Обратная сторона

***

      Несколько дней воздух висел прозрачный и звонкий над северным горным склоном, полный весенних птичьих споров. Соседствующие деревушки различали друг друга по устремившимся ввысь струйкам дыма и чуть слышимым запахом гари домовых печей. Холода уже близились к концу, но мягкий морозец ещё пощипывал обветренные лица фермеров и лесорубов. Прилетающий издалека лай лесопилки только напоминал об усиленных рабочий буднях на заготовках, возобновившихся с приходом тепла. Спрятанная в стороне от торгового пути деревня из пяти домов и небольшой таверны, располагающаяся на дороге тружеников каменоломни, принимала местных работяг да редких странников, и ещё реже - обитателей Высокого Леса. Но посоедние появлялись редко, предпочитая избегать скорых на расправу местных дворфов. Своих все знали и узнавали издалека по чёрным от угля лицам, мозолистым ладоням шириной с лопату и подкопченным бородам. А к незнакомцам никто и не приглядывался, потому как редко кто-то появлялся дважды. За горным перевалом начиналась чаща волшебного леса, отделявшая край дворфов и людей от таинственного мира эльфов. Деревня в несколько домов оставалась последним пристанищем для того, кто идёт по пути в Высокий Лес, и первым для того, кто возвращается. В безымянной таверне на четыре комнаты не каждый день подавали горячую пищу, однако торговец ежедневно подвозил по несколько бочек свежего пива. Высокий человек в серой робе отворил скрипучую дверь и зашёл внутрь, придерживая край капюшона, скрывавшего лицо. Уставшие бородатые лица только повернули головы в его сторону и, проводив взглядом на пару шагов от дверей, уткнулись обратно в своё пойло. Незнакомец приблизился к барной стойке, ступая так плавно, как ходят хафлинги или эльфы. Трактирщик уже обратил на посетителя всё своё внимание и терпеливо ждал, перебирая мясистыми руками связки ключей. Он оглядел его с головы до кончика плаща, прищурив чуть покрасневший глаз. Хозяин выглядел как вылезший из реки аллигатор, - толстая шкура на потном лице нездорово поблёскивала в слабом вечернем свете. А незнакомца он рассматривал, будто он забредший на водопой истощённый олень, покрытый пылью и покачивающийся от жажды. Промокшая и грязная накидка, покрывавшая голову, вместе с изношенными походными сапогами говорила о том, что путнику нужна кровать и ванна, чтобы хорошенько отдохнуть, а не просто кружка пива. Зацепившись внимательным глазом за изящную руку, исчерченную старыми шрамами, которой путник оперся о стойку, хозяин сразу приметил недешевое золотое кольцо. С насмешкой он хлопнул огромной лапищей по столу:       - Почасовые не сдаю. Посетитель, казалось, оторопел, но спустя выдержанную паузу из-под капюшона послышался хриплый женский голос с северным акцентом.       - Мне нужна приличная комната на всю ночь, чтобы никто не беспокоил. - И быстро добавил, - и ужин! "Аллигатор" свистнул в сторону, обнажив мелкий остренький зуб, и рядом с ним появилась девчушка-хафлинг не больше полуметра высотой, словно вынырнувшая из глубины его простецкого балахона. Её нечёсанная светлая макушка только мелькнула из-за барной стойки, как она уже выпрыгнула перед гостьей, показывая полированный медный ключ на потрёпанном узелке.       - Твоя дверь вторая, - равнодушно кивнул трактирщик, рассматривая скрывающуюся под робой фигуру с пущим интересом, и постукивая пальцами по столу. Рука с золотым кольцом спряталась в складках робы, тут же звеня кошельком, чтобы расплатиться.       - Пятнадцать золотых. Фигура вздрогнула, огромные светлые глаза взволнованно выглянули из-под нависающего капюшона.       - Ладно, не трясись. Три монеты, - гоготнул над растерявшейся гостьей хозяин, - это ж не королевские апартаменты! Рука выкатила из кошелька на натертую столешницу плату и спряталась, подрагивая от нетерпения. "Аллигатор" кивнул помощнице и та, размахивая ключом, поскакала по лестнице на второй этаж, где располагались гостевые комнаты, о чём предупреждала единственная деревянная вывеска. Поймав на прощанье тяжёлый маслянистый взгляд хозяина, фигура в монашеской робе поспешила за девочкой наверх. Короткий коридор с пятью ветхими дверьми освещался скупым масляным светильником, медленно покачивающимся на потолочном крюке. За дверью, обозначение которой было просто нарисовано углём на уровне замка, раздавались ритмичные стоны и скрип деревянного пола, сопровождаемый заливистым грудным кашлем. Хафлинг проскочила мимо, по-детски хихикнув, и глянула на гостью с прищуром, словно знала такое, о чём не знает она. Останавливаться в коридоре не хотелось, как и