Насильно мил не будешь

Первого сентября Гарри прибыл в школу через камин директора. Учитывая статус парня супруг счел, что так будет безопаснее. — Доброе утро, директор. — Доброе, мой мальчик. Рад снова видеть тебя в стенах Хогвартса. — Спасибо, сэр. С вашего позволения я пойду в факультетскую гостиную. — Гарри, ты будешь жить в другом месте. — Это почему? — он уставился на директора. — Ты — национальный Герой, победитель Темного лорда, еще и супруг Министра магии. — И что? От этого у меня рога выросли? Какое отношение это имеет к тому, где я буду ночевать? — Это мера безопасности. — Считаете, много найдется смельчаков напасть на меня в одном из самых защищенных мест во всей Британии? Если кто-то и решится — преграда в виде двери его не остановит. Я иду в гостиную Гриффиндора. До вечера, директор. Гарри покинул кабинет. Дамблдор смотрел ему вслед и размышлял — не слишком ли перестарался Кингсли с заморозкой? Уж больно хладнокровным выглядел герой, больше напоминая слизеринца, чем пылкого гриффиндорца. *** Впервые за долгие годы директор с волнением ожидал первого школьного собрания в Большом зале. Причина крылась не во вновь прибывших первогодках, и не в героях, решивших продолжить обучение. Дамблдора интересовали только двое: профессор ЗОТИ Снейп и его бывший любовник, мистер Гарри Поттер-Шеклбот. Вести о том, что победитель Волдеморта снова в Хогвартсе, разнеслась еще в вагонах Хогвартс-экспересса, шумиха на Гриффиндоре немного улеглась в течение дня. В зал Поттер вошел в неизменном сопровождении Грейнджер и Уизли под шепоток студентов других факультетов. Реакция Снейпа была предсказуема — профессор побледнел еще сильнее, напрягся всем телом, вцепился в край стола с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Он не сводил взгляда с Поттера, в какой-то момент Альбусу стало жаль бывшего шпиона, но это быстро прошло. Директор внимательно следил за парнем из-за своих половинок-очков — вот он сел за стол, перекинулся парой фраз с Роном, кивнул махнувшему ему когтевранцу. Медленно осмотрел других студентов, невпопад ответил Гермионе. Потом перевел взгляд на преподавателей, начав с противоположного Снейпу конца, улыбнулся Хагриду, склонил голову, здороваясь с профессорами МакГоннагал и Флитвиком. Наконец, — самое интересное — Снейп. Удивление, смущение, немного радости, вопрос, обращенный к Грейнджер — и все, как ни старался рассмотреть директор, на лице парня больше ничего не отразилось. Поттер оставался безучастным к пристальному взгляду бывшего любовника. Довольный Дамблдор кивнул Минерве, профессор отправилась за первокурсниками. *** — Снейп? Гермиона, мне не мерещится? — А ты не знал, что он выжил? Все знали, твой муж отстаивал его невиновность в суде Визенгамота, он даже орден получил. — Гермиона равнодушно подала плечами. — Все равно он сальноволосый ублюдок, — привычно проворчал Рон. — Еще один год его придирок и нотаций. Этого мудака даже смерть не берет. Гарри едва смог сдержать ярость — они оба были с ним в хижине, знали, как он горевал о смерти Северуса, присутствовали на их с Кингом бракосочетании. Гермиона и после советовала забыть, уговаривала присмотреться к супругу. Ей вторил Рон, почти слово в слово повторяя речь невесты. Оба лгали, глядя в глаза. Ему удалось не сорваться только благодаря заклинанию, наложенному Кингом перед отправкой в школу, позволив гневу застыть на время в ледяном панцире, сковывающем грудь. — Ты прав, Рон. Это будет незабываемый год. *** — Мерлин! Все до одного врали! Северус, я не понимаю — столько лет дружбы фестралу под хвост. — Успокойся, не забывай, ты не должен ничего чувствовать. Они встретились в одном из пустующих классов. Гарри не мог остановиться, ходил из угла в угол, наконец, давая выход гневу. — Я прекрасно сыграл свою роль в общем зале, Дамблдор ничего не заподозрил. — Гарри, мы во всем разберемся. Ты мне веришь? — Только тебе. Больше у меня никого не осталось. — Ты должен внимательно следить за своими эмоциями, ни директор, ни наша «сладкая парочка» не должны ни о чем