Насильно мил не будешь

— Мне нужно на воздух, — Гарри судорожно сглотнул и резво бросился бежать, перепрыгивая ступеньки. Он выбежал на улицу, не оборачиваясь, чтобы проверить, есть ли за ним погоня. Жаркий даже для вечера летний воздух обжигал горло, парень продолжал бежать, не разбирая дороги. Остановился от ноющей боли в боку, согнулся, стараясь выровнять дыхание. Паника немного улеглась, словно с расстоянием истончилась, перестала колотиться в груди. Немного успокоившись Гарри осмотрелся: незнакомый район, похоже на пригород с домами-близнецами, которых можно различить только по разной одежке. Круглые пятна желтого света фонарей на равных промежутках друг от друга, вдалеке залаяла собака и замолкла. Он опустился на бордюр, обхватил голову руками, долго сидел, не замечая ничего вокруг. Может потому, что внутри заиндевел и почти утратил способность чувствовать? Он разучился чувствовать три месяца назад. Гарри мог точно, до минуты назвать время, когда это случилось. Одно движение минутной стрелки, жизнь разделилась на «до» и «после». «До» было трудное, но интересное, там были друзья, школа, радости и печали. Там была любовь. В «после» — беспросветная тоска, без конца и края, боль и одиночество. Здесь насильно навязанный супруг и слезы в подушку. Здесь ненависть ко всему миру и самому себе. Здесь нет желания продолжать существование, именно так, жить он закончил ровно в момент раскола. Мимо кто-то прошагал, уже почти ушел, но остановился. Потоптался на месте, решая: подойти или не стоит? — Молодой человек, с вами все в порядке? Гарри дернулся, будто его пронзило током: - Ты! — Гарри? Поттер подскочил, неверяще смотрел: — Не может быть. Ты умер! Я сам видел! Я был на твоей могиле! Человек покачал головой, шагнул навстречу в желании обнять… Его мягко, но настойчиво отодвинуло от парня, окружило красноватое свечение. — Он все-таки смог. — Северус! Как такое возможно? Кинг убедил меня, что ты умер, Дамблдор утешал. — Прости, я не должен был сдаваться. — Мерлин! Что ты говоришь! Где ты был? Ты мне снишься? Или я окончательно свихнулся и сейчас в Мунго? Ты призрак? Сев, не молчи. Северус лишь покачал головой, не имея возможности ответить. — Не можешь или не хочешь говорить? — Не могу. — Почему я не могу приблизиться к тебе? Почему не могу прикоснуться? Что происходит, Северус? Гарри дернулся — обручальное кольцо стремительно нагревалось. Парень с ненавистью смотрел на золотой ободок. — Где я могу найти тебя? Северус, пожалуйста, скоро здесь будет Кинг. — Через два дня, запоминай.- Снейп продиктовал координаты аппарации. — Я приду, обязательно. — Я буду ждать тебя. — Люблю тебя, слышишь? — А я тебя. Северус Снейп исчез в вспышке аппарационного портала. Гарри едва успел перевести дыхание, как почти на том же месте очутился Министр магии. — Гарри. — И не поленился же. Гарри старался не смотреть на Министра. Противоречивые чувства раздирали — минуту назад он узнал, что Северус жив, что последние месяцы жизни сплошной обман. Из последних сил парень сдерживался, чтобы не бросить обвинения мужу в лицо, обида и ощущение нереальности происходящего кружили голову. Только давным-давно вбитое Севом правило — имей твердые доказательства и минимум два пути отступления, только тогда выступай открыто. Доказательств нет, путей — тем более. Затаиться и ждать, слушать, смотреть, анализировать, делать выводы. — Ты мой супруг, мне небезразлично где ты и что с тобой происходит. — Министр попытался обнять молодого супруга, тот мягко отстранился. — Ты не даешь мне об этом забыть. Чего стоишь, я замерз. Кингсли взял мужа за руку и они аппарировали домой. *** — Гарри… — Кингсли терпеливо дождался, пока парень вызвал эльфа, потом, пока он выпил стакан сока. — Нет. — Слушай, так не может продолжаться. — Где это написано? — Ты мой муж, в конце концов, это нормально, что супруги делят одну постель. — Давай поделим. Неси пилу. — Щенок! — мужчина достиг точки кипения и разъярился, доведенный