задумываться над тем, что там происходит. Пройдя до следующей двери, обозначения на которой не было совсем, хафлинг примерила ключ и справилась с замком. Получив свой медяк в хрупкую ладошку, девочка ещё раз засунула нос в комнату, пискнула что-то про ужин через час и скрылась в коридоре, семеня по половицам не слышно, как мышка. Внутри комнаты стояла кровать с продавленным настилом из несвежих тряпок, покрытых, тем не менее, чистым постельным бельём, да большое корыто, полное почти до самых краев. Оконце в конце комнаты источало холодные лучи дневного света сквозь немытые стёкла, прикрытые оригинальной заплатанной тряпочкой, бывшей, вероятно, некогда свадебным платьем. В нитях дневного света ровно плавали пылинки, не тревожимые никаким даже самым слабым сквозняком. Пахло мылом и салом. Заперев дверь, путешественница скинула с себя грязное одеяние вместе с нательной одеждой и истоптанными башмаками и запрыгнула в корыто, расплескав воду, отчего пол мгновенно собрался пыльными каплями. Девушка почти не чувствовала холода, яростно оттирая с лица, волос и рук налипшие комья крови и грязи. Вытравив из головы запутавшиеся ветки, всё та же рука с золотым кольцом пошарила по пыльному полу и нащупала неровный кусочек мыла, слипшийся с тканым ковром. Помимо розоватых шрамов на руке, множество отметин покрывало тело незнакомки, оказавшейся довольно молодой женщиной с натренированной спиной и сильными плечами. Глубокие шрамы опоясывали её ребра и бёдра, словно когда-то ей пришлось буквально выкарабкиваться из объятий смерти. Кожа над тяжёлой полной грудью "украшена" рубцами - следами от рваной раны, какие получают воины на поле боя, но уже вряд ли покидают его на своих двоих. И тем не менее, живее всех живых, девушка в монашеской робе бодро вскрикнула, выдрав, наконец, с клоком волос, комок из глины и колючек. Тем временем за окном становилось совсем темно, а в комнате теплело - чтобы не околеть, на ночь хозяин растапливал печь. Из печного окошка распространялись тепло и ароматы готовящейся внизу трапезы. Мясной бульон многообещающе похлюпывал из недр кухни, что уже было слышно намного отчётливее, чем не перестающие раздаваться всё это время скрипы из-за стен коридора. Чувствуя, наконец, как отпускает после долгой дороги усталость, девушка откинулась в корыте и прикрыла глаза. Проснулась она почти сразу и шумно вынырнула из воды, куда сползла по макушку. В следующее мгновение в дверь постучали, и голос хафлинга сообщил, что та принесла кукурузную кашу со свиными потрохами, от чего девушка чуть не захлебнулась повторно - от наполнившей рот слюны. Пока девочка ждала у двери, купальщица выбралась из корыта и завернулась в простыню. Миску с ужином она забрала, высунув руку в просвет двери, стараясь не впускать хафлинга и её длинный любознательный нос ни на дюйм внутрь. Какой-то опасноси от малявки не исходило, однако и особенно приятной она не казалась. Ела девушка стоя у подоконника, пялясь на простилающуюся за окном деревню и очерченные вдалеке Потерянные Вершины. Когда ложка заскребла по дну миски, полная луна только выползала из-за кромки Высокого Леса, роняя серебро на равнину. В сгущающейся темноте, рука с золотым кольцом дотянулась до полки над кроватью, где прятались две свечи и огниво. Полоснув искоркой света, она зажгла одну свечку и устроила её на спинке кровати. На стенах заплясали неровные тени, пламя поёжилось на фетильке и разыгралось, вычертив на лице путешественницы огромные светлые глаза. За стиркой прошло ещё какое-то время, и в дверь снова постучали. На этот раз, судя по звуку это был хозяин таверны. Он просунулся в щель почти целиком, стоило чуть приоткрыть дверь, словно был плоским, а не круглым, и оглядел покрасневшим глазом комнату. Оглядывая завернутую в ткань фигуру гостьи, он только ухмыльнулся всё тем же острым зубом и кивнул в сторону корыта. - Я заберу, - оттолкнув от двери девушку, он по-хозяйски проковылял внутрь, и, кряхтя, поддел ванночку за навесную ручку, оттаскивая её в коридор. При этом он почти с почтением склонил голову, не сводя глаз с обнажённых коленок, выглядывавших из-под обернутой простыни. Напоследок гостья вручила ему пустую чашку, и потоптавшись пару секунд в проёме, наконец закрыла дверь, решив, что чаевых с него на сегодня достаточно. Задёрнув плотнее праздничной белой тряпкой окно, путешественница спряталась от навязчивого взгляда Селюн, что заглядывала слепым глазом в комнату, и погасила свечу. Во вновь сгустившейся темноте где-то внизу, в трактире, гремели кружками работяги дворфы, под чьи разговоры она снова незаметно уснула.