догадываться. Подозреваю, что они докладывают Дамблдору о тебе. — Не представляю, как тебе это удавалось столько лет! Я бы не выдержал. — Главное, что я справился. Все, тебе пора уходить, до закрытия библиотеки еще полчаса, не забудь взять книгу по истории магии. — Хорошо. Встретимся завтра? — Не здесь. Нельзя рисковать. Я сообщу тебе место и время. Гарри кивнул и первым покинул классную комнату. Северус присел на парту, давая время парню отойти достаточно далеко, чтобы не привлечь внимание. Их план работал — они оба в школе, никто не подозревает об их встречах. Они отвоевали себе год, чтобы понять причины поспешного брака Гарри и какие роли в этой запутанной истории играют Кингсли и Дамблдор. Северус вышел в коридор, привычным маршрутом отправился в свои комнаты в подземельях. *** — Прости, я знаю, что приходить было глупо и опасно. Гарри без приглашения вошел в апартаменты Северуса, едва тот распахнул перед ним дверь. — Еще и безрассудно. О чем ты думал?! — Можешь не спрашивать, я всегда думаю только о тебе. — Гарри… — почти простонал зельевар. — Надеюсь, ты еще не раз сегодня повторишь мое имя. — Что ты задумал? — Тебе понравится. Гарри кивнул и скрылся в спальне. Недоумевая над причиной странного поведения, мужчина пошел за ним. Парень расположился на кровати, у Северуса засосало под ложечкой — как бы он хотел провести рукой по этим взъерошенным волосам, поцеловать приоткрытые губы… — Я не могу к тебе прикоснуться, ты же знаешь. — Знаю. Сядь напротив. Пожалуйста. Северус скинул мантию, забрался на кровать и сел, поджав под себя ноги. Гарри приподнялся, медленно повел рукой по шее вниз, расстегивал пуговицы на рубашке одну за одной, пока не откинул ее в сторону. Водил руками по гладкой груди, прикрывал глаза. Откинулся на подушки, продолжая ласкать себя, из-под опущенных ресниц следил за Северусом. Тот тяжело дышал, потемневшими глазами следил за каждым движением парня, сжимал кулаки, от невозможности оттолкнуть его руки и самому провести по нежной гладкой коже. Гарри не останавливался, внизу живота тянуло от желания. Он через ткань погладил себя, простонал, Северус шумно сглотнул, распаляясь от увиденного. — Скажи мне, — шепот парня казался громовым в тишине спальни. — Что ты хочешь услышать? — Как ты хочешь меня. Не молчи. — Хочу поцеловать, поймать твой юркий язычок губами. Оставить след на шее, вот здесь, у основания, чтобы завтра смотрел на него в зеркало и вспоминал, как я целовал тебя. Гарри застонал, нырнул рукой в штаны, шире расставляя ноги. Приподнялся, спустил их на бедра, напряженный член качнулся. Северус облизнул пересохшие губы, неотрывно смотрел на Гарри. Желание било током по нервным окончаниям, кровь неслась безудержным потоком, расцвечивая румянцем скулы. — Целовать твою нежную кожу слаще изысканных десертов. Твои стоны, когда я ласкаю тебя, распаляют сильнее Амортенции. Люблю тебя, Гарри. Больше жизни. — Хочу, чтобы ты долго растягивал меня, заставлял скулить, чтобы шептал пошлости, у меня от звука твоего голоса стоит как от возбуждающего. Хочу, чтобы ты медленно входил, дразнил. Хочу твои руки на заднице. Твой голос… Ахх… Северус! Гарри отвел руку назад, Сев затравленно сглотнул — он ритмично задвигал бедрами, насаживаясь на пальцы. Тонкотканная простынь порвалась, сжатая в кулаке. Собственный член был напряжен до боли, на вершине собралась прозрачная капелька, он размазал ее большим пальцем. Юноша выдохнул, не сводил глаз с этого зрелища — его любимый ласкает себя, возбудился только глядя на его откровенные движения и развратные слова. Северус перехватил инициативу… — Представь, что мы в душе — ты стоишь, я ласкаю тебя, целую твои губы, грудь, соски, постепенно, не торопясь, опускаюсь ниже, целую лобок смотрю на твою головку. Лизну ее нежно, еле-еле, и не выдерживаю, — беру твой член в рот как можно глубже, сажусь на корточки, ты раздвинул ножки. Я ласкаю твою попку. А потом медленно язычком лижу твою дырочку, корень, беру в рот яички, твой член стоит, и касается моего лица, твоя головка касается