постоянными отказами. — Ты ляжешь со мной. — Уверен? — Гарри сверкнул гневным взглядом. — Свое ты уже получил в брачную ночь, или рассчитывал, что я стану регулярно ноги раздвигать? Хочешь потрахаться — иди в бордель. — Ты же знаешь, что измена невозможна. — Я тебе разрешение подпишу, хочешь? — Ты сам напросился… Кинг перехватил парня за руку, дернул на себя. Удерживая за шею пытался целовать плотно сжатые губы, промахивался, когда он вертел головой, попадая то в щеку, то в ухо. Гарри уступал и в росте и в весе, вырваться из лап темнокожего шансов не было. Он упирался, выворачивался, отбивался, но силы были неравны, скоро он остался без футболки. Муж шарил руками по обнаженной коже, терся об бедро эрегированным членом, оставлял влажные следы поцелуев на шее и груди, пытаясь добиться отклика. Гарри удалось немного откинуться назад, он цапнул зубами супруга за руку и тут же ударил носком туфли по голени. Кингсли взвыл от резкой боли, захват ослабил, позволяя парню выскользнуть. Он как звереныш отпрыгнул в сторону, заметался в поиске путей отступления. — Не надейся, тварь. Ступефай. Его отбросило к стене, от удара Гарри отключился всего на несколько секунд, но этого хватило мужу, чтобы удержать его за запястья. В рот полилась жидкость, Кингсли зажал парню рот ладонью, чтобы не выплюнул. Гарри пришлось проглотить, после этого захват ослаб. Министр потер место укуса на руке. — Через пару минут ты будешь умолять трахнуть тебя. Думал, я не найду на тебя управу? Гарри почти не слышал мужа, в ушах шумело, по телу разливался жар, концентрировался в паху, заставляя раздвинуть ноги. Он тихо застонал, прогнулся, закрывая глаза. - Ты шумный, — легкие поцелуи ласкали шею. — И нетерпеливый. Сильные руки поддерживали под спину, не давали упасть. В этих объятиях не страшно, можно позволить себе расслабиться, позволить ему вести. Никто не знает его настоящего: щедрого на ласку, отзывчивого на доброту, нежного, надежного. Любимого. Он стал зависим от него, доверил тело и душу, с каждым прикосновением все больше привязывался. — Тебе не нравится? — Мне безумно нравится. Ты заставляешь меня жить. Я люблю тебя. — Ах, да-а, Мерлин, я так скучал. Еще, не останавливайся. Люблю тебя, жить без тебя не могу… Кингсли выждал немного, чтобы зелье максимально подействовало, нетерпеливо наблюдал за супругом, все больше распаляясь от ожидания будущей близости. Ничего, что несколько раз придется заставить, упрямец, рано или поздно, сдаст позиции. Он молод, организм возьмет свое, однажды сам подставит свою упругую попку, нужно только подождать. Мужчина присел рядом, погладил гладкую грудь супруга, потеребил большим пальцем сжатый сосок. Гарри застонал, прогнулся. — Люблю тебя. Северус! Министр отшатнулся, неверяще смотрел на молодого мужа. — Ублюдок. Мужчина резко поднялся и, оставив Гарри извиваться на полу, шагнул в камин: — Хогвартс. *** Альбус Дамблдор не ожидал гостей. Директор школы Чародейства и волшебства увлеченно читал древний фолиант, в котором описывались не совсем светлые ритуалы. Свою заинтересованность директор оправдывал вполне логично —, а вдруг? А вдруг он допустил ошибку и Реддл снова найдет способ возродиться? А вдруг на школу совершат нападение оставшиеся Пожиратели, он должен любой ценой защитить учеников. А вдруг… — Альбус. — Добрый вечер, Министр. — Дамблдор отложил книгу на столик, предусмотрительно повернув ее обложкой вниз, прикрыл пергаментом. — Что привело тебя ко мне в столь поздний час? Кингсли тяжело опустился в кресло напротив, откинулся на спинку: — Поттер. — Что не так с мистером Поттер-Шеклботом? — Щенок чуть не покалечил меня. — Кингсли, не хочешь ли ты сказать, что так и не укротил мужа? — Альбус, он так и продолжает бредить своим зельеваром. Даже под Возбуждающим. У него стоит, а он Снейпа зовет. Дамблдор поправил очки: — Он под настолько сильным зельем вспоминает Северуса? — Именно. Директор задумался, забарабанил пальцами по