***

Весенние грозы приносятся северными ветрами, которые выгоняют последние холодные деньки из своих владений после дня Зелёной Травы. После праздника природы дожди обрушиваются совсем редкие, бесцветные, любовно умывая землю перед наступлением лета. Грозы в это время года всегда добрый знак, говорящий о том, что боги так же с нетерпением ждут тепла. Утром вся долина переливалась от росы и капель ночного дождя, что зашумел ближе к рассвету. В пронзительно свежем воздухе уже повисли солнечные лучи, начинаясь на востоке за Потерянными Вершинами. На далекой ферме проснулись петухи, рассекая снова и снова хриплым воплем утреннюю тишину. Трактирщик встретил вчерашнюю гостью у восточного крыльца гостиницы на ежеутренней проверке дверей и окон от непрошенных монстров, не сразу даже поняв, что это именно та девушка накануне брала его "люксовый" второй номер. Аллигатор прищурился и наконец разглядел золотое кольцо, поблескивающее на правой руке и остановился, присматриваясь дальше. Она стояла к нему спиной, но теперь ему удавалось рассмотреть намного больше, чем даже то, что почти не скрывало вечернее одеяние, как например упругие женские ягодицы, заправленные в походные кожаные штанишки, в которых не часто увидишь деревенских жительниц. Обращённая к восходящему солнцу и открытой равнине, она заманчиво выгибалась, складываясь в причудливые позы, словно ожидая кого-то сзади. Трактирщик сглотнул, мысленно поблагодарив богиню Шантиа, что делает землю плодородной, а женские бёдра такими завораживающе дерзкими. В очередной переменённой позе, девушка повернулась в профиль, и солнце больше не слепило трактирщика, открывая его глазам светлые собранные волосы и почти того же цвета корсет и костюм. Её тело обтягивала лёгкая броня яркого жёлтого цвета, и обращённые вверх руки и лицо явно говорили о том, что та совершает утреннюю молитву, на что трактирщик только криво чертыхнулся, да плюнул себе под ноги: - Солнечная душа!.. Заканчивая утреннюю молитву девушка наконец заметила мужчину, всё это время наблюдавшего за ней из-за заднего крыльца гостиницы, ведущего сразу на лестницу к комнатам. Поняв, что представление закончилось, тот поправил штаны и деловито ушёл, прихрамывая на одну ногу. Поблагодарив Бога Утра за новый день, леди попросила немного больше сил и терпения для своего путешествия, тяжело выдохнула и отправилась в свою комнату. На ощупь роба оказалась почти сухой, местами ткань была горячей от топившей всю ночь печки, а в других местах ещё нет. Девушка расправила одеяние, надеясь что до полудня остатки жара всё-таки высушат платье. По её расчетам до ближайшего крупного поселения не менее недели пути, а за это время монашеское облачение задохнется в мешке и будет вонять хуже чем было. Выспавшись на кровати и вымыв, наконец, загрубевшие мозоли, она вновь чувствовала в себе силы продолжить свой путь. Возможно, порция горячей похлебки перед дорогой добавит энтузиазма, но на такую щедрость хозяина в этой гостинице она не смела сильно рассчитывать. Тем не менее, оставив свои собранные пожитки вместе с сохнущим облачением в комнате с затёртым номером, девушка решила попытать удачу и подмаслить трактирщика. Тем более, ей казалось, что он более чем удовлетворён её соседством. Несмотря на раннее утро, в трактире на первом этаже уже во всю раздавались разговоры, словно никто и не покидал питейного зала на ночь. Однако то были какие-то личные гости хозяина, расположившиеся у входа на кухню перед лестницей, и с интересом рассматривавшие спустившуюся к ним гостью. - Сколько стоит твоё кольцо? - тут же бесцеремонно кинул скупщик, тершийся плечом куртки о барную стойку. Когда странница спустилась в зал, трактирщик негромко переговаривался с кучкой старых хафлингов и гномов, и по недешёвой одежде, и набитым мешкам с продовольствием можно было утверждать, занимающихся крупной торговлей. Коротышки