моего лба. Я медленно иду языком вверх по члену, дошел до головки облизал ее вокруг. Потекла капелька смазки, я слизнул ее. Беру член в руку прикасаюсь к самому крайнему месту на головке и щекочу ее кончиком языка. Заголю головку и обхвачу ее губами — мягкую, теплую, вкусную. До чего же приятно пробовать на вкус твой член! Сосу его, мой палец в твоей попке. Я изнемогаю от желания, стоны рвутся из меня, но из-за члена который у меня во рту, вырываются наружу только всхрипы, мне очень хочется войти в тебя и трахать… долго. Ты не выдерживаешь, утягиваешь меня в спальню, на кровать. Ты встанешь на четвереньки, мне так будет удобнее ласкать тебя. Потом когда ты еще больше возбудишься, я дам тебе немного передохнуть и снова разведу половинки, поглажу между ними. Мой язык будет внутри тебя. Я буду нежно ласкать тебя. Потом выну язык, буду брать то яички, то член и ласкать их. Ты будешь стонать и просить меня, умолять и угрожать. Будешь вертеться от желания, чтобы я взял тебя. Наигравшись, я буду растягивать тебя и целовать твои сладкие губы. Мой член войдет легко и нежно. Ты быстро привыкнешь и будешь требовать, чтобы я трахнул тебя жестче, как тебе нравится. Гарри охнул, его глаза закатились в предчувствии скорого оргазма, он быстрее задвигал кистью и на выдохе кончил, прошептав имя любимого. *** После первого сдвоенного урока по ЗОТИ у гриффиндорцев и слизеринцев, профессор Снейп сразу направился к директору. — Северус, ты выглядишь обеспокоенным. — Есть от чего. Мистер Поттер-Шеклбот в больничном крыле. — Что произошло? — Директор выглядел обеспокоенным за судьбу национального героя. — По плану занятий стояло повторение пройденного материала. Поттер потерял сознание после применения заклинания Экспелиармус. Я отправил его к Поппи. — Это странно. — Директор не на шутку испугался. — Более чем странно. Если вспомнить, именно этим заклинанием он победил… — Я помню, Северус. — Я сейчас отправляюсь в больничное крыло, чтобы выслушать заключение Поппи. — Это будет лишним, мой мальчик. Я свяжусь с супругом Гарри, будет неуместно, если он застанет тебя возле Гарри. — Интересная трактовка, Альбус. Тем не менее, я настаиваю как преподаватель. Если мистер Поттер не может осилить настолько простое волшебство — я не допущу его к занятиям. Соответственно, без ЗОТИ он не сдаст годовые экзамены. В таком случае его нахождение в школе под большим вопросом. Дамблдор задумался — в словах Снейпа была доля истины, его не обвинить в предвзятом отношении к Гарри. — Хорошо, идем к Поппи. *** Гарри лежал без сознания на больничной койке. Северус смотрел, как вокруг него хлопотала школьная ведьма, и едва сдерживался, чтобы не начать засыпать ее вопросами. Беспокойство начинало перевешивать здравый смысл, грозило выдать его с головой. Но рядом стоял Альбус, не обращая внимания на душевное состояние профессора, тому пришлось собрать все самообладание, чтобы сохранить невозмутимый вид. — Альбус, я провела некоторые диагностические тесты, и результат меня встревожил. У мальчика разрушается магическое ядро, еще немного и волшебство перестанет подчиняться ему. — Это очень плохие новости, - директор был натурально расстроен. — Я бы рекомендовала отправить Гарри домой, боюсь, обучение для него может обернуться гибелью. — Я немедленно свяжусь с Министром, чтобы он прибыл в школу. Директор отошел к больничному камину, этим моментом воспользовался Северус, чтобы проверить возникшую догадку. — Поппи, позволь мне посмотреть. Это уникальный случай, не хотелось бы упустить его. Медсестра с осуждением посмотрела на профессора — мальчик умирает, а ему бы исследовать. Снейп наложил диагностическое заклинание, сканирующее волшебную ауру. Результат поразил мужчину — с огромными прорехами, грязно-серая, истончившаяся. За всю свою жизнь он ни разу не встречал подобного явления. Северус уже собирался развеять заклинание, когда его внимание привлекли два посторонних ответвления, которых в принципе не должно было быть. Словно туго скрученные канаты, они уходили прочь и исчезали. Профессор