подлокотнику. — Альбус, оттока почти нет, чертов мальчишка не сдается. — Значит, нужно дать ему того, кого он хочет. — Снейпа? Ты забыл, он считает его мертвым. Даже приведи я ублюдка за руку и уложи в постель — магия союза не даст им переспать. — Снейп тут совершенно не причем. Кингсли, ты меня огорчаешь. — Альбус выразительно посмотрел на собеседника. — Оборотное! — Вот, хороший мальчик. Добудь волос Северуса и трахни, наконец, своего мужа. Все получат желаемое. Кингсли довольно улыбнулся — Гарри будет принадлежать ему, пускай и обманом. *** — Сварил? — Кинг с ехидной ухмылкой стоял напротив зельевара, наблюдал, как тот закупорил флакон с Оборотным зельем. — Что, обезьяна черножопая, отхватил молодого паренька, а он не дает? — Закрой свой поганый рот, мразь. Твое дело делать, что говорят и помалкивать. — Так я делаю. Держи. Северус протянул флакон Министру, тот зажал его в кулаке, выдержал паузу. Потом одним ловким движением выкинул свободную руку вперед, к зельевару. Тот отшатнулся. — Все что мне нужно я уже получил, — он показал Снейпу длинную черную волосину, которую только что снял с его мантии. — Ах ты подонок! Северус кинулся вперед, но невидимая сила отбросила его к стене. Он упал, не в силах подняться — внутренности скрутило, будто связка ножей врезалась. Если бы взглядом можно было убивать! Увы, но такой силы он не имел. — Тявкай сколько угодно, а жало я давно у тебя вырвал. Сегодня твой ненаглядный Гарри будет стонать на моем члене, а ты нихрена не сможешь сделать. — Кингсли повернулся, чтобы уйти, задержался, чтобы бросить через плечо: — Через три дня приготовь еще. Шаги министра затихли, хлопнула входная дверь. Северус с трудом поднялся с пола, опираясь на стену. — Вот увидишь, я найду способ убить тебя. Не будь я Северус Снейп. *** Гарри лежал на кровати, временами проваливался в неглубокий сон и тут же вздрагивал от мерещившегося ему звука шагов. Муж до сих пор не вернулся после того, как оставил его на полу гостиной, и неизвестность пугала парня. Действие возбуждающего давно закончилось, Гарри в одиночестве переживал последствия — тянущую боль в паху и крепатуру. Но гораздо сильнее была душевная мука. Снова и снова он возвращался в выдуманный мир иллюзий к тому, которого любил. В фантазиях они были вместе, как раньше, только вдвоем, Гарри закусывал губы до крови, чтобы не завыть в голос. Теперь, когда он узнал, что Северус жив, стало только хуже. Связанный магическими узами ненавистного брака парень мог только мечтать о том, чтобы быть с возлюбленным. До вчерашнего вечера он равнодушно плыл по течению, намертво захлопнув створки раковины, проживал дни от восхода до заката. Знание о предательстве Кингсли и директора растормошило его, выдернуло из состояния стазиса, заставило с новой силой ощутить позабытую черную палитру — ненависть, презрение, желание мести. Гарри вздрогнул, теперь шаги в коридоре не были плодом его фантазий. Дверь открылась, он поднялся на локтях. Появилось неудержимое желание протереть глаза — на пороге стоял Северус. — Сев? Это ты? — Гарри. — Родной. Ты же… — Все хорошо, я настоящий. Милый мой мальчик… Снейп шагнул к кровати, крепко обнял упавшего к нему в объятия парня, гладил по голове, поцеловал в висок. Парень дрожал всем телом, намертво вцепился в мантию, словно боялся, что он растворится в воздухе. Северус осторожно опускал руки ниже, гладил напряженную спину, шептал слова успокоения на ушко. Гарри немного отодвинулся, глубоко вздохнул. — Ты жалок. — Что? Гарри… — Кинг, отвали. — Он оттолкнул мужа в обличье Снейпа. — Ты не в себе, милый. — Уж «милым» меня Северус точно никогда не назвал бы. Где ты взял частичку Сева? Он жив, да? Кингсли отошел, все равно его обман был раскрыт: - Нет, это новое Оборотное из разработок аврората. — Мерлин тебе судья. Гарри отполз на дальнюю половину кровати, отвернулся от мужа, напряженно вслушивался в каждый звук, готовый в любой момент спасаться от домогательств бегством. Если