пристально и нахально разглядывали девушку, словно птенцы в гнезде, в то время как хозяин заткнулся и попятился в сторону кухни. - Оно не продаётся, - подавив волну раздражения мягко ответила девушка, поравнявшись с полуросликом. Обойдя его со спины, странница заняла место у стойки подальше от остальных и постучала пальцами по столешнице, ожидая возвращения хозяина. Однако торговец был более расположен к беседе, что демонстрировал нетерпеливым поёживаясь в своей дорогой меховой курточке. Остальные с не меньшим энтузиазмом перешёптывались между собой, разглядывая при этом девушку так, словно собирались продать и её тоже. От такого внимания у бедняжки лицо пошло красными пятнами, заканчивающимися где-то глубоко в декольте кожаного корсажа. Порыскав в карманах, хафлинг-торговец достал несколько прозрачных кристаллов и поиграл ими в морщинистой бледной ладони. - Обменяю на магические кристаллы.. - тот заглянул в её лицо, и встретив снисходительную улыбку достал из второго кармана ещё более занятные вещицы, - или на пыльцу пикси... - Не интересуюсь, - покачала головой девушка и отвернулась в сторону кухни, опасаясь, что же ещё захочет втюхать ей непрозорливый торгаш. Попрятав свои богатства обратно в куртку, хафлинг полез в мешки с продовольствием, отпихивая засуетившихся вокруг собратьев, полный уверенности вот-вот найти что-то, что заинтересует незнакомку в сделке. Но в это же время остальные торговцы уже поспешили подпрыгнуть к ней со своими предложениями, вытаскивая, очевидно, то, что считали лучшим в своих коллекциях. Поглядывая краем глаза на то, что те вытаскивают из недр волшебных мешков, девушка тихо вздыхала. - Вот! Отличный клинок! Острый, как меч дроу! - воскликнул другой торговец, выуживая откуда-то короткий меч на вытершемся кожаном ремне, - давай поменяешь на кольцо? - А сапожки будешь? Лёгкие, как горгульи тапочки! - поэтично пропел третий. - Возьми статуэтку с толстой женщиной! - влез четвёртый, - у неё глаза красивые, как твои! В поднявшемся шуме девушка в ужасе отмахивалась от всех, вжимаясь в столешницу и заслоняя голову и уши руками, чтобы только скупщики не тыкали в лицо своими предложениями. - Да не стоит оно того! - с раздражением отмахнулась она, собираясь уже покинуть зал, чтобы переждать нападение хафлингов в своей комнате, однако первый из них уже перегородил ей дорогу, сотрясая воздух каким-то бордовым свёртком: - Вот! Плащ! Эльфийский плащ! - и распахнув перед покупательницей накидку, завернулся в неё с ног до головы, - тёплый как медвежья шкура! Неожиданно для самой себя девушка уже готова была согласиться, срывая с пальца злосчастное кольцо, лишь бы отвадить от себя полуросликов, однако её остановили. От атаки торговца её спасло появление нового посетителя таверны, который тут же возник между ней и торгашами. Отпрыгнув от неожиданности и понаступав друг другу на ноги, те собрали в охапку товары и, сотрясая воздух претензиями и ругательствами, увлеклись уже друг другом. Спасителем оказался высокий полуэльф с симпатичной русой косичкой, небрежно перетянутой бечевкой. Острые зеленые глаза тут же просканировали незнакомку, и широкая плутоватая улыбка растянулась на моложавом лице. - А я вас спас! - он звонко расхохотался, - от старых хафлингов! Путешественница поспешила вернуть кольцо на палец, пока ещё один местный проныра не решился разлучить её с ним. Тем не менее в её глазах мелькнуло заметное облегчение, когда она рассмотрела спасителя получше и не заметила в нём ничего подозрительного, кроме излишне смазливого лица. Щёк коснулся лёгкий румянец, и девушка поспешила спрятать его, отправившись за отдалённый столик. Однако проныра последовал за ней, чувствуя себя в полном праве продолжать беседу, пусть даже в ответ не услышал ни слова, ни приглашения. Усевшись напротив, но спиной к остальному залу, он только махнул выглянувшему из-за бара трактирщику