присмотрелся внимательнее — оба каната ритмично пульсировали, молочно-белые, искристые. Одно из ответвлений сменило положение, Северус опустил голову и увидел, что Гарри соединен с директором. — Скоро прибудет Кингсли. Он очень обеспокоен состоянием супруга, вызвал бригаду колдомедиков. Они транспортируют Гарри в больницу Святого Мунго. Северус побледнел от страха — нельзя дать увезти Гарри. Любой ценой нужно оставить его в школе, иначе он умрет. Мысли метались в голове как стая потревоженных пикси, одно решение сменялось другим, но все они оказывались невыполнимыми. «Не дай им тебя забрать. Борись! Пожалуйста, Гарри! Я не смогу защитить тебя» Оставалось только мысленно взывать к нему и надеяться на чудо. Когда-то Гарри, смеясь, сказал, что если двое любят — они могут слышать мысли друг друга. Тогда Северус не поверил влюбленному мальчишке, приводил научно подкрепленные доводы в пользу Лигиллеменции... Проверять свою теорию Гарри не стал, предпочтя целоваться. Теперь другого выхода не было, профессор снова и снова повторял свое обращение. В палату вошли трое — Министр и колдомедики. Скрепя сердце Северус отступил, понимая, что устроив скандал или попытайся он любым способом воспрепятствовать и директор с Кингсли воплотят свои угрозы в жизнь. А они обещали смерть. Тогда Гарри останется совсем один. Нельзя! Медики вежливо, но настойчиво оттеснили Поппи и Северуса от парня, быстро обследовали его. Стоило одному из них прикоснуться к руке Гарри, как его оттолкнуло уже знакомое красное свечение, оно вспыхивало, будто злилось. Мужчина удивленно поднял брови, но вернулся. Во второй раз его толкнуло резче, он едва устоял на ногах. Все присутствующие наблюдали за странностями, происходящими с доктором. В третий раз его отбросило к стене, мужчина вскрикнул от боли, сильно приложившись спиной. Его напарник бросился на помощь, приводя пострадавшего в сознание. — Господин Министр, его магия не подпускает посторонних. Кингсли решительно двинулся к постели супруга, наклонился, подсовывая руки под бесчувственное тело. Стоило ему приподнять Гарри, как мужчина закричал. Министр отпрянул и с ужасом смотрел, как на его предплечьях и ладонях набухают огромные волдыри. Поппи запричитала, стала накладывать исцеляющие заклятья. Северус заглянул через плечо стоящего впереди Альбуса — руки Министра были до локтей красными. — Как такое возможно? — повторял Шелкбот. — Вы же сказали, что он слаб. — Я от своих слов не отказываюсь, — отрезала мадам Помфри. - Но, как сказал Северус — это уникальный феномен. — Оставьте его, — наконец подал голос Дамблдор. — Хотя бы до тех пор, пока он не очнется. «У тебя получилось, Гарри. Ты смог. Продержись еще немного, я знаю, что эти двое сделали с тобой. Я все исправлю, любовь моя, ты только держись» Все внимание было приковано к Гарри, профессор покинул больничное крыло незамеченным. Закрыв за собой дверь, он побежал в подземелья, сразу взял с полки небольшую книгу в кожаном переплете. Перелистывал страницу за страницей, пока, наконец, не нашел то, что искал. — Обряд передачи силы. Подонки! Решили поживиться за чужой счет. Из написанного выходило, что на самом деле Гарри — очень сильный волшебник, с почти безграничным запасом восстанавливающейся магии, именно это давало ему возможность продержаться так долго, пока два ублюдка черпали из него силы. Министр и директор убивали Гарри, воспользовались его горем, привязали намертво, чтобы он не смог вырваться. Попутно, угрозами и обманом, обезвредили единственного, кто мог остановить их. Их план почти сработал, если судить по ауре — Гарри осталось недолго. Северус внимательно изучил обряд разрыва, провести его не составит труда, если бы не одно НО! Чтобы всё сработало им нужен тактильный контакт, а данные брачные обязательства надежно защищали Гарри от любого посягательства. От бессилия профессор готов был расплакаться второй раз в жизни. Обращаться к постороннему за помощью — он никому не доверял, любой мог предать, донести Министру или директору, чего только стоили так