья увидел лежащего на земле Соно, орущего мужика и, сделав неправильные выводы, не стал разбираться, а просто залепил мужику, отчего тот пролетел метра три и рухнул в канаву с крапивой. Далее возник спор. Йо предложил влепить мужику еще раз и на этом мирно разойтись. Анзи и Ю хором сказали, что влепить по репе - дело нехитрое, но тут разобраться словесно бы надо. Хина и Акане, поливая Соно остатками саке из своих бутылок, заявили, что так они до дискотеки до утра не доберутся. Аяме не принимал участия в споре и радостно смеялся, потому что ухажеры, пытаясь обратить на себя его внимание, нарвали с обочин дороги кучу цветочков и насобирали кулек разноцветных стекляшек. В конце концов, мужик сам очнулся и, опасливо поглядывая на басиста, скрылся между домов. Соно был поднят на ноги и путь продолжился.