и знаком заказал у того кружку пива. - Представляете, иду я сюда и чувствую, что прекрасная дева ждёт моей помощи. В ответ "прекрасная дева" замерла в недоумении, но выглянув из-за плеча парня и заметив, как торговцы уже намешивают лапшу на уши следующему посетителю, решила, что отсидеться в засаде более экономично для её кошелька и драгоценностей. Она перевела взгляд на спасителя и устало развалилась за столом, подпирая рукой голову. - Хм, вещица-то явно не местными мастерами сделана, - со знанием дела кивнул мужчина, обходительно взяв руку незнакомки в свою. - Вы с Побережья Мечей, не иначе! - от внезапного заявления она чуть заметно напряглась, но постаралась не придавать виду, аккуратно убирая руку от парня. - Как тонко подмечено, - ответила девушка сквозь зубы, ища взглядом трактирщика, который наконец вновь появился за стойкой при появлении посетителя. - Здесь бывают разные путешественники... с которыми и не так приятно общаться, - масляно улыбнулся полуэльф, прежде чем обернулся к хозяину, забирая пиво и пожелав доброго утра. Дождавшись внимания к своей персоне, девушка срочно попросила порцию вчерашнего варева и кружку травяного настоя, пока трактирщик ещё не убежал наливать новую порцию пива для посетителя. Неожиданно быстро получив свой завтрак от вчерашней девочки-хафлинга, гостья даже немного расслабилась, и вовсе улыбнулась, обнаружив в чашке с кашей оранжевое и расплывшееся жареное яйцо. - Приятного аппетита, - пискнула девчонка и исчезла из зала так же внезапно, как и появилась. Выждав короткую паузу и позволив незнакомке насладиться первой ложкой, полуэльф, всё это время исподтишка наблюдавший за торговлей и обсчётом новых посетителей, вернулся к прежней беседе: - А я смотрю, вы знаете толк в торгах! - присвистнул он, - ещё немного и старина Эйрм предложил бы вам за кольцо дом собственной матушки! Поставив свою пивную кружку на стол, мужчина всем своим видом показывал, что получает море удовольствия даже от одностороннего общения. - Но вы не верьте, там ужасная дыра! - разглагольствовал он, покачнувшись на скрипучем стуле и чокнувшись своей кружкой пива с чашкой молчуньи. При этом занесло его уже так, словно он и не переставал поглощать пиво с предыдущей ночи, возможно, являясь одним из завсегдатаев бара, что всю ночь драли глотки, и под чьи песни девушка всё-таки просыпалась пару раз. Однако лицом он казался почти бодр, намного младше всех присутствующих и вообще всех, кого удалось встретить в деревне и в таверне. Но сказать наверняка было сложно, учитывая, как молодит эльфийская кровь даже не самых чистых её носителей. Прикончив половину чашки, девушка наконец ощутила в себе силы на то, чтобы ввязаться в небольшую беседу, не переживая, что её вывернет от отвращения на голодный желудок. Хотя обстановка и эти простые деревенские мужчины с красноречивыми взглядами со вчерашнего вечера обещали ей совершенно иное. - А вы явно из этих мест, - наконец подытожила она его браваду, оценивающе глядя как ловко тот справляется со здешним пивом, за версту разящим кислятиной. - И очень рад с вами познакомиться! - отсалютовал в ответ мужчина, - местные называют меня Потерянным бардом, но для Вас я просто бард Беонис. Полуэльф обворожительно улыбнулся, и от его представления унылые стены трактира даже как будто бы посвежели. Ощутимо контрастируя с опухшим и похожим на раздутого аллигатора трактирщиком, а так же с мелкими носатыми словно галчата хафлингами, полуэльф казался даже красивым с этой небрежной недельной щетиной и потрёпанной косичкой немытых волос. Однако путешественница не спешила представляться в ответ, вернувшись к своему завтраку, чтобы лишний раз не буравить барда глазами. Излишнее любопытство, как и вежливость, в любых местах, далеких от культурных центров, расценивались как обыкновенный флирт, и могли навлечь на девушку немалые проблемы. Однако