называемые «друзья» Гарри. Они остались вдвоём против всего волшебного мира, виноватые только в том, что выполнили свое предназначение и выжили: Северус должен был остаться на полу Визжашей хижины, Гарри должен был умереть вместе с Волдемортом. Двое из немногих, кто мог диктовать свои условия в политике, влиять на общественное мнение и умы рядовых волшебников. На фоне двух сильнейших магов Кингсли и Дамблдор терялись в тени, они боялись… Северус готов был спорить на правую руку, что идея принадлежала Альбусу, старый интриган потратил слишком много сил в минувшей войне, чтобы его план сработал. Оставалось только дождаться, пока угроза от победителя исчезнет вместе с самим победителем и сполна насладиться плодами своих неправедных трудов. Гарри должен жить любой ценой! — решимость переполнила Северуса, хоть задача казалась невыполнимой. Герои не пасуют перед трудностями: враг известен, цель поставлена. *** Северус прокрался в больничное крыло. Несколько секунд постоял рядом с Гарри, потом тихо зашел в служебное помещение. Свернув влево, он оказался в комнатах Поппи, углубил её сон, чтобы ведьма не помешала в самый неподходящий момент. Вернулся в палату. — Гарри, душа моя, ты меня слышишь, я знаю. Послушай, ты должен сделать то, что я скажу. Верь мне. Дай заклинанию заморозки волю, не сдерживай его. Так надо, я должен разорвать связь, иначе они убьют тебя. Пожалуйста, сделай. Отпусти. Внешне ничего не изменилось, Северус посчитал до десяти — другого выхода не существовало, он медленно протянул руку вперед. Кокон вспыхнул от прикосновения, яростно-красный, пальцы обожгло острой болью. Северус максимально сконцентрировался, сцепив зубы терпел боль, осторожно двинулся дальше. Кожу пекло, как от десятка Жалящих заклинаний, на кисти вздувались волдыри, пальцы раздуло. На указательном пальце лопнула кожа, Северус начертал руну на груди Гарри кровью. — Эльсендо фините морте. Раздался звук, словно от лопнувшей струны, он ударил в уши на самой высокой ноте. Гарри выгнуло на кровати, он заметался, закашлялся, обдав мантию профессора кровавыми брызгами, захрипел. — Просыпайся, Гарри Поттер. Давай. Руку перестало жечь, кокон сменил цвет на золотистый, сопротивление исчезло. Северус встряхнул парня за плечи: — Мистер Поттер! Не спать на уроке, вы такой же ленивый… — Сев, это срабатывало, когда мне было одиннадцать. — Гарри открыл глаза, слабо улыбался. — Лучше бы поцеловал. С тихим стоном он припал к губам парня, не веря, что, наконец, можно целовать его и трогать, захлебывался восторгом, когда Гарри обнял его в ответ, не давая оторваться. — Гарри, подожди. — Голос предавал, срывался на шепот. — К чертям, я слишком хочу тебя. — Позже, любовь моя, ты еще слишком слаб. Я ослабил отток магической энергии, теперь ты будешь быстро восстанавливаться. — Ослабил? Почему не разорвал? — Чтобы они ничего не заподозрили. Пусть думают, что ты слишком слаб для донора, это даст нам немного времени. Северус взмахнул палочкой, применяя диагностическое заклинание — аура Гарри менялась на глазах — прорехи стягивались, она светлела, выравнивалась, надежно окутывала своего владельца. — Такими темпами до утра ты будешь здоров. Гарри счастливо улыбался, потом опустил глаза и помрачнел, увидев поврежденную руку зельевара. — Это я сделал? — Не важно, главное — ты будешь здоров. — Дай сюда, — парень перехватил конечность, сжал ее в своих руках, не обращая внимания на шипение любовника. Его обдало теплой волной, принесшей облегчение, боль утихла, кожа очистилась и зажила, будто и не было страшных ран и трещин. — Спасибо, любимый. — Спасибо ты скажешь, когда мы избавим тебя от той кучи обетов, которыми эти двое подонков связали тебя. — Гарри, главное, что ты исцеляешься. — Нет, Северус, я жадный, теперь я хочу всего и сразу. Я хочу тебя в единоличное пользование. — Что ты задумал? — профессор обеспокоенно смотрел на парня. — Есть у меня одна идея. — Я не позволю тебе рисковать… — Тшш, не кричи, все будет хорошо. Теперь твой черед довериться мне. Иди, отдыхай, встретимся