понадобится — через окно. Кинг не стал в этот раз настаивать, стратегически отступил, парень облегченно вздохнул. Этот раунд остался за ним. Осталось продержаться сутки, завтра он увидит настоящего Северуса. *** Вечером Гарри заперся в комнате. Кингсли немного потоптался под дверями, это уже стало своеобразным ритуалом. Стоило супругу удалиться, парень открыл окно и спустился во двор. Легко перемахнув через низкий забор, он отошел подальше от дома и аппарировал. Портал выбросил его в знакомом пригороде, только теперь на заднем дворе одного из домов. Едва рассосался противный ком в горле, Гарри повернулся к дому и не сдержал улыбки — Северус ждал его, сидя в плетеном кресле на веранде. — Привет. — Сев! Я все не мог поверить, что увижу тебя снова, что ты мне не приснился. — Я живой, Гарри. — Все равно не верю. Черт, хочу обнять тебя. — Я тоже скучал, любимый. Гарри готов был разрыдаться, за последние два дня столько всего навалилось… Самое главное — это его Северус. Его исхудавший, с залегшими темными кругами под глазами, уставший, но такой родной и любимый Северус. Знакомый до каждой тонкой морщинки, узнаваемый в каждом жесте. — Расскажи мне. Я хочу знать все: где ты был, что делал. Каждую деталь. — Он запрыгнул на перекладину ограждения, как можно ближе к любимому. — Особо рассказывать нечего. Два месяца в запертой палате в Мунго, пока медики поняли, как нейтрализовать яд. А потом… — Что? Что потом? Сев, не молчи. Северус пожал плечами и покачал головой. — Ты не можешь сказать. Я понимаю. — А ты? Как Кинг смог… — зельевар замолчал, не в силах озвучить статус возлюбленного. — Я почти ничего не помню. Когда директор сообщил мне, что ты умер, я обезумел. Не помню, как расправился с Волдемортом, потом Дамблдор с Кингом уговаривали меня, говорили что-то о волшебстве и выбросах, что мне не справиться одному, что я стану угрозой. Кажется, я согласился с ними, тогда мне было все равно. Нас связали самым жестким из видов магического брака, я фактически являюсь младшим супругом. — Младшим? — Северус был откровенно удивлен. — Да в тебе до победы силы было больше чем в Министре и всех его прихвостнях вместе взятых! — Это было раньше. Не поверишь, после того, как Волдеморт сгинул, я сильно потерял в силе волшебства. Мне иногда даже Манящие чары не даются. — Быть такого не может. — Колдомедики подтвердили. Они выдвинули версию: вторая Авада разрушила магическое ядро. Я почти сквиб. — Родной, прости, будь я в силах помочь тебе — я бы все сделал. Морщинки вокруг глаз. Жесткая складка рта. И под маской добродушного парня, самой большой жизненной неприятностью которого была стычка с Малфоем, проглядывал кто-то другой. Дикий. Болезненный. Загнанный. — Это не твоя вина, любовь моя. Я уже почти смирился. Главное, что ты жив, большего мне не нужно. Гарри перевел взгляд на кольцо, покрутил его на пальце, потом увидел выражение лица Северуса — тот словно окаменел, пока следил за движениями парня. — Прости. Никак не могу привыкнуть. И не снимается, проклятая удавка. — Ты не снимешь его, магическое кольцо распадется только в случае смерти одного из супругов. — Я готов руку отсечь, чтобы избавиться от него. — Это не поможет. — Я знаю. Прости, мне пора, пока мой тюремщик не кинулся искать своего пленника. — Не говори так. — Гарри видел, что возлюбленному больно от этих слов. — Но это так. Северус, позволь мне увидеть тебя завтра. — Я буду ждать тебя в любое время. Тебе не нужно мое разрешение, чтобы приходить. — Тогда, увидимся завтра. Я люблю тебя. — Люблю. Гарри смотрел до последнего на Северуса, не в силах разорвать зрительный контакт, стараясь запечатлеть в памяти его черты и сохранить вместо той страшной картины, когда он умирал на полу в старой хижине. Рывок аппарации вернул его в то место, откуда он пришел. Повторив свой путь, парень вернулся в комнату. Первым делом он тихонько вышел в коридор, добрался до кабинета мужа и прислушался — Кинг разговаривал с кем-то по