показавшись самой себе слишком невежливой даже для захолустной деревушки на краю Серебряных Пределов, она наконец спросила: - Почему всё-таки Эйрм и остальные так вцепились в это кольцо? Бард ещё пуще расцвёл, завлекаемый в интересную беседу, и словно радуясь тому, как много может говорить на эту тему. - О! Украшениями здесь почти не торгуют, - протянул Беонис, глядя как хафлинги прицепились к ещё одному клиенту гостиницы, спустившемуся со второго этажа, - но местные ростовщики обожают такие редкие вещицы. Постояльцем оказался коренастый дворф, укутанный в повседневную выцветшую накидку без брони и каких-то знаков отличия. Кто он такой, и что забыл в этих краях, сказать было совершенно невозможно. Оценив "маскировку" дворфа, девушка мысленно выругала себя, что не припасла никакой другой сменной одежды, кроме одеяния её ордена, заметного за версту и говорящего - "Я член монашеского ордена Солнечной Души!". Тем временем бард ещё что-то говорил, размусоливая тему ростовщичества в мелких городах, и девушка с трудом вырвалась из своих размышлений, неожиданно даже для себя вставив фразу: - В Невервинтере за него мне не дали бы и целого золотого, - проговорила она, следуя направлению взгляда собеседника и задумчиво наблюдая за знакомой картиной "втюхивания товара". Тем временем гость из первой комнаты, не особенно похожий на местного жителя, махая руками, начал так же отбиваться от торговцев, отталкивая тех довольно бесцеремонно, чтобы добраться до стойки. Заметив, что тот идёт в их сторону, странница развязала тугой пучок волос и спрятала за ними лицо. Хмельной полуэльф воспринял её действие как жест в свою сторону, и только шире заулыбался: - Так вы всё-таки с Севера! - радостно воскликнул полуэльф, пристукнув кулаком по столу, - неожиданно! - Тише... - незнакомка опустила голову и спрятала лицо от глаз дворфа, обратившего внимание на возглас. После того интимного, что случилось между её слуховыми каналами и половицами в комнате этого господина, казалось, ему следовало как минимум предложить ей выпить, однако знакомиться с соседом она не торопилась. Наоборот, если они идут разными путями, уж лучше меньше людей узнают, что в этих краях видели монаха Солнёчной Души. - Он с вами? - тут же заинтересовался Беонис, явно занервничав от возможной конкуренции за внимание незнакомки. Но та лишь покачала головой и спряталась за кружкой с травяным чаем, что наконец поставил на их стол трактирщик. Бард заказал вдогонку ещё порцию пива и вернулся к расспросам: - Если вы путешествуете одна, я мог бы составить вам компанию, чтобы не было так страшно хрупкой девушке вдали от города, - мурлыкал под нос Беонис, словно пуская свои любовные стрелы в разные стороны и ожидая, что одна всё-таки попадёт в цель. Цель же в тот момент наблюдала за молодым дворфом, что хлебнул пива, успокоился и уже щупал огромными ручищами ту самую накидку, что последней предлагал торговец Эйрм, и на его совсем юном бородатом лице читалось сомнение. Между торговцами снова чуть не случилась потасовка, пока кто-то вытаскивал накидки из своих тюков с товарами, и их споры вместе с возгласами покупателя разразились на всю залу. Не менее интересным девушке показались и размышления, чей же тяжёлый утробный кашель раздавался из-за двери в первую комнату, если этот дворф выглядел вполне себе здоровым и в меру звонкоголосым. - На самом деле такой плащ мне действительно не помешал бы в походе, - задумчиво проговорила девушка, наблюдая как торговец повторно растягивает его перед носом дворфа. - Собираетесь в Высокий Лес, - тут же уловил Беонис и, щёлкнув пальцами, оставил собеседницу за столом в одиночестве, перепрыгнув на длинных пружинистых ногах половину зала и оказавшись уже рядом с торговцем. Девушка с долей смущения наблюдала за тем, как сговорившись на горсть медных монет, бард вытащил из цепких пальцев хафлинга заветный плащ и