утром в Большом зале. — В зале? Ты меня пугаешь. — Мне понадобятся свидетели, и как можно больше. Верь, я все сделаю, чтобы быть с тобой. *** Утром мадам Помфри внимательно осмотрела своего пациента. — Мистер Поттер-Шеклбот, вы здоровы. — Чудно, а то я голоден как оборотень, — Гарри легко поднялся с кровати, потянулся. — Спасибо за помощь и заботу, мадам. Он шел по коридорам в Большой зал и не мог сдержать довольной ухмылки — сила волшебства переполняла тело, мягкими тёплыми струями текла по венам. Бодрила, как чистый кофеин влитый внутривенно. Гарри смотрел вокруг себя и понимал, что со времени победы почти не видел и не слышал, мир снова заиграл красками и звуками, будоражил все органы чувств. Первым его появление заметил директор. Гарри одно мгновение пристально смотрел на Дамблдора, опустил глаза и прошел к свободному месту за гриффиндорским столом. — Гарри, как здорово, что тебе лучше. — Как ты, дружище? Гермиона и Рон сразу накинулись с расспросами. — Так волновались, что не удосужились зайти и проведать? — Мы хотели, — девушка покраснела. — Директор сказал, что… — Когда это Дамблдор стал истиной в последней инстанции? Раньше его запреты вас не останавливали. Давно прогнулись под старика, а? - склонившись над тарелкой Поттер вполне мог составить конкуренцию усекновенному фамильяру. — Гарри! — Я уже восемнадцать лет Гарри. Ладно, проехали. Парень отвернулся от них, снова посмотрел на Дамблдора. Старик выглядел обеспокоенным, исподлобья следил за ним, прищуривался. Гарри был уверен — расчетливая директорская натура уже ищет разгадку внезапного выздоровления парня, как и возможность обернуть это в свою выгоду. Парень перевел взгляд на Северуса, видел его беспокойство, хотя тот внешне оставался невозмутим. Он слишком хорошо знал своего любовника, чтобы "прочитать" истинные эмоции под маской безразличия. Гарри улыбнулся ему. Легкое касание к ментальным щитам не испугало, Гарри ждал его. «Здравствуйте, директор» «Гарри, мой мальчик, как я рад твоему выздоровлению!» «Поэтому без спроса шаритесь у меня в голове?» «Хотел убедиться, что с тобой все в порядке» «Убедились? Или вас больше беспокоит уменьшение силы?» «О чем ты? Гарри, мне кажется…» «Той, что вы с Кингом тянули из меня. Я все знаю, директор. Хотели больше могущества? Так получите!» Дамблдор вздрогнул, когда Гарри ментальным мощным пинком выдворил его прочь из своего сознания. Их взгляды схлестнулись, у Гарри возникло ощущение дежа вю — так же схлестнулись их с Волдемортом заклинания. Гарри собрал всю волю в кулак, сконцентрировался, собирая силу из своего магического ядра в плотный шар. Он горел как солнце, ослеплял своей мощью. Гарри задержал его, полюбовавшись, и послал вперед, по двум ответвлениям — к Дамблдору и Кингсли. «Жрите, только не подавитесь, ублюдки.» «Гарри! Остановись! Молю!» Дамблдор молча откинулся на спинку высокого стула, побледнел, схватился за сердце. «Меня и Северуса вы не пожалели.» — Директор, вам плохо? Минерва МакГоннагал первая забила тревогу. Она бросилась к сипящему Альбусу, приложила руку к его шее: — Позовите мадам Помфри, скорее! Северус переводил взгляд с задыхающегося Даблдора на Гарри, тот только подмигнул возлюбленному. «Добавки не желаете, директор?» Второй ослепляющий шар полетел по связывающим их каналам. Стоило ему коснуться директора, как он дернулся, снова захрипел и затих, уронив голову на грудь. По проходу бежала бледная медсестра, преподаватели расступились, давая ей доступ к директору. Поппи профессионально быстро диагностировала Альбуса, всхлипнула и отошла, покачав головой: — Боюсь, директор Дамблдор мертв. Сердце… В зале повисла гнетущая тишина. Ученики ошеломленно смотрели на тело директора, профессора перешептывались. — Прошу всех студентов покинуть зал. Старосты, отведите всех в гостиные, на сегодня уроки отменяются. После объявления МакГоннагал студенты рядами покидали общий зал, оглядывались, не в силах поверить, что такой сильный волшебник как Альбус Дамблдор мог внезапно умереть от банального сердечного приступа.