каминной связи. Гарри вздохнул с облегчением, его отсутствие осталось незамеченным. *** Аппарируя по заученным координатам Гарри решил, что все-таки существует фортуна и именно сегодня она благосклонна к нему — Кингсли после полудня срочно ушел в Министерство, получив сообщение о нападении оставшихся Пожирателей в Уимблдоне. Значит, до самого утра он будет занят. Гарри тряхнул головой, приходя в себя после рывка. Осмотрелся, он очутился внутри темного помещения, свет был только снаружи, проникал сквозь широкие щели в стенах. — Гарри, не пугайся. — Северус. — Он ничего не заподозрил? — Кинг даже не знает, что я уходил. — Я волнуюсь, чтобы он совсем не озверел. После того, что они сделали с нами, можно ожидать чего угодно. — Они? Кингсли и Дамблдор? Северус кивнул. — Они связали тебя обетами? — снова кивок. — Непреложные обеты. Поэтому ты не можешь говорить об этом. Северус, я три месяца прожил с мыслью, что ты мертв. Все говорили об этом, посмертно тебя оправдали, Кинг выполнил эту часть сделки. — Они сыграли на наших слабостях. Директор узнал о нас еще до финальной битвы. — Но зачем, я не понимаю. Что им нужно? — Я пока тоже не знаю. Гарри подступил к зельевару, пока не остановился, сдерживаемый упругим коконом: — Как я мечтаю обнять тебя. У нас отняли все, Сев. Кинг следит за мной, практически запер. Тебя намертво держат на коротком поводке. Думаю, они не рассчитывали, что мы встретимся. — Даже если и так, я не могу сказать тебе правду без последствий, эти поганцы обезопасили себя. — Я узнаю причину. Кинг не отличается выдержкой, он обязательно расколется. Северус покачал головой: — Он матерый аврор и хитрый политик, Гарри, тебе не переиграть его. За ним стоит манипулятор Дамблдор, если Министр почует опасность — неизвестно, как они поведут себя. Он может запереть тебя, увезти на континент, опоить и закрыть в палате Мунго. Сделать все что угодно! — Знаешь, а ты прав. Мне не сравниться с ними. Но это можешь сделать ты. — Я? Каким образом? Предложить черножопому выпить и поговорить по душам? — Нет, любовь моя. — Ненадолго задумавшись Гарри довольно улыбнулся, напоминая кота, объевшегося сливок. — У меня есть идея получше. *** — Альбус, у меня к тебе просьба. Директор Дамблдор посмотрел на стоящего перед ним Министра Магии: — Какая же, господин Министр? — Включи Гарри в списки седьмого курса. Он должен закончить обучение. — Вот как. Позволь напомнить — именно ты настоял, чтобы Гарри постоянно находился рядом с тобой. Привыкал, так сказать. — Я передумал. Он супруг Министра, мне не нужны разговоры, что мой муж — недоучка. Пусть получит аттестат, потом я отправлю его в университет, пристрою в министерстве на бумажную работу. — У тебя далекоидущие планы. — Мы связаны на всю жизнь. — Это правда. — На статусе Героя далеко не выедешь, нужно поддерживать имидж, двигаться дальше. Так что, поможешь? Директор уже прикинул все выгоды и недостатки просьбы. — Есть одна проблема, которую ты не учел. Северус Снейп, как быть с ним? — А что со Снейпом? — Контракт с ним пролонгирован, что станет, когда бывшие любовники встретятся? Как объяснишь мужу, что профессор жив и здоров? Настал черед Кингсли задуматься, признаться честно, этот факт он упустил из виду, уступив уговорам супруга. Гарри приводил вполне разумные доводы в пользу продолжения обучения, намекал на более тесные контакты с мужем на каникулах… Кинг сдался. Наверно, то чувство, что испытывал Министр к юному супругу, можно было назвать любовью… А про Снейпа напрочь забыл. — Заклятье Заморозки, — встрепенулся Министр. — Гарри и не вспомнит о своем увлечении, а Снейп все равно не сможет ни рассказать, ни написать ему. Пускай мучается, на него мне плевать. — Что же, вполне разумно. Я внесу его имя в списки. — Спасибо, Альбус. Я снова твой должник. Министр откланялся и ушел через камин. Альбус довольно потер руки — определенно удача на его стороне: получил источник в свое распоряжение, да еще и Кингсли в должники.