вывернул собственный кошелёк. Видно было, что для местных у торгашей были цены пониже, так как лицо наблюдавшего за всем дворфа изрядно вытянулось. Беонис сунул подмышку свёрток с покупкой и, воодушевившись, зашагал в сторону девушки в жёлтом костюме. - Я дважды вас спас, - подмигнул он, присаживаясь на прежнее место, но не торопясь делиться. Незнакомка обронила в ответ вымученную улыбку, ковыряя ложкой в уже опустевшей чашке. Сейчас её больше волновало то, как скоро она сможет покинуть это злачное место и продолжить свой путь. По её расчётам роба уже должна была немного просохнуть, чтобы не появилось затхлого запаха в походном мешке, а на остальные сборы уйдёт от силы пара минут. В то время как навязчивый бард не собирался останавливать или завершать знакомства. - И ты ведь понимаешь, что теперь в неоплатном долгу, - неожиданно фамильярно обратился бард, словно за прошедшую минуту что-то кардинально поменялось в их отношениях. - Спасибо, - наконец проговорила странница и выразительно приподняла брови, подталкивая Беониса заканчивать эту игру, - этого будет достаточно? - Я придумал! - выпалил он, словно игнорируя её слова, - я подарю тебе этот плащ за небольшую услугу. Девушка замерла с ложкой в руке и осторожно посмотрела по сторонам. Кроме них двоих в таверне набиралось уже достаточное количество народу для такого раннего утра. Кто-то из посетителей заходил просто поздороваться с хозяином, а кто-то начинал рабочий день с кружечки пива или приобретения у скупщиков. Так или иначе они все поглядывали на барда и словно делали ставки, как далеко он зайдёт - это ощущалось в атмосфере таверны даже с закрытыми глазами и ушами. - Я могу просто вернуть тебе деньги, - девушка потянулась за висевшим на поясе кошельком, но Беонис остановил её, положив ладонь на плечо. - Тогда это перестанет быть подарком! Лучше мы оба сделаем друг другу приятное. Ей показалось, что бард получает настоящее удовольствие от собственных недвусмысленных предложений и того, как девушка в смятении ищет слова для ответа. По сути, с такими мужчинами действеннее не спорить, а соглашаться, чем тратить драгоценное время на отказы и объяснения. Однако как этим утром, так и всю свою жизнь, путешественница не готова была соглашаться на принуждение. - Скажи мне своё имя, - вдруг обольстительно проговорил полуэльф, выждав достаточную паузу после последней фразы, чтобы заметить, как выдох облегчения прокатился по её роскошной груди. - И это будет твоим подарком мне. Девушка ещё раз оглядела зал. Торговцы уже собирались расходиться, вновь неразборчиво заворчав друг на друга и зашуршав мешками, сосед из первой комнаты нашел небольшую компанию работяг-дворфов и присоединился к их утреннему кутежу. Остальные пара-тройка посетителей за одинокими столами попивали травяные отвары и поглощали завтрак-ужин, который мог предложить трактирщик. Внимание к ней и её любезному "спасителю" почти поутихло, только сам хозяин гостиницы буравил её глазами, сидя между барной стойкой и дверью на кухню. Дело так или иначе шло к полудню, ещё пара часов и в таверне соберутся забегающие на обед холостяки работники и фермеры, возможно, занесёт ещё пару случайных путников, кто не нашёл другого места для ночлега. Местные будут отводить глаза, а аллигатор за баром стучать пальцами по круглому животу и наливать одну за другой кружки кислого домашнего пива. Снова поднимется суета, а к вечеру, вероятно, случится драка, как обычно и бывает в такие ночи, когда в небе висит идеально круглая луна. Она представила, как просто захлопнется за ней дверь, а пьяненький бард продолжит рассказывать свои истории местным девицам, рассчитывая, что хоть одна даст этой ночью пощипать её за румяные прелести. Странный бард, сидящий в таверне на краю деревни из пяти домов, знающий, наверняка, пару чужих песен, да может с десяток старых слухов. Опасен ли смазливый полуэльф, потерявшийся в краю, где об эльфах ходит дурная слава, слаб ли он так, как кажется? Если бы вдруг по тому, как она представит себя, бард и узнал, что её разыскивают от самого Моря Мечей до Анаурока, решился бы он напасть сразу? Либо он уже приметил её яркий выделяющийся наряд служителя Бога Утра и добывал недостающую информацию, чтобы убедиться в том, кто она такая. Либо же этот озабоченный полуэльф не знал более изящного способа, чтобы забраться под корсет к незнакомке, - наконец поняла она, поймав этот скользкий, но вполне бессмысленный взгляд в районе своего декольте. - Я скажу тебе своё имя, но не здесь, - девушка решительно поднялась, но остановила Беониса, тут же поспешившего встать вслед за ней, - через три минуты встретимся у восточного выхода из таверны. Бард послушно кивнул и проводил её торжествующим взглядом, стискивая подмышкой свёрток. В то время как странница положила трактирщику две серебряные монеты за комнату и двадцать медных за завтрак и чаевые, оставив того во вполне благоприятном расположении духа и с характерной плотоядной улыбочкой из острых мелких зубов. В комнате ей действительно понадобилась пара минут, чтобы затолкать свои вещи в мешок, и всего пара секунд, чтобы стащить золотое кольцо и натянуть боевые перчатки, всё это время висевшие на поясе рядом с кошельком. Кольцо она любовно затолкнула в ложбинку между грудями, откуда его теперь точно никто не возьмёт. Покидая комнату, она собиралась оставить медный ключ в двери, как столкнулась со второй обитательницей первого номера. Сперва той показалось, что на неё надвигается гора, но откашлявшись, гора вполне миловидным женским голосом пожелала ей доброго утра. Замерев в замешательстве, девушка наблюдала, как почти двухметровая фигура полуорка в ладном цветастом платье до середины щиколотки исчезает на лестнице по направлению в зал. Тут же послышался уже знакомый детский смешок, и обнаружилась в коридоре и девочка-хафлинг, хитренько поглядывающая снизу вверх с видом, говорящим: "А я знала! Я видела!". Девушка в жёлтом костюме растерянно потрепала её по голове и протянула ключ, даже забыв, что хотела сделать на прощанье. В зал таверны она больше не возвращалась, а пошла сразу по восточной лестнице, спрятанной за последней пятой дверью на гостиничном этаже. Теперь она уже почти опаздывала, но не хотела слишком затягивать томное ожидание. Рандеву должно было случиться не совсем таким продолжительным, как рассчитывал бард, переминающийся с ноги на ногу на улице у заднего входа. Он прятался в тени под навесом, играя сам с собой, перепрыгивая со ступеньки на землю. Услышав скрип отворившейся двери, он тут же взбежал на середину лестницы, готовый то ли к объятьям, то ли к поцелуям. Девушка спустилась как раз вовремя, как и обещала, но по тому, что она держала большой походный мешок и явно была готова отправляться в путь, Беонис занервничал. - Давай сделаем друг другу прощальные подарки? - обольстительно, как и всё это время напирал на неё полуэльф, приблизилась к нему незнакомка, томно вздымая грудь. - Мне будет достаточно знать твоё имя, - потянулся в ответ бард, собираясь вот-вот облобызать её с головы до ног. - Не достаточно, - с сожалением ответила девушка и горько улыбнулась. В следующий момент оглушительный удар вырубил Беониса из жестокой реальности и отправил в глубокий нокаут, опрокинув его с лестницы. Пропахав пару метров затылком, он даже не пискнул, распластавшись в живописной и не очень мужественной позе под заходящим в зенит весенним солнышком на примятой траве. Склонившаяся над ним тень женской фигуры, потрогала его руку, проверив, дышит ли тот ещё, но услышав характерный пивной выдох с облегчением отпрянула. - Меня зовут Кали Маа, - коротко послав полуэльфу воздушный поцелуй на кончиках пальцев, она подняла с земли выпавший свёрток плаща и нервно отряхнула, - и